Моя причина

Лата крутится как белка в колесе на протяжении месяца. Нынешний график едва позволяет ей иногда высыпаться и лишь изредка — нормально есть. И все это — в перерывах между сюжетами. Кажется, в этом месяце все решили провести публичные культурные мероприятия типа выставок, спектаклей, концертов в одночасье, да еще иногда и в разных городах одновременно! Частые командировки на день-вечер стали нормой. Работы настолько много, что встретиться с интересующими ее людьми, пока они либо на обеде в кафе неподалеку от канала, либо заталкивается бутербродом прямо под каналом, пока эти люди рядом курят — уже успех. Поэтому с Лёшей они устраивают мини-перекус прямо у него в машине, пока Лата выкроила для этого свободную минутку.

 Лёша удивительно напряжен без явных на то причин — барабанная дробь по рулю, которую он мастерски издает, действует на шаловливые нервы Латы, но она пытается не обращать внимания — и не под такие звуки приходилось обедать. Но Лёша не сбавляет темпа и продолжает стучать всё то время, пока Лата борется с неуправляемой начинкой бутерброда, которая постоянно вылазит из него.

Лата с Лёшей одновременно начинают говорить:

— Если ты хочешь спросить насчет дедушки...

— У тебя кто-то есть?

И кусок ветчины как по заказу выпадает из бутерброда прямо на салфетку на коленях Латы.

— В шмышле? — жуя, восклицает Лата.

— В смысле, я спрашиваю, ты с кем-то встречаешься?!

Лёшин недоразъярённый-недопретензионный тон явно не предусматривает Латино грядущие паясничание, но, будем честными, когда ее это останавливало?

Сарказм высыпается из Латы:

— Конечно. Иногда и здороваюсь. А иногда и обнимаюсь с кем-то. А тебя кто конкретно интересует?

— А о ком ты мне можешь рассказать? — Лата приоткрывает рот, дабы съязвить, но закрывает, услышав дополнение от Лёши: — Тебя с каким-то типом видели недавно в кафе.

 Лата сворачивает остатки бутерброда, не переставая усмехаться. Она поднимает глаза и, играя бровями, обращается к Лёше:

— А как ты относишься к свободным отношениям?

Лёшины плечи изрядно напрягаются, а Лата не перестает показывать ему игривую улыбку.

"Хорошо. Когда в этих отношениях свободен и гуляю только я. А не когда гуляют от меня!", думается Лёше, но вслух он издает не менее напряженное, чем он сам, "Щас не понял". 

— Романенко, я погляжу, оставил неизгладимое впечатление, — поведя бровями, подколола она.

— Ничем другим, кроме фразочек и быдлячества, он больше не запомнился.

Насчет Романенко Лата не стала спорить, но решает разбавить обстановку и вернуться к исходной теме:

— Неточные у тебя информаторы какие-то. Там был не один тип, а целых несколько. И все спортивные, в самом соку сил...

Лёша колеблется в догадках и в состоянии — по нему видно, как из-под напряжения вылазит глубоко укорененная злость.

Лёше больше нечего предъявить — из-за этого так долго тянется пауза. А Лата, не ощущая привычного Лёшиного натиска и не слыша допроса, перестаёт так явно играть на нервах.

Лата откидывается на сиденье и легко хлопает Лёшу по плечу:

— Расслабься ты, это Макеев приезжал. Сидели вместе с ним в кафе. Тебя обсуждали.

— А парни еще какие рядом были? — хмурится Лёша. Идея отгонять парней от Латы ему никуда не упирается.

Но не перестаёт подтрунивать...

— То есть тебя даже не заинтересовало, что мы о тебе беседовали? — Лата вскидывает брови. — Парни были самые прекрасные. "Медведи".

 А какие — она не досказывает. А Лёша и не успевает спросить, как в голову лезет мысль, пугающая своей прямотой и правотой: Это были происки тупого эгоизма или ревность?

Следующая встреча Лёши и Латы происходит через день и идет ровно по тому же сценарию: Лёша делает задумчивый вид, а Лата уплетает бутерброд с ветчиной и сыром, попутно ловя остальные ингредиенты бутерброда в руки. Есть хочется сильно и почти неважно что — главное затолкнуться хоть чем-то перед не менее суетливым рабочим вечером.

Лёша, на этот раз позволяя Лате доесть остатки бутерброда, сражает наповал внезапным предложением:

— Родители приглашают в оперу через несколько дней. Сходим?

Лата в шоке от такого поворота событий.

