3.
- Мои родители, хм, люди, очень сильно зависимые от своей репутации в городском совете. Им важно всё, что о них говорят. Сплетни, новости, какие-то обсуждения - всё это им важно. И, естественно, они следят за нами четырьмя. Но не так, как это делают обычные родители. Если обычные родители спрашивают, какие успехи у ребенка за день, не болит ли что, и чем он хочет позавтракать, а также водят его в цирки-парки-кинотеатры, моих же заботят только успехи в школе и расположение семьи среди вполне серьёзных шишек города. Когда мои сверстники хвастались новым просмотром фильма или парнем, я ходила на светские мероприятия, утопала в кругу взрослых и скучных людей и мечтала об одном - о свободе. Моей сестре, Маккензи, удалось сбежать от этого напора и купить себе квартиру в центре города. В свои двадцать три она - директор крупной сети ресторанов. Всего этого она добилась сама.
Моя мать, Зои, она всегда отвергала её и презирала в обществе, перешёптываясь за спиной, что очень волновало и удивляло меня. Они с папой всегда учили, что сплетничать плохо. А сама...
Однажды вечером она ворвалась ко мне в комнату и заявила, что нашла мне идеального парня и что общество его одобрит. Трой, так представился парень, являлся директором какой-то крупной сети магазинов брендовой одежды и уже несколько лет воздыхал по мне. Я не хотела расстраивать свою мать, как Маккензи, и согласилась на эти отношения, но когда в мой класс перевели Лэндона, я поняла, что мы созданы друг для друга, что и заявила матери.
Это было три года назад. Тогда, когда она накричала на меня за то, что я выбрала какого-то Лэндона вместо её Троя, и заперла в моей комнате.
Тогда случился первый приступ. Я стала задыхаться, стены комнаты стали сдвигаться и давить на меня. Я тарабанила в дверь, моля о помощи, но мать была упряма. Но когда она нашла моё тело со слабым пульсом на полу, вызвала скорую и ей сообщили о клаустрофобии.
Знаешь, после прогресса моей болезни она даже почти приняла Лэндона, только предупредила меня о том, чтобы я не была слишком доверчивой по отношению к нему.
Я слушала, но не слышала её слов.
Зря.
Вчера, в мой день рождения, моя бывая лучшая подруга Скарлет сказала, что переспала с Лэндоном, и я рассказала об этом матери, но она лишь дала мне пощёчину за моё наивное доверие и выгнала из дома.
На кухне нависла тишина. Но если же для Гарри она была напряженной и задумчивой, то я в такой тишине смогла расслабиться, закрыть глаза и почти уснуть, ведь я наконец-то смогла проговориться кому-то.
Наивная. Какая же ты наивная, Картер.
Я не думала, что Гарри сможет использовать эту информацию во вред мне, и не стала слушать.
- Мне жаль... - ответил парень, отпуская взгляд на стол, на котором так и покоилась моя пустая тарелка, а столовые приборы лежали в форме креста, что означало "не голодна, добавки не буду". Этому меня учили перед моим первым светским приёмом, а привычки умирают предпоследними. Перед надеждой, конечно.
- Всем жаль, но прошлого не изменить, будущего не миновать и так далее, не будем углубляться в философию. - горько усмехнулась я. - Итак, у тебя есть девушка?
- Нет, - смутился Гарри, и, мне кажется, но я отчетливо увидела, как покраснели его щеки, что заставило меня рассмеяться. - Расскажи о себе и своих братьях-сёстрах, это мой последний вопрос. На сегодня.
- Хм, ну, мне 20 лет, я родилась 1 января - ирония судьбы - 1997 года, всё детство провела в одном доме с родителями, старшим братом Джейсом и сестрой Маккензи, которые также жили там, пока не вырвались от родительского давления. Джейс - он у нас самый старший, летом ему будет 26 - ушёл в спорт и стал профессиональным футболистом, играющим за сборную Лондона, а также гордостью своих родителей и младшей сестры, меня. Маккензи же - она второй ребёнок в семье и осенью ей исполнится 24 - сбежала из дома и, как я говорила, ушла в ресторанный бизнес, что категорически не нравится нашим родителям. Я - зимний третий ребёнок родителей - пока не сбегала, но уже планирую сделать это. А вот младшенький Шон - ребёнку весной исполнится пятнадцать - повёрнут на биологии и химии, и мать пророчит ему стать ботаником и открывать новые виды растений, отец же хочет отправить сына в химический военный подраздел, сам Шон мечтает стать врачом. - пока я рассказывала всё это, на моем лице держалась гордая улыбка за своих родственников. Даже за Мак, как я называла сестру в детстве, она являлась моей родной сестрой и против крови не попрёшь, поэтому я люблю её, какие бы сложные и натянутые не были у нас отношения. - Что на счет тебя, Стайлс? Расскажи о себе, и я пойду домой. К сестре.
Ты чокнутая, если хочешь к ней, Картер.
Пока Гарри рассказывал о себе и своей сестре, я наблюдала, как меняется его лицо и эмоции в зависимости от истории. Он то улыбался, показывая ямочки и обнажая белоснежные ровные зубы, то забавно хмурился, и на его лбу появлялась испарина, то сидел и краснел своими щеками, стыдливо прикрывая их рукой, что забавляло меня и я каждый раз смеялась.
Их отношения с Джеммой нельзя было назвать идеальными, но они были куда лучше наших с Мак, как бы горько не было это признавать. Старшая-Стайлс всегда в шутку издевалась над Гарри, отчего тому вечно приходилось оправдываться перед друзьями или теми же ребятами из его группы.
Также Гарри рассказал, что его группа - его вторая семья, о которой он готов заботится также, как и о своей родной. Что никто из ребят незаменим и, как бы часто и сильно они не ругались, он их любит.
- Твои истории куда круче и интереснее моих, Гарри. - наигранно грустно вздохнула я, на самом деле радуясь за этого зеленоглазого ангела, что сидел сейчас передо мной.
- Ты мало жила, Картер, я старше тебя на без месяца три года. - улыбнулся парень, заставляя меня улыбаться в ответ.
Между нами снова повисла тишина, которая оказалась неловкой для обоих, что было действительно странно.
- В твоей речи я услышал, что ты еще не сбегала, но планируешь. - начал Гарри, но ненадолго остановился, будто думая, нужно ли говорить то, что он собирался сказать. - Не желаешь ли ты всё это время пожить у меня, Картер?
Его ответ меня удивил, взволновал, обрадовал и испугал одновременно.
- Я живу один в этом огромном доме, у тебя сейчас, как я понял, не лучшие времена с сестрой, а с друзьями и парнем так вообще провал, о твоих приступах и клаустрофобии мало кто знает, а у нас с ребятами перерыв на полгода. Я свободен и делать мне нечего, так что?
Смотря в эти зелёные глаза, сверкающие весёлыми искрами надежды, я не могла дать другой ответ, и даже внутренний голос, твердящий об одном, не мог заставить меня поменять решение.
Ты же не собир...
- Да, конечно, лишь с удовольствием. - ответила я.
Наивная. Наивная Картер.