Двуличный Айзаки

Английский язык, как и все остальные предметы, тоже очень мне нравится. Мне хочется разговаривать на этом языке так же, как на родном, без какого-либо японского акцента.
Мне очень нравится один английский поэт — Роберт Бёрнс. Его стихи, хоть и простые, но всё же в них имеется какой-то скрытый смысл и правда. Я случайно наткнулся на его небольшой сборник стихотворений в ларьке. Он стоил всего 208 ен!
Так я думал, пока шёл в класс. В кабинете английского парты почему-то рассчитаны на двух человек. Я слышал, что такие двухместные парты есть во всех европейских странах, а одноместных, как у нас, нет. Как-то странно...
Когда я вошёл в класс, все ученики заняли свои места. Тут были не только мои одноклассники, но и ребята из других классов. Со мной за одной партой никто никогда не сидел, начиная с начальной школы. Я посмотрел по сторонам и увидел, что рядом с Товаку тоже никто не сидит. Её подруга...как там её...не вспомню имя, она, наверно, заболела. Я решил сесть к Товаку. Поставив свою сумку на соседний стул, я спросил, глядя на девушку:
— Можно?
— К..конечно! — я заметил, что она удивлена. Но меня ничто не остановит: я должен подружиться с ней, да, Номер Два?
Угу.
Что-то ты молчаливый, это странно.
Да отстань ты, из-за тебя я не вижу буферишек Намаикушки!
Т-Т
Подвинься немного влево.
Ох.. Ладно. Мне даже лучше без твоей болтовни.
Я забыл об этом голосе и достал учебник. Мне было очень непривычно сидеть с Товаку, ведь я сидел всегда один. Немного странно ощущать рядом с собой другого человека. Ну ладно. Я решил дочитать, наконец, свою книгу.
— Что ты читаешь? — спросила Товаку как только я положил книгу на парту.
— Харуки Мураками.
— Да, я тоже читала книги этого писателя. Покажи, как называется, — она выхватила её у меня из рук и посмотрела на обложку. — Угу, узнаю. Я тоже её читала.
— Ясно, — я был немного удивлён тем, что Товаку проявила смелость. Никогда бы не подумал, что она будет так нетерпеливо выхватывать книгу у меня из рук. Она делает успехи, так же, как и я. Я улыбнулся.
— Можно мне почитать с тобой? — спросила она, возвращая книжку.
— Я же самый конец читаю. Ну, если хочешь, то можно, — я подвинул книгу ближе к ней и склонился над текстом. Сейчас я так близко к девушке.. Я повернул голову к ней и увидел, что она тоже на меня смотрит. Товаку, конечно, застеснялась и уткнулась в книгу.
Но я не чувствую смущения, даже не знаю, как это — стесняться. Но думаю, это временно и скоро я познаю это чувство. Я продолжил читать.
Только я дочитал книгу до конца, в класс вошёл сенсей и начался урок. Товаку сказала мне, что не сильна в английском, поэтому я пытался ей помочь разобраться.
— Того-кун, ты объясняешь лучше сенсея!
— Да? Хе-хе, спасибо.

Когда урок закончился, Товаку сказала:
— Спасибо, что помог мне! Теперь я понимаю эту тему и думаю, что смогу написать тест.
— Да не за что, обращайся, — сказал я, запихивая учебник в сумку.
— О..обращаться? — переспросила она, тоже вставая со своего места.
— Ну да.
— А можно?
— Ну, я же сам предложил, значит можно. Ладно, пока, Товаку, — сказал я и вышел из класса.
— Пока, Того-кун, — сказала она мне вслед.
Да, под конец дня мне надоело притворяться милахой. Всё-таки сложное это дело...
Молодец, Айзакушка, так держать! Тебе понравилось быть таким?
Ну...точно не скажу, но вроде да.
Вот и отличненько. О, смотри, там Бакаи! Вау, какие буфера!.. Вот бы их потрогать...
Фу, заткнись, извращенец.
Я обернулся: за мной действительно шла Бакаи. Она посмотрела на меня и, фыркнув, отвернулась. Надеюсь, теперь она не будет ко мне приставать. Тут я вдруг вспомнил об Акебоно. Зайду, наверное, проведаю её, она вроде приглашала меня.
Я зашёл в мужскую уборную и постучал в четвёртую кабинку. Оттуда не донеслось ни звука. Хм, странно.. Может, она уже ушла?
Подождав немного, я открыл кабинку и перед моими глазами предстало самое смешное зрелище за всю мою жизнь: на коврике у унитаза сидела Акебоно с набитыми щеками, с одним наушником в ухе и прикрывала свои запасы. При этом у неё был такой испуганный вид, что я расхохотался. Мне было так смешно, что я даже сел на пол и хлопал себя по коленям.
— Эй! Ты испугал меня! И чего ты смеёшься?! — Акебоно была в бешенстве, но я видел её затаённую улыбку. Улыбались её глаза.
— Ха-ха! — без смеха я не мог говорить. — Извини! Ха-ха! Ой! Какая ты смешная!
Я замолчал, потому что смех не давал мне говорить. Так долго я ещё ни разу не смеялся!
— Тут нет ничего смешного, — буркнула она. — Ты вообще чего сюда пришёл?
— Ты говорила, что я могу приходить к тебе. Вот я и зашёл, — отсмеявшись ответил я.
— А, ну да, было такое.