— Иногда у меня ощущение, что у тебя в голове — рандомайзер. — "Еще позавчера ты ставил вопрос ребром, есть ли у меня кто, а сегодня приглашаешь меня со своими родителями в оперу". Лата вытирает уголки рта салфеткой и переводит взгляд на Лёшу. — Вопроса только два. Первый — а что мне за это будет? И второй, не менее интересный, в качестве твоей кого?

— Моей девушки.

— А мы встречаемся?

Лёша тяжело вздыхает. В чем, блин, проблема сходить в оперу вместе с его родаками? Тем более, они недавно — вынужденно — сидели с ее дедушкой в кафе.

— Лат, чё ты хочешь?

— На этот раз хочешь от меня что-то именно ты. Ты спросил вообще, готова ли я к этому шагу?

— Да чё к нему готовится? Просто посидим да и всё.

— То есть для тебя это так просто?!...

Лёше, очевидно, нужна красивое смазливое личико, которое будет вовремя кивать и отвечать продуманные ответы на вопросы.

 — А что сложного-то? С твоим дедом мы же как-то восседали!

— Я не знакомила тебя специально с дедушкой. Я не знала, что он приедет, ровно также, как и ты. А это — смотрины. И это разные вещи.

Лёша глаголит своё:

— Ну, если что, послезавтра вечером в опере.

— Послезавтра? У меня стоит репортаж.

 Ну нормально, блин!

Лёша в надцатый раз тяжело вздыхает. "Лебединое озеро" — это, конечно, классная штука, но только для тех, кто в нем участвует. Скучных зрелищ ему с головой хватает и он в тысячный раз бесится на самого себя, вспоминая, как впопыхах пообещал папе и маме этот вечер. Предки, конечно, тоже молодцы — могли бы выбрать место и мероприятие повеселее. Даже очередная толкотня с их друзьями и их семьями под названием "светский вечер" — и то было бы лучше: там хотя бы можно было бы пофлиртовать со смазливыми дочками папиных друзей, а так...

Лёша перевел взгляд в сторону родителей: кажется, они полностью увлечены действом, а притворяться, что ему неимоверно интересно, он уже порядком подустал. Эх, вот была бы тут рядом Лата!... 

Но ее здесь нет. Поэтому взгляд Леши беззаботно мечется от оркестровой ямы до соседних рядов, где сидели молоденькие девушки со своими папиками.

Не прошло и двух актов с одним антрактом — слава богу он был, Лёша бы окаменел от сидения на мягкой точке, — как все Лешины мучения подошли к концу — наконец-то можно слинять. Они уже вышли в холл и уверенно зашагали к выходу, как вдруг предки встретили каких-то своих знакомых. Лёша уже думал слинять под шумок, но вслед услышал безапелляционный приказ от отца "Останься". Делать было нечего: злить и без того раздраженного на его сегодняшнее поведение и равнодушие отца не хотелось.

Пока родители наводят скучные беседы о возвышенном неподалеку от буфета, Лёша подходит к соседнему столику и прихватывает зубочистку. Дамы со смелыми вырезами следуют в сторону выхода — как Леше хочется проследовать вслед за ними! — да приходится довольствоваться видом сзади, закусывая зубочистку от тоски. — платья с угрожающей опасностью прилегают к ягодицам. Уборщицы, тем временем, ни теряли ни секунды и всячески намекали уйти — подметали прямо под его ногами, но родителям Лёши хоть бы хны — они думать не думали о том, чтоб прекратить занимательную беседу.

Лёша уже и жалеет о мыслях, что на светских сходках веселее — видимо, вселенная решила наглядно показать обратное.

Лёша устремляет взгляд вдаль — на территории оперетты виднеется выставка картин. Перед началом балета отец водил их туда-сюда, всё засматриваясь на пейзажи неименитых художников и любовался мазнёй. Лёша же преданно и верно ждал начала балета, дабы ускорить процесс его пытки — в самых сладких мечтах виднелся их конец. И Лёше в общем пополам на труды художничков, да его завлекло, как какой-то парень на скорую руку поправляет штатив для камеры. Лёша узнает белобрысую гриву с первых мгновений: Кирилл-гамадрил собственной персоной. Интерес сменяется гневом, но ненадолго — вскоре всё возвращается на свои места, так как в его поле зрения попадает длинноногая и хорошо знакомая ему Лата. Она берёт интервью у какой-то девушки с небрежным пучком на голове.

Вечер перестаёт быть томным...

