Моя причина

После диалога, наполненного болью, горечью и зажатостью, Лёша предложил подвезти ее до дому. Всю дорогу они не проронили ни слова, прислушиваясь к негромко играющему радио. Он подвез ее до парадного — дальше не осмелился зайти.

Должного облегчения диалог с Лешей не приносит — в груди восседает пустота. Будто кусок из души выдернули.

От машины до парадного Лата пыталась прийти в себя, но тщетно — расплакалась, стоило Лёше отъехать. Слезы предательски срывались с глаз, не давая затихнуть даже в лифте. Двери лифта открываются и Лата, заворачивая за угол, видит сидящего на полу Антипова. Антон прибодряется и встает, увидев сеструху, которую так заждался, но, оценив ее вид и зарыданное лицо, начинается мяться.

— У-у-у, ты сегодня поздно.

Лате не до объяснений — до подушки бы добраться.

— Ключи попросить у меня слабо? — бубнит она и открывает дверь в квартиру. — А если я бы вообще не пришла?

Антон ее упрямо игнорирует и задает более интересующий вопрос:

— Разговор прошел, я смотрю, удачно?

Как он узнал? У нее, что, на лбу написано: "Я поговорила со Смирновым и попутно разбилась на тысячу мелких осколков в придачу?"

А Антон просто очень хорошо знает визг шин спорткара Лёши, что не возникло сомнений — Лату подвез именно он. Да и вид Макеевой более чем красноречивый.

— Угу, — Лата шмыгает носом и толкает дверь. — Хотел спать — иди спи.

— Поняятно, — недовольно тянет Антон.

Спать на диване кажется издевательством для его спины, поэтому он без зазрения совести ложится рядом с Латой.

Лата, что разрывается между желаниями порыдать или подремать, соглашается на сон с Антоном и мысленно одобряет его порыв — с ним точно будет спокойнее.

А на следующий день в Латину обитель приезжает Сережа. Антон пытается избежать встречи с ним, и заранее зная, что Макеев так или иначе заедет к Лате, уходит рано-утром, написав смс-ку перед этим. Слушать гундежь-нотации о своем вылете пинком под зад из команды хочется в последнюю очередь. А маме привет можно не передавать — сам скоро к Оле извиняться приедет.

Сережа приезжает с неизменно авантюристским и зажигательным настроением, когда дело касается хоккея и команды — на носу сборная. Он бодр, счастлив и почти доволен — ничего из этого он не видит в Лате. Усталости в ней нет, но и особым видом счастья она не плещет. Будто плакала вчера. И не единожды. Выглядит сконцентрированной и до непривычности тяжелой.

И когда Сережа привычно спрашивает, как она, как ее дела и, что самое важное, самочувствие, она выдает за Андрея и его болезнь. И тут почти все становится на свои места. Лата выжидает его реакцию, но Сергей отводит взгляд — удивленной реакции не поступает.

Она качает головой. Они все будто издеваются над ней!

— Ты тоже знал, — отрешенно делает вывод Макеева.

Сережа тяжело вздыхает и объясняет свою позицию:

— Лат, я не мог тебе сказать. Не имел права. Да и.. тебе было не в тему. Ты была в тот период такая довольная! Счастливая!

— Андрей и его состояние никогда не могли быть не в тему, — отрезает она. — Когда ты узнал?

— Почти сразу, когда это случилось. Ты тогда с Максимом и Антоном домой вернулась. Фестиваль какой-то был...

Лата задумывается и вспоминает тот вечер в деталях.

— Я помню. Ты тогда был таким потерянным... Мы подумали, с тобой что-то стряслось..

Cережа кивает ей, переводя тему в более интересующее русло:
— Ты была у него?