— Знаешь, я думаю, что тебе нужно повесить табличку «не работает», чтобы никто, кроме меня сюда не заходил, — сказал я, усаживаясь поудобнее.
— Да, я уже думала насчёт этого, но всё время забывала нарисовать. Сегодня же вечером нарисую! — ответила Акебоно, раскладывая по кучкам сладости.
— Мм, ясно. Ты домой собираешься?
— Ну вообще, у меня сейчас занятия в клубе, но я не хожу туда, потому что меня никто не замечает. Тем более у меня есть дела поинтереснее. Вот сейчас досмотрю, тут 10 минут осталось, — сказала Акебоно и включила телефон.
— А что ты там смотришь? — спросил я и заглянул туда. Там мелькала какая-то девушка.
— О! Тебе интересно? — оживилась Акебоно и радостно посмотрела на меня. — О! Сейчас расскажу! О! Только тебе придётся с первого сезона смотреть!
— Да что смотреть?
— Сейчас расскажу! Короче, тут типо люди...э...ну.. В общем, тут берётся 10 человек для испытаний, — начала рассказывать она.
— Испытаний?
— Ага. Ну, там по деревьям лазить, ходить по ниточке на высоте 3000 метров без страховки, представляешь? И всё это они должны пройти в костюмах. То есть, каждый из них выбирает персонажей из дорам, аниме, манги или книг и косплеют. На первом этапе каждый должен сыграть какую-нибудь сценку с выбранным персонажем, например, какой-нибудь момент из аниме. Ну, а дальше всё сложнее и страшнее. Ты бери батончик или конфету!
— Ага, спасибо.
Если честно, то я не очень понял, о чём Акебоно рассказывает. Видно, что даром красноречия она не владеет..
— У тебя же есть комп? — спросила она, разворачивая конфету.
— Нет.
— Как?! — конфета выпала из её рук.
— Ну, у меня совсем не богатая семья, отца нет и мама больна...
— А я одна живу.
— Одна?! А где твои родители?
— Они погибли два года назад на Хоккайдо из-за землетрясения, — Акебоно вздохнула. — Они попали в расщелину. А я в это время гостила у бабушки в деревне Окисо, 30 км отсюда.
— Ого.. А..неужели у тебя больше нет родственников? Например, та же бабушка, у которой ты гостила?
— Есть, конечно. Но бабушка была очень потрясена смертью родителей, у неё было три сердечных приступа и возникали они с перерывами в полгода. Сейчас она проходит реабилитацию в Токио. Врачи говорят, что двигаться и говорить она уже больше не сможет. Также есть вероятность 91% что она умрёт. А все остальные родственники переехали в Америку. Это случилось после того землетрясения. А я осталась тут. Мне досталась комната в общежитии, 10 минут ходьбы отсюда. Мои родственники не смогли взять меня с собой, я не знаю, почему. Но они обеспечили меня всем необходимым, высылают мне каждый месяц 10000 ен...
Я слушал её рассказ, и мне становилось очень жаль этой девушки. Ведь по ней вовсе не скажешь, что она сирота... Как она ещё умеет улыбаться? И там спокойно мне всё рассказала...
— Ээ..извини, я.., — начал я, но Акебоно перебила меня:
— Нет. Мне давно уже хотелось пожаловаться кому-нибудь, рассказать. И теперь мне легче. Расскажи и ты о себе, Того-кун.
— Мне было около месяца, когда нас бросил отец. Я до сих пор не знаю, где он и знать не хочу.
Нам с мамой жилось (да и сейчас тоже) очень трудно. Она целыми днями пропадала на работе, хотя работает массажисткой. Когда я немного подрос, она устроилась ещё на две работы: в дневную смену парикмахером, в ночную — официанткой в каком-то ночном клубе. А я в это время целыми днями сидел дома. А потом узнал, что мама больна раком. (На этих словах Акебоно ахнула) У нас не было денег не то, что на операцию, нам их еле хватало, чтобы платить коммунальные.
Опухоль была доброкачественная. Онколог сказал, что если её удалить сейчас, рак пройдёт и не вернётся. Ещё маме приписали строгий постельный режим, но она продолжала работать днём и ночью. Если бы мама не забеременела раньше времени, она бы закончила университет и получила бы высшее образование. И стала бы врачом. Но она доверилась отцу, она поверила его клятвам, что они будут всегда вместе.. Но зря. Зря.
Когда мне исполнилось шесть лет, я решил помогать маме. Я подметал двор, убирался и даже готовил у моей соседки. У неё был паралич. Она платила мне тысячу ен в неделю. Конечно, это очень мало, но всё же я радовался и этим деньгам. Я откладывал их в особую коробку, надеясь накопить на мамину операцию, которая стоила 10 млн.ен.
Внезапно мама больше не смогла ходить. Она упала, когда пришла однажды домой после ночной смены. Я подбежал к ней (уже было 5 утра, я собирался к соседке) и помог ей дойти до её комнаты. С того дня она не вставала с постели, вот только недавно ей стало лучше. На мой день рождения мы ходили с ней по городу, а потом танцевали дома. Я был очень счастлив, — я закрыл глаза и улыбнулся. — Мама всю жизнь копила мне на обучение в этой школе, — продолжал я. — И никто не знает, что она больна, что наша семья в любой момент может остаться без денег, ведь мама больше не работает. Но я не допущу этого. Я подрабатываю в кафе «Аюгава Шойтенгай». И мечтаю стать программистом. Всё. Я всё про себя рассказал.