Моя причина

В следующий скорый приход доктора Андрей поделился позитивной новостью — он может двигать ступнями и ощущать их. Доктор оценила позитивную динамику и еще раз проверила его рефлексы — результат порадовал ее. А она решила порадовать его — разрешила потихонечку вставать и делать первые шаги — как минимум попробовать.

Все возможное он и вправду делал: терпел болющие уколы в виде препаратов и витаминов, делал всевозможные зарядки и нагрузки.

Первый человек, который оказался рядом с ним после того, как врач сообщила радостную новость, была Лата. Она как никто другой видела и знала, как сильно Андрей пропитан желанием встать на ноги, и как много усилий он прикладывал, чтоб это желание исполнилось, поэтому она, полна азарта, соглашается рискнуть. Пускай Андрей это сделает при ней и вместе с ней, а не в одиночку, пока папа в отъезде.

Он еще никогда не был таким нервным и боязливым, как сейчас. Но все внутренности так и кричали о неимоверном желании снова начать ходить.

Жить полной жизнью. И не быть никому обузой.

Он выдыхает.

"Ну, была не была!", проносится у него в голове.

— К чёрту, мой хороший, — отвечает ему Лата, увидев его колеблющийся взгляд. Они пересекаются взглядами. Он предусмотрительно ставит стул перед собой, а Лату просит стать прямо напротив него.

Андрей, держа стул для подстраховки около себя и упираясь в него руками, делает неуверенный шаг. Лата замирает. Она видит не до конца верящий взгляд Андрея, но не лишенный надежды, а он тем временем делает еще один осторожный шаг. И еще. Еще. И вскоре оказывается около нее.

Их разделяет только стул, который Андрей время от времени пододвигал ближе.

Макеева замирает.

Лата всегда считала себя человеком, который не может радоваться чужими победами как своими. Но только не когда это касается ее семьи. И Андрея.

Она видит довольную и слегка неверящую своему счастью улыбку Андрея, и на ее глаза наворачиваются слезы счастья: он это сделал. Он ЭТО сделал! Он ходит!

Лата прыгает от переливающейся в ней радости, видит его счастливое и довольное лицо, и... целует его.

Внезапно, ошеломляя Андрея поворотом событий, но очень счастливо, и почти сразу же отрывается — сама от себя не ожидала таких безудержных и неуемных эмоций. Ее улыбка не сходит с лица и она замирает в ожидании его реакции.

Андрей удивлен не меньше ее, но реакция не заставляет долго ждать — он быстро перехватывает инициативу и целует ее. Кисляк целует жадно — будто впервые — и очень-очень жарко. И счастливо, позволяя улыбке прорываться сквозь поцелуй.

Виктор Анатольевич появляется в квартире немного погодя и своим присутствием немного снижает градус накаленных эмоций в квартире, но не сбавляет ту радость, которая витает в воздухе. Андрей с большим удовольствием показывает папе желанный успех — он ходит! Он может ходить! Виктор Анатольевич едва сдерживает слезы, увидев победу сына.


 Решение выйти прогуляться в парк рождается спонтанно, но в нужный момент — сидеть в квартире в эту жару невыносимо, да и снова ощутить прелесть природы, только уже будучи на своих двух как никогда хочется.

Вчерашний остаток вечера он провел, всячески помогая отцу — за это время папа и так сильно натрудился, крутясь вокруг него как белка в колесе. Они вместе приготовили ужин и Андрей ловил кайф каждый выловленный момент. Не просить его о помощи лишний раз, когда хочешь достать что-то с верхней полки — так прекрасно! Самому переносить вещи, не складывая их к себе на колена, а неся в полный рост — неимоверно прекрасно! Не искать опору в каких-либо предметах, когда ходишь и быть при этом расслабленным, не боясь не вписаться в углы — нереально!

Его удовольствию ходить не было предела, пускай он и быстро уставал от нагрузок и часто приходилось сидеть. Но радость от того, что он может ходить, перекрывала все неудобства.

Составить ему компанию в красивый парк решила Лата.

Вчера они расстались на непонятной ноте — она радостно ушла, стоило Виктору Анатольевичу расспрашивать Андрея о том, как он делал первые шаги. Это оставило ощущение не столько осадка, сколько непредсказуемости.