— Да. Он уже дома... Нашли наконец-то, как правильно лечить. Реабилитация по чуть-чуть идет. — Лата отводит взгляд, а затем возвращает его на дядю. Хочется с кем-то поделиться. — Я еду к нему, как только у меня выдается свободная минутка. Иногда на пару часов. Просто поговорить. Обо всем. Иногда, чтоб чем-то помочь. — Она хмурится, вспоминая о рассказах Андрея. — Яна его оставила и ушла. Бросила в таком положении и ушла! — Злость бурлит в ней. — Это ж какой нужно быть сволочью, чтоб так поступить со своим "другом детства"?!

У Латы болит за Андрея — это никогда не было новостью. Но вот поведение Яны, как и реакция Латы на ее поведение, удивляют Сергея своей прямолинейностью. Янин финт не сильно соответствует картинке, которую он видел еще недавно — Самойлова, что ходила к Андрею на каждую игру и вымаливала хоть взгляд или взмах рукой со льда; Самойлова, что целовала Андрея после свадьбы под автобусом "Медведей" на глазах у хоккеистов. Яна, что так распиналась перед Андреем...

Но в то, что Яна это сделала, легко можно поверить: за примерами далеко ходить не надо — Самохина тоже когда-то аналогичное учудила.

— Ты... Вы...

Лата понимает, к чему клонит Сережа: шифр с Макеевского на русский она разгадала давным-давно.

— Что? Я просто помогаю ему, чем могу, — она помешивает сахар с лимоном, прежде чем поставить лимонад в холодильник. А сама шепотом добавляет: — И насколько он позволяет.

"Только ли ему это надо — еще тот вопрос", пролетает в мыслях у Макеева.

Назревает еще один вопрос:

— Смирнов давно появлялся на твоем горизонте?

Она тушуется и вмиг грустнеет — воспоминания о том диалоге отдают болью.

— Вчера. Долго разговаривали. И, похоже, договорили окончательно. В последний раз.

—У вас конец? — Лату не мешало бы поддержать — видно же, что разбита диалогом, — но Сережа едва в силах скрыть облегчение.

А сама шепотом проговаривает:

— Похоже на то.

Лата грустная до невозможности. До щемящей боли в груди. И это наводит на мысль:

— Лат, он тебя обидел?

Не дай бог он ее посмел обидеть. Сережа его на куски раскромсает!

Она никак не воодушевлена желанием снова погружаться в эти воспоминания и снова ощущать, будто из нее выдернули кусок души. Пора бы закрыть эту тему.

— Сереж, давай не будем.

Ничего капитально болючего и травматичного между ними не произошло, но терять его и осознавать, что все кончено, оказалось раздирающе больно. И пусто.

— Лата, если он посмел хоть на каплю обидеть тебя... — угрожающе продолжает Сережа.

— Сереж, было и было. Проехали, пожалуйста. — Антон уже пытался прорвать почву вчера ночью, да не удалось. — И так на душе тошно.

Он внимательно обводит ее взглядом и "осматривает состояние" — большего она не скажет, как ни выпытывай. Поэтому снова меняет тему на более радужную:

— Но есть и хорошие новости! Так как у нас начинается сборная и активная подготовка к играм, я буду в нескольких часах от города. И мы сможем чаще видеться!

— Наконец-то! — улыбается Лата ново узнанному факту. — Не прошло и нескольких лет, как ты снова рядом!

Сережа улыбается и обнимает ее.

— Сегодня первый матч. Придешь?

Идти, правда, никуда не хочется. Разве что к Андрею Хочется закрыться в четырех стенах и выдохнуть. Но и сидеть тут часами — она сама себя изведет и накрутит, поэтому...

— А почему бы и нет?

— Как Андрей?

— Бодрится. Хорохорится. Но с тем периодом, что ты его видел, его состояние явно лучше... Я собиралась ехать к нему. Хочешь со мной?

Андрей расплывается в теплейшей улыбке, заметив Макеева на пороге квартиры, а за ним появляется макушка Латы. И это взаимно — Сергей Петрович рад видеть Андрея не меньше его, но внезапная эйфория от того, что Андрей так пылает оптимизмом, притупляется, когда он замечает инвалидную коляску.