Лёша расплывается в улыбке.

Таки не обманула про репортаж. 

Лёша окликает Лату, когда выключается камера и она заканчивает закулисный разговор с художницей или представительницей выставки с этим пучком на голове. Девушки одновременно переводят на него взгляд: Лата — с нескрываемым удивлением, а девушка с легким прищуром, за которым даже не прячется, а нагло выглядывает недоверие. Значит, осведомлённая. Подружка, что ли?

Лата с девушкой обнимаются на прощание, а Лёша ощущает тяжелый взгляд в спину — папа пристально наблюдает за разворачивающейся картиной. Папу понять можно: впервые Лёша заглядывается на девушек, у которых нету на лбу бегущей строки: "прошмандовка". И платья на них весьма скромные, без кричащих пайеток и вульгарных вырезов. 

— Тебе еще долго? — Леша кратко целует Лату в щеку при встрече.

— Мы сразу на канал поедем сдавать сюжет, а потом — наконец-то спать, — Лата облегчённо выдыхает и скользит ладонью по руке Лёши. А после пересекается с настойчивым взглядом мужчины сзади Лёши и настораживается: сходство с Лёшей — максимальное. А потом она вспоминает, когда и почему Лёша приглашал ее в оперу.

— Так детское время ж еще!

— Самое прекрасное время для того, чтоб проспать положенные двенадцать — а то и больше — часов, — устало улыбается Лата. Лёша бросает быстрый взгляд по ее лицу и вконец замечает, насколько она устала — по ней будто трактор проехался.

— Алексей! — грозно раздаётся сзади и Лёша быстро закатывает глаза — отец требует внимания. Лёша оборачивается и, перехватывая Лату за запястье, ведёт к родителям. Если до этого Латин взгляд отдавал усталостью, то сейчас от него веет неудовольствием.

Значит, решил устроить "неспециальную встречу". Ну-ну.

 — Мама, папа, это Лата, моя девушка, — брови мамы Лёши, как и Латины, стремительно лезут вверх, Только вот Елене Леонидовна удивляется прыткости сына, а Лата бронелобости — вот так сразу и в карьер, не давая ни секунды на раздумья ни родителям, ни Лате, ни, очевидно, себе. Хотя со стороны Лёша выглядит очень уверенным в своей правоте. И это удивляет. Что Лёша еще задумал?

Папа Лёши, в отличии от мамы, не выказывает такого удивления, — видимо, догадался сразу, как только Лёша стал тянуть Лату к ним.

— Необычное имя, — холодно изрекает он.

Лата отвечает в аналогичной ему манере — коротко и сухо:

— Родители археологи. — Отец Лёши, Петр Николаевич, кивает: больших подробностей ему и не нужно.

Мама Лёши же пылает интересом:

— Надо же! А Лёша нам о вас ничего не рассказывал... Надо будет нам как-то вместе где-то посидеть.

Предложение, судя по уверенным переглядкам родителей Лёши, не подлежало оспариванию.

Если и было что-то, что Лата рьяно не любила, так это людей, которые решают за неё.

И обстановка заметно стала накаляться — даже Лёша затыкается, перед этим быстро представив родителей Лате. 

Но ситуацию реабилитирует... Кира, которая решила окликнуть Лату и спросить у нее, когда выйдет сюжет. Лата повторила Кире то, что сказала Лёше — скоро они поедут отдавать сюжет на сдачу. Мама Лёши в этот момент окидывает Лату дотошными взглядами, пытаясь рассмотреть всё и вся за считанные секунды. Лёша следит за взглядом мамы и про себя усмехается: уже хорошо. Интерес мамы есть, значит, и симпатия не за горами.

Да и папа, в общем, смотрел на девушек с вдруг проснувшимся интересом, но чует сердце Лёши, что это никак не из-за обаяния Латы. Скорее, его заинтересовала эта художница. Особенно, с его нынешним сильным рвением к искусству.

Петр Николаевич дождался, пока Лата вернётся к ним, а Кира отойдёт назад к стеллажам с картинами, а после задаёт вопрос:

— Вы с ней знакомы? — увидев замешательство от внезапного вопроса на лице Латы, он поясняет: — Мы до начала балета ходили, рассматривали картины. — "Папа восхищался, а мы с мамой сзади плелись", дополняет Лёша в голове. — Слышали, как она кому-то рассказывала историю картин. Она очень толково рисует.

— С этим трудно поспорить! Она... Моя приятельница.

— А вы не могли бы организовать нам встречу? — Лата вскидывает брови, — По делу. По поводу ее творчества.

— Думаю, она не будет против!

Кирилл-гамадрил на фоне выразительно шорхнул ножкой дорогого штатива, а Лата тяжело вздыхает — пора возвращаться на базу.

Похоже, ещё одной встречи с родителями Лёши не избежать — как минимум потому, что она обещала организовать встречу с Кирой.

Проблемой оказалось стыковать даты, чтоб было удобно всем — и Кире, и Лате, и папе Лёши. Поэтому в какой-то момент мама Лёши через сыночку предложила прекрасную идею — объединить два важных дела в одну дату — и посидеть где-нибудь с Латой, и заодно обговорить с Кирой деловое предложение Петра. На том и порешали.

Но началось всё с ужина в дорогом ресторане вместе с Лёшей, Латой, Петром Николаевичем и Еленой Леонидовной. Кира со своей картиной, которую Петр Николаевич хотел купить — как по секрету рассказала мама Лёши Лате — в планах была позже,

Лата, пока родители Лёши были заняты личной беседой, задаёт волнующий ее вопрос:

— А ты так каждую свою пассию с родителями знакомишь?

На самом деле ни одну. То есть он, конечно, приводил девиц к родителям, но ни с одной из них он не встречался. И явно не испытывал такого, как с Латой. Но Лате знать этого необязательно. 

Прежде, чем сказануть ей что-то в ответ, он задумывается.

Зачем он вообще укатывал ее пойти к родакам в оперу? Прежде всего, он хотел скрасить свой вечер, а не их. Лата была бы сильной отрадой для него — она ею и стала впоследствии вечера.

И потому, что отец подпирал. Будто чувствовал, что кто-то есть.

— Было несколько, они залётные.... Надолго не задерживались, — наконец отвечает на интересующий ее вопрос Лёша.

Лата вскидывает брови:

— С чего ты решил, что со мной будет иначе?

— Потому что я никогда так долго ни за кем не увивался.

 На сей раз больший интерес к Лате и ее жизни проявлял отец Лёши — мама же наблюдает за ними с умеренной любознательностью — наверное, сама уже нагуглила узнала о ней всё, что ее волновало. Папа, зная его бдительность, тоже, похоже, в курсе, но осведомлён не до конца. Похоже, то, что Лата согласилась уговорить Киру на встречу, тоже отыграло свою роль в интересе Петра Николаевича.

Отец начинает с примитивщины — хочет знать, что она из себя представляет и кем работает. Но на том всё не заканчивается и даже мама не ринется принимать эстафету — продолжает Петр:

— А Ваши родители?... Вы говорили, что они археологи. А это довольно своеобразная и интересная профессия. Было бы занимательно с ними познакомиться, — "Ой, пап, ясно, куда ты клонишь", мелькает в мыслях Лёши.

— К сожалению, это невозможно. Их не стало несколько лет назад.

Лата заметно взгрустнула — от Лёшиного пронзительного взгляда не скрывается. Лата откланивается и поднимается из-за стола, но Лёша боится отпускать ее одну после такого диалога — прихватывает ее за запястье. Лата отвечает на его немой вопрос лёгким: "Кира звонит", и Лёша ее отпускает.

А сам за это время решает просветить отца, пока он не начал выпытывать из Латы все ее родовое дерево до пятого поколения.

— Помнишь "Медведей"?

— Это когда мы в Подольске жили? — уткнувшаяся в салат мама Лёши оживляется темой беседы. Папа кивает Леше в ответ в жесте "К чему клонишь?"..

— Ее дядя — главный тренер "Медведей".

— Макеев который? Ясно, — сморщивается он. Ассоциации у него о главном тренере "Медведей" более, чем дерьмовые — Макеев остался в его памяти как сильно гонористая букашка, которая чего-то пыжилась. Лёша закатывает глаза: интерес к Лате после этого грозится поубавится. — То есть спрашивать, где вы познакомились, смысла нет?

 — Смотрю, Лёша вас уже просветил, — Лата присаживается на стул с ухмылкой на лице.

— То есть вас опекал дядя? — быстро спросил Петр. Лёша цокает языком: ясно. Папочка решил проверить, передались ли Лате чудодейственные гены Макеева. "Спойлер, папочка: передались, да ещё в каком размере".

Лата прищуривается. Слово "опекал" одёргивает ее.

— Скорее, очень сильно заботился. И продолжает это делать.

