22
Лиса не была близкой Дженни, но так же не была врагом. Одним словом: Дженни было плевать на нее, как и Лисе на нее. Айрин пустила ее в дом в трудную минуту, но Лиса не попадалась Дженни или их родителям особо на глаза: утром поздно вставала, завтракала только кофе, выпитым в спешке по дороге в универ; вечером позже всех приходила, ближе к полуночи. Дженни даже перемены в доме от гостьи за эти недели не ощутила. Ну, за исключением ежедневных букетов белых роз — любимых Лалисой — принесенные кудрявым курьером в одни и те же 16:30 и с одними и теми же банальными письмами от Чимина. Букеты, кстати, перестали четыре дня назад приходить, так что даже эти, так сказать, «перемены» из-за присутствия Лисы исчезли, не оставив и следа. Но вместо них появились новые. Именно в эту секунду. Дженни ресницами хлопает и замирает с испачканным фартуком в руке в коридоре, у входа в уборную.
-Погоди... — шепчет Лиса через поцелуй Чонгуку, его от себя отстраняет, и взглянув на Дженни, ойкает, натягивая юбку пониже, которая задралась под напором рук парня, крепко прижимающего ее к стенке.
Чонгук оборачивает голову, не поняв, из-за чего Лиса растерялась и отвлеклась. Брови хмурит, узрев Ким Дженни. А потом невозмутимо кашляет и отходит от блондинки. Не реагирует так бурно, как она, потому что знает, что Дженни не закричит истерично и не будет лезть в чужие отношения. Это на самом деле так. Дженни сейчас лишь раздумывает о том, что на ней проклятие какой-то ведьмы, из-за которой она постоянно застукивает парочки в своем особняке в таких положениях. И причем, самые неожиданные парочки. Ну ладно, Тэхен с Айрин были ожидаемые уже не один год у всех знакомых — Дженни лишь себя обманывала раньше и строила розовые мечты. Но Чонгук и Лиса... это пиздец. Даже для Дженни, не говоря уж про остальных.
Я в уборную... — губы до крови кусает Дженни, краснея от неловкости ситуации. Она заметила, что в гостиной Лиса и Чонгук отсутствовали, когда только что проходила мимо, слыша очередные шуточки Хосока. Но кто же знал, что ради... этого. И почему они вообще стоят посреди коридора у входа в уборную? Слишком не терпелось? А они прячутся вообще? Может, это сенсация только для Дженни и они давно в открытую встречаются? Так, стоп, Дженни. Куда ты лезешь? Уж слишком ты любопытной стала к этой ненормальной компашке после проклятых уроков химии с одним из них. И, слава богу, Чонгук с Лисой понимают все прекрасно — отходят от ее пути и не начинают распрашивать, оправдаться, да и вообще вести беседы, опуская всех троих в нелепое положение. Быстро пробежав в уборную мимо них, Дженни запирает дверь и выдыхает устало.
Решает забить на это происшествие и устремляет взгляд в зеркало. Без макияжа — разве что, пудра в виде остатков муки на лице, торчащие волосы, нелепая майка и шорты, да ещё и этот дурацкий фартук со смайликами в руках. Да уж, видок, что надо. Неудивительно, что Тэхен так на нее пялился недавно.
Лиса закусывает губу и нетерпеливо выжидает Дженни в коридоре, отправив Чонгука в гостиную. Хоть он и уверял, что ничего плохого им не будет от познаний Дженни, некий страх владел сознанием Лисы. Да и желание оправдаться тоже, чтобы ее не считали легкомысленной. А она именно так и выглядела недавно, зажатая к стене другом своего бывшего парня. Да, Чимин и сам далеко не святой, но он хотя бы с ее подругами не мутил, что во время отношений, что во время срыва. И нет, Лиса вовсе не винит себя и уж точно не жалеет Чимина. Она просто не хочет недопониманий, особенно, когда с Чонгуком и вовсе не встречается. Ну так, прижимается в уголках временами уже не одну неделю. Веселья ради. И лечения от чувств к Чимину. «Лечение», кстати, протекает на отлично. Ну как на отлично... Лиса по минимуму думает о своем бывшем парнем с каждой минутой рядом с Чонгуком, ищет постоянные встречи с ним и утопает в адреналине и страсти, когда он, как недавно, ловит ее в уголке губами и умелыми руками. Она даже не раздумывала над причиной, по которой Чимин перестал присылать ей белые розы — они закончились в Сеуле, он устал, отстал, понял бесполезность или увидел их пачками в мусорном баке у особняка Айрин.
Лисе плевать. Вот совершенно. Эти две недели с Чонгуком были самыми приятными и беззаботным для нее, не за всю жизнь, но в последние годы уж точно. В углу наконец показывается Дженни, выходящая из ванной, которая отрывает Лису от приятных мыслей и напоминает о том, что отношения с Чонгуком у нее сейчас далеко не беззаботные. — Постой, — проговаривает Лиса и шагает за Дженни, отчего та удивлённо на нее таращится. А потом удивление меняется на усталость и короткое раздражение. Неужели она создаёт впечатление сплетницы, которую нужно выжидать?
Дженни же плевать на них с Чонгуком с высокой колокольни. Максимум она может подумать о них пять секунд в мыслях, не более. — Что-то хотела? — спрашивает Дженни, заправляя волосы за ухо. Не из-за нервности, нет, просто из-за фена после душа они лохматые слишком. Хотя нервность тоже присутствует, ведь с Лисой наедине она никогда не болтала. Возможности не было, да и создаёт она впечатление немного отстраненного человека. Ну как отстраненного... У нее есть друзья поближе, чем та проклятая компашка, в которую вошла и зависала лишь в качестве девушки Чимина и уж потом подруги Айрин.