Андрей следит за его взглядом, но не акцентирует на это внимание, как и Сергей Петрович, и они плавно переходят на кухню. Пока Андрей включает чайник и предлагает воды, Сережа разгружает принесенный пакет с фруктами и, невзирая на предложенную помощь от Латы и Андрея почти одновременно, нарезает нектарин и сливы. Лата особо этому не сопротивляется, а Андрей все еще оказывает попытки, но его шутливо-строго перебивает Макеев.

Он спрашивает, как его дела, и Андрей в деталях рассказывает историю болезни.

Между тем Андрей замечает грустноватость Латы и не может поинтересоваться ее состоянием.

— Как ты?

Лата отвечает пространно и нехотя, не навевая очередных вопросов:

— Бывало и получше.

И Андрей понял, что диалогу быть, но явно не сейчас — Лате не хочется портить сложившуюся приятную и теплую обстановку.

Сережа внимательно наблюдает за реакциями Латы на Андрея и наоборот. За время его реабилитации они заметно сблизились: еще полгода назад они соблюдали дистанцию и вели себя сдержанно, болюче глядя на друг друга, то сейчас Андрей незаметно подъезжает на коляске к Лате и сжимает ее ладонь в знак "я с тобой", а она грустно улыбается и поглаживает его большим пальцем в сжатой ладони.

Чуть позже, Лате звонят с канала по поводу одного снятого репортажа, и она отходит в другую комнату, чтоб поговорить.

А Андрей с Сергеем Петровичем в этот момент откровенничают. Слово за слово, и Андрей напрямую рассказывает о своих взаимоотношениях с Яной — обо всем: и об их истоках, и о том, как они прошли и чем закончились, — а Сережа на фоне этого делится с ним историей о бывшей невесте Ксении. Их истории, как и в общем реакции на поведения девушек, кажутся болюче похожими.

Некоторые ответы Макееву интересно узнавать, потому что большей части его окружения было неясно, почему он сошелся с Яной и как это произошло. Теперь все становится на свои места, но от этого легкости не прибавляется.


 Лата, когда возвращается, как бы невзначай при Сереже, что нарезает на досточке арбуз, подкалывает — говорит, что все вокруг нее знали об Андрее и его положении, а она — нет.

— Лат, это я его попросил, — вторит Андрей.

А Лата вспыхивает:

— Да что бы случилось, если бы я узнала бы об этом раньше?!

— Приблизительно то, что происходит сейчас, — спокойно отвечает Серёжа, а Андрей его дополняет:

— Кипиш. Твое встревоженное состояние. Нервы. Твое безудержное желание мне помочь. Которое я безумно ценю, но не нужно так напрягаться.

— Но я должна была знать, — обреченно повторяет она.

— Зачем? Чтоб ты с самого начала вулканом разразилась?! — в ее же духе отвечает Макеев. Он выдыхает, замечая недовольный взгляд Латы, а затем, переводя дух, продолжает: — Лата, все присутствующие люди очень хорошо знают тебя и твой характер. Я сначала тоже был против этой затеи. Хотел тебе сказать. А потом вспомнил твой характер...

— Да что ж вы-то все решаете за меня?! Как мне будет лучше, как будет спокойнее!... — В печенках уже это всё! — Спасибо вам!

— Да потому что ты бы была в каком состоянии, что и папу римского достанешь. Уверен, в первый день ты тут рвала и метала!

— За этим замечена не была, — сбавляет краски диалога Андрей.

— Была, — тихо противоречит она. Сережа и Андрей переводят на нее недоумевающие взгляды. — Я в эту входную дверь так долбилась.. Думала, она не выдержит давления и вылетит. — Про слезную истерику она решает умолчать.

Андрей опешил:

— Это была ты?... Я.. Я слышал, но лежал на кровати. Не мог сам встать. А отец в душе был.. Лата, если бы я только знал, я бы.. — "Мог бы и сердцем почувствовать", проносится в мыслях у Сережи на реплики Кисляка, но он придерживает эту полушутку-полуправду до лучших времен. Андрей не отводит преданного взгляда от Латы: — Я тут же бы как-то открыл. Честно.

— Я верю, — она тепло улыбается: — И никогда не сомневалась в твоих стараниях

Напоследок, перед своим уходом, Сережа обращается к Андрею:

— Андрей! Как можно скорее хочу тебя увидеть на трибунах!

— Ооо, я рассчитываю на следующий матч! Я буду кричать громче всех! — Лата смиряет его недовольным взглядом: кто-то явно замечтался и не совсем соизмеряет свои реальные силы, — ну ладно. Хотя бы на одну из игр.

— Это если мы дойдём до финала...

— С таким болельщиком у вас просто нет шансов туда не дойти, — усмехается Лата.


 

Лата пропустила пару матчей, но благодаря Антону была в курсе всех событий и передвижений. На игру Антон не остался: проблемы в виде ссоры с Олей поважнее.

Сережа выходит лично встречать Лату на улицу и идет знакомить со своим напарником — еще одним тренером сборной, которого Лата и так прекрасно знает — со Стрельцовым. Именно Стрельцов сломал всю карьеру Сережи как игрока.

Теперь Сережа отзывается о нем сдержанно, но неплохо — давней обиды будто не существует. Но "будто не существует" ее только в видимости Сережи, Лата же просочена ею. Ни одна смазливая улыбочка Стрельцова не поможет забыть недоспанных ночей всех Макеевых от мала до велика, скитаний по больницам в желании помочь Сереже и боли, которую он испытал.

Лата активно следует за стремительно двигающимся Макеевым между лабиринтами людей в холле, а сама думает, что удивление от встречи этих троих людей вместе будет всесторонним.

Стрельцов видит, что Макеев подходит не один — рядом с ним идет длинноногая шатенка в костюме ярко-синего цвета.

Но стоило ей подойти поближе, как память услужливо подкидает воспоминание с ней: Антипов и Смирнов опаздывающие на автобус и она вместе с ними. Точно! Пассия Смирнова! Может, конечно, уже и бывшая...

Тогда он не имел возможности ее рассмотреть, — да и желания не было, — а сейчас и желания и возможности оценить эту даму при свете яркого освещения холла арены хоть отбавляй.

Недурна собой. И по возрасту ему, в принципе, подходит...

Макеев сразу же представляет их друг другу, и начинает со Стрельцова.

Лата ответно рикошетит его острый взгляд — он ее вспомнил. Она его тоже забыть не может — едкое высказывание в ее сторону про профурсетку до сих пор отбито в памяти.

Сережа представляет ее:

— Это Лата, моя племянница.

Стрельцов откашливается — к такому его жизнь точно не подготовила. Он поправляет галстук.

Мда уж, неловко вышло.

Зато теперь становится ясно, чего она подвозила Антипова и Смирнова — Антипов-то пасынок.

— А мы знакомы! — делает выпад Лата. — Не так ли?

Стрельцов пытается свести тему в более безопасное русло:

— А красота у Макеевых, я смотрю, семейное.

Лата кривится на шутку-подхалимство.

И пусть Сергей простил Максима, но у Латы обида на Стрельцова всё еще сильна. Лата не простила Стрельцова за Сережу.

— Ну куда ж нам, профурсеткам-то?

И за себя тоже.

Сережа кидает непонимающий взгляд с Латы на Максима и назад.

— Ну вы меня поймите, они меня довели! — восклицает Стрельцов. — Тут игра на носу, а эти со своей аварией и сломанными ребрами! Извините.

— Меня, возможно, тоже довели. Но это не давало вам право обижать первую встречную.

— Знакомство было еще то? — интересуется Макеев после ухода Латы, не понимая ни капли из того, о чем они сейчас говорили.

Стрельцов серьезно смотрит ей вслед и отвечает:

— И не говори.

Когда Лата отходит с врученным билетом в сторону секторов, Стрельцов утоляет свое любопытство:

— А Лата, я смотрю, любит помоложе?

Макеев сражает второго тренера взглядом, но не решается уточнить, откуда у Стрельцова такие познания. Поэтому он легко и ни секунды не шутя отвечает:

— Они без нее тоже жить не могут.

После динамичного матча Лата приезжает к Андрею. Он наблюдал за развитием событий на поле по телевизору, и за ужином они обсуждали игровые перипетии. Но каждый раз спотыкаясь об грустный и потерянный взгляд Латы, он понимает, что ее это мало беспокоит. Причины такого состояния она не афиширует, и это напрягает. Андрей пытается мягко вытянуть её из омута тяжелых мыслей:

— Ла-та.

Ее отстраненный взгляд приобретает краски беспокойства. Андрей ведь все еще на коляске и ему нужно пересесть.

— Давай помогу.

Она замечает его попытки пересесть с коляски на диван, но Андрей останавливает попытку помощи. Она так и остается держать его теплую руку в своей, внимательно глядя на него. Андрей сдается сразу же: ну не может он терпеть, когда она расстроена или плачет! Судя по ее нынешнему состоянию, одно плавно переплывает в другое. Он качает головой и раскрывает руки для объятий:

— Иди сюда.

Лата, что так и держит его руку, утыкается в нее, а затем в его плечо, находя там успокоение и уют.

Спустя время она таки помогает ему пересесть. Андрей умащивается на диване, а она сворачивается клубочком около него и утыкается в его предплечье. Затем уже в плечо, не отпуская его руку.

Парень теряется в догадках, что же ее могло так расстроить, но не хочет давить и выпытывать. Он знает: если она захочет рассказать, то обязательно поделится. Иногда для поддержки нужно просто подставленное плечо.

Спустя некоторое время она тихо начинает, шмыгая носом:

— Леша.. он хороший.

— Но тебя расстроил, — также тихо замечает Андрей.

Лата поудобнее мостится и крепче обнимает руку Андрея, будто она — ее защита и опора.

— Это я сама расстроилась, — печально подытоживает она. А затем обреченно выдыхает: — У нас с ним всё, Андрей.

Он переводит на взгляд на ее затылок, что лежит у него на плече, и нежно поглаживает ее костяшки пальцев большим пальцем. Андрей не может подобрать нужных слов, чтоб поддержать ее: обругать Лешу последними словами, при этом не задев чувства Латы к нему, не получится, да и утешить Лату, не пропоносив Смирнова, не выйдет. Остается лишь быть рядом с ней, аккуратно вырисовывая узоры на ее ладони.

Не каждый день твоя бывшая, которая может стать твоей нынешней и на всю жизнь, говорит тебе о расставании с парнем, с которым у тебя не наилучшие отношения уже несколько лет подряд.

Но одно он знает точно: Лата не должна расстраиваться из-за каких-то там Лёш. А из-за каких-то Андреев — и подавно.

Она отлеживается рядом с ним, пытаясь прогрустить и отпустить.

Волна эмоций и переживаний от невыплаканного по поводу Леши решила накатить в неожиданный момент и разбить вдребезги потоком.

Когда слёзы и тихая истерика отступили, а на место им приходит сонливость, она без зазрения совести закидывает ногу Андрея. Его рука легко сползает по ее бедру и там и останавливается. Андрей в полудреме на автомате хватается за ее ногу и, поудобнее умащиваясь, переворачивается на бок, не отпуская ее.

А Лата усмехается этому жесту и, находясь в полусонном состоянии, понимает, что хочет остаться в этом моменте навсегда.