Парень не знает, что от нее можно ожидать и во что это выльется. 

Андрей видел, как Лате на протяжении этого месяца бывало трудно. Как она отходила на кухню, чтоб поплакать и при каждом его заходе поспешно вытирала слезы, делая вид, что все в порядке.

Она не говорила, что устала морально и иногда физически, не жаловалась. Но это было видно. И от этого становилось еще больнее. Потому что кто-кто, а Лата точно не заслуживала этого напряга и проблем. Это он должен был крутить Лату в любви и заботе, а не она порхала вокруг него. Но Андрей бесконечно благодарен ей за все, что она делала и была рядом.

Он обязан Лате. За ее помощь, поддержку и каждую крупицу отданного времени.

Но движет им не только благодарность. 

В парке тридцатиградусной жары не ощущается — наоборот, даже веет желанной прохладой. Лата потягивает свежевыжатый яблочный сок, задумчиво глядя на ту сторону озера. Андрей же внимательно наблюдает за играющимися утками в озере. Голуби расхаживают туда-сюда возле пикника Латы и Андрея в виде пиццы и фруктов с откровенным намеком, но они оба не обращают на это внимания. Они бережно сохраняют молчание, связывающее их. Оно абсолютно ненапряжное, а легкое и приятное, наполненное уютной тишиной и не обтягивающее пустотой.

И нарушать эти хрупкие моменты тишины и нежности они не торопятся.

Уточек хочется подкормить. Именно этим и занимается Андрей, отламывая от своего куска пиццы корочку.

Андрею сразу же приходит на ум их первое свидание и голуби. Настырливые голуби, что отбирали хлеб у лебедей и радовались своей добыче.

Лата улыбается, глядя на попытки Андрея дать кусочек хлеба именно утке, а не крутящимся около них голубям, и думает о том же — об их первом свидании. Она сама отламывает от куска пиццы бортик и присоединяется к Андрею.

Андрей усмехается.

— Теперь ревную я.

Лата молниеносно понимает: он возвращает должок с первого свидания. Она смеется и легонько бьет его по плечу, а он недолго думая берет ее за плечи и тянет на подстилку. Они одновременно заваливаются и смеются.


 Тем временем второй матч сборной в самом разгаре. Андрей включает на ноуте канал, по которому сегодня будут показывать хоккей и устраивается поудобнее. Сегодня должна быть та еще игра! Как раз начинается вбрасывание.

Лата облокачивается на его плечо головой и обвивает его руку. Ей еще никогда не было так спокойно, тепло и уютно, как сейчас.

А он замечает, что она почти не смотрит на экран монитора. Он принимает обеспокоенный вид, и игра отходит на задний план: прежде всего для него — ее состояние.

— Тебе неинтересно? — Андрей отрывает ее от раздумий. Она переводит на него внимательный взгляд. — Если хочешь, я могу выключить. Уверен, твой дядя может рассказать значительно лучше, да в более сжатой версии. И с прекрасными комментариями.

Лате, если честно, абсолютно все равно. Ей так хорошо после тяжелого рабочего дня, после всех тех мучений, что они пережили и остались позади, просто быть рядом с Андреем, облокачиваясь на него и находя крепкое плечо поддержки, что о включенном хоккее на ноуте на фоне она не думает. Все, что ей нужно, и так с интересом и заметным обожанием заглядывает к ней в глаза, и большего она желать не может. Хотя очень хочет.

Он внезапно спрашивает:

— Лата, а чего хочешь ты?

— Я? — она отрывается от его плеча. Вопрос немало удивляет ее, но она находится: - Обними меня.

Не такого ответа ожидал услышать Кисляк — он хотел узнать, чего она хочет в дальнейшем, какие ее планы и цели. И он готов реализовать любую мечту, которая залетит к ней в голову, только потому, что хочет видеть ее счастливой.

А пока Андрей обнимает ее, бережно укрывая поясницу своей ветровкой. Она вновь утыкается носом ему в шею, крепче обнимая его, и устраивается слушать его теплое дыхание у себя над головой.