А сейчас, кажется, возлюбленной Чонгука. — Знаешь ли, мы с Чонгуком... Никто не знает о нас и не обязан знать, потому что мы вовсе не встречаемся, — не представляет Лиса, как начинать, и нервно пальцами подол юбки перебирает, отведя взгляд в сторону. — Я это уже поняла, — перебивает Дженни ее попытки оправдаться, потому что реально не к чему. Если раньше Дженни думала, что только она, как всегда, осталась в пещере и не знала о новой парочке из этой компании, то сейчас убедилась, что нет и они реально скрываются. В конце концов, будь все иначе, Лиса бы ее не выжидала и не пыталась сейчас намекнуть на то, чтобы она держала рот на замке. — Не волнуйся, Лиса. Мне не интересен роспуск слухов о чьих-то там интрижках, — успокаивает Дженни ее, даже уголки губ приподнимает дружелюбно. И хочет бы уйти, думая, что до Лисы дошла глупость ее страхов и паранойи от знаний Дженни, так она снова не отпускает. Дженни за локоть хватает и свои губы кусает. — А что ты думаешь насчёт этой интрижки? — Дженни удивлённо глаза распахивает и оглядывается в надежде увидеть кого-то помимо себя. Но нет. Она одна. И Лиса именно у нее спрашивает ее мнение про свои недоотношения. Зачем? Лиса и сама не знает, просто ей это было необходимо. Услышать хоть кого-то, понять, как она вообще выглядит со стороны, мутя с Чон Чонгуком. — Я, честно, не использую его назло Чимину! Но... чёрт, так сложно, — чертыхается Лиса, от Дженни отходит и, зарывшись пальцами в свои светлые волосы, на ступеньки оседает. И Дженни только сейчас вникает, что Лиса не допрос ей устраивает с целью закрыть рот на замок, а хочет поговорить по душам. Выговориться ей, хоть они и не близки. Точнее, не «хоть» а «потому что». Лиса вряд ли обсудила бы это со своими друзьями, с той же Айрин, к примеру. — Эм... — не знает Дженни, куда себя деть, обдумает даже уйти поскорее, пока Лиса не заметила. Но все же, смотря на спину блондинки, которая мучается в раздумьях и сидит загнанным в угол зверьком, Дженни смягчается и вдыхает шумно. Рядом с ней оседает.
Честно, как левый человек, для меня было неожиданностью застать вас недавно. Не знаю, может вы и были близки раньше, и ваши друзья не так сильно удивятся от этого, — пожимает Дженни плечами, привлекая к себе внимание тщательно раздумывающей о чем-то своем Лисы. — Не были. Мы вообще не болтали больше пяти минут. Так получилось, что в последние недели мы... ну ты понимаешь. Конечно, Дженни понимает намек. Но она не понимает, как можно спать на постоянной основе, не встречаясь при этом? Дженни не была монашкой и не осуждала, просто она придерживалась мнения и своих взглядов о том, что именно отношения должны быть впервую очередь, а уж потом эти отношения должны выйти на новый уровень, точнее, к постели. Все постепенно.
А Чонгук с Лисой явно пункты перепутали. Даже не перепутали, а выполнили второй пункт, не раздумываясь о первом. — В любом случае, ты теперь не близка с Чимином и вольна делать все, что захочешь, — пожимает Дженни плечами, приводя итоги к своим мыслям. — Даже спать с его другом? — Ну... да, — заикается Дженни, и не от неуверенности в ответе, а от смущения от откровенных бесед с по факту чужой девушкой. — Почему ты вообще винишь себя? Разве плохо, что ты пытаешься выкинуть из сердца того, кто тебе лишь боль причиняет? — Дженни, конечно, не знает подробности, но отношения Лисы и Чимина всегда, по ее догадкам, были токсичными. Они же постоянно царапались у всех на виду, мирились и снова царапались! — Он тебя не уважает, не любит, к другим скачет. Так почему ты должна уважать его, любить и быть верной, да думать о нем? Выкинь из головы и продолжай мутить с Чонгуком, если это тебе помогает, — Дженни, кажется, слишком уж увлеклась и погрузилась в чужие проблемы. Или вовсе не в чужие, а до боли... знакомые. Дженни осекается и дыхание задерживает, в один миг подумав о том, что эта ее речь то, что она сама хотела бы услышать. В свой адрес. Она не Лису отчитывает, а себя за свои грёбаные чувства к Тэхену. Так паршиво. Ей, так, блять, паршиво и тошно от того, что показывает Лисе сильную версию себя, советы раздает, к которым сама не прислушивается.
Ого... а ты клёвая, — удивлённо подмечает Лиса, приоткрыв рот и совсем такого не ожидав от младшей сестры Айрин. Лиса Дженни особо не знала — то ее высокомерной занудой называли, то какой-то непонятный прикол устраивали неделями с участием Тэхена, Хосока и Чимина, выставляя ее дурой, то ещё что-то. Лисе было плевать, она не была о ней ни хорошего, ни плохого мнения. И сейчас блондинка запредельно рада своему похуизму за то, что не делала о Дженни поспешных выводов исходя от слов придурковатых приятелей. Потому что ей сейчас не приходится чувствовать вину перед Дженни, которая воистину оказалась клевой и своими рассуждениями немного облегчила ее терзания.
Знаю ,глава маленькая завтра выйдет прода поинтереснее