— Я имею ввиду, он брал на вас официальную опеку?

А, ясно. Папа ещё не искал Лату в судебных реестрах. Очень на него непохоже. Очень. Значит, не сильно то и осведомлён.

Лата пожимает плечами:

— Я была совершеннолетней, когда родителей не стало. В этом не было надобности.

С математикой дружащей оказалась Елена Леонидовна. Она с интересом уточняет:

— То есть сколько вам сейчас?

— Тридцать.

 — Так и не скажешь, — бормочет Елена и обводит Лату внимательным, но слегка удивлённым взглядом. А отец Лёши откладывает вилку и укоризненно смотрит на сына.

Краски над столом сгущаются изрядно — Лата и Лёша чувствуют неприятное ползущее ощущение по коже.

Не хватало еще ругани на тему того, что отец Лёши не приемлет возле сына девушку, старше его. Неужели Лёша об этом ему не сказал? И неужели для таких относительно современных родителей Лёши — Елене явно не больше сорока пяти, — факт разницы в возрасте может стать проблемой?

Лата разбавляет гнетущую тишину:

— Кира написала. Через пару минут будет.

Ответа на это не поступает, так как мужская часть семьи Смирновых сражаются взглядами.

Лата добавляет:

— Пойду ее встречу.

— Лёша, чем ты думаешь... — разочарованно возмущается отец Лёши и качает головой, когда Лата уходит.

Лёша напоготове — сразу полез сражать удар:

— А что такого? Ты сам забыл, что мама младше тебя на семь лет?!

— Так это мама, а не я! — Петр ударяет кулаком по столу в порыве, а после, немного успокоившись — ощутив поглаживания жены по спине — значительно тише добавил: — Ты вообще подумал, как ты ее потянешь?!

— Денег у меня хватит, уж поверь! — а затем чуть тише добавляет: — И ты-то в обиде не оставишь.

Хотя уже это спорный вопрос.

— А я не о деньгах сейчас. Ты уверен, что сможешь потянуть ее морально? Уже состоявшуюся женщину. Которая знает, чего хочет. Которая, в отличии от тебя, имеет цели в жизни.

— Как ее возраст относится ко всему тому, что ты сейчас сказал?!

— Ты считаешь, что у нее нету цели на ближайшие несколько лет? Ну, не знаю, родить ребенка, к примеру. Может, поехать куда-то заграницу повышать квалификацию, получить другой профессиональный опыт... Вопрос в другом: дорос ли ты до ее цели?

Как быстро папа соскочил с презрения Латы до уважения...

Кира не заставляет себя долго ждать. Она появляется с большущей картиной в руках в упаковке, чуть ли не пылая от радости. Петр Николаевич в телефонном разговоре был целенаправлен и точен — сразу сказал, что хочет купить у Киры картину. А та и не была против.

— Я подумала, деньги не будут лишними, — тихо говорит Лата. Кира кивает — Лата как бы интересуется, правильно ли она сделала, что организовала встречу со Смирновым-старшим.

— Ты правильно подумала! Это мне сейчас очень актуально. Спасибо, — Кира сжимает руку Латы в поддерживающем жесте.

А Лата, уже расслабившись, кивает на картину:

— Ну что, не тяжело расставаться со своим детищем?

— Если она кому-то принесет удовольствие и радость, то почему бы и нет?

Тут-то и подходит вся чета Смирновых. Петр Николаевич с Еленой Леонидовной сразу окружают Киру, а Лёша резко прихватывает Лату за талию. Лата дёргается от неприятных ощущений и проскальзывает взглядом по лицу Лёши. От него за версту воняет гневом и грозящейся выйти наружу грубостью. Похоже, диалог с родителями вышел ещё тем.

Когда словесные лобызания с Кирой у родителей закончились, Лёша подаёт голос:

— Мы, пожалуй, уже пойдём.

— Мы не отметим покупку картины? — удивленно восклицает уже подобревший отец Леши. Кира удивлённо смотрит на Лату с Лёшей.

— Так горел ее покупкой именно ты. А мы пойдем, — говорит как отрезает Лёша.

Елена Леонидовна скороспешно пытается успокоить вмиг изменившуюся в лице Киру:

— Вы его извините...

Лата прощается с родителями Лёши, а затем, разворачиваясь вслед за уходящим Лёшей, шлёт воздушный поцелуй Кире и приговаривает "Саше привет".

— Прям с поцелуем?! — бухтит впереди нее Лёша.

И Лата с Кирой тихо хохочут.