Глава 21: Надпись на гипсе
Надпись на гипсе
Решение прийти к Лу возникло у Адель внезапно, но зрело внутри весь день.
Она видела, как он аккуратно передвигается на костылях, как делает вид, что всё под контролем, как шутит, чтобы никто не переживал. И чем спокойнее он выглядел, тем сильнее ей хотелось оказаться рядом не «случайно», а осознанно.
Вечером она зашла в магазин.
Долго стояла у полок со сладостями, будто выбирала что-то для совершенно постороннего человека. Потом «случайно» написала Джэйвону:
— Он какие сладости любит?
Ответ пришёл почти мгновенно.
— Ты серьёзно?
— Шоколад с орехами. И те карамельные штуки, которые он притворяется, что не любит.
Она усмехнулась.
— Спасибо.
— Я ничего не знаю, — добавил Джэйвон.
С пакетом в руках она стояла перед дверью его дома — точнее, особняка, как она мысленно его называла. Дом был большим, аккуратным, с высокими окнами и ухоженным садом.
Она сглотнула.
— Ну, вперёд, — пробормотала себе под нос и постучала.
Дверь открыла высокая женщина с аккуратно уложенными светлыми волосами и мягким, но внимательным взглядом.
— Здравствуйте, — вежливо сказала она. — Ты к кому?
Адель чуть выпрямилась.
— Здравствуйте. Я Адель... к Лу.
Женщина прищурилась на секунду, потом её лицо озарило узнавание.
— Адель? Подожди... Твоя мама работает в городской клинике?
— Да.
— О, конечно! Я Эмили, мама Лу. Мы с твоей мамой несколько раз пересекались на мероприятиях.
Адель почувствовала, как напряжение немного спало.
— Очень приятно.
— Проходи, конечно. Лу у себя в комнате. Он скучает и делает вид, что не скучает.
Адель улыбнулась.
— Спасибо.
Она сняла обувь и уверенно направилась по коридору, будто бывала здесь уже не раз. Сердце всё равно билось быстрее обычного.
Подойдя к его двери, она даже не стала долго колебаться.
Постучала — и, не дожидаясь ответа, открыла.
— Привет!
Лу вздрогнул так, что чуть не уронил телефон.
Он сидел на кровати, в комнате стояла привычная тишина, к которой он уже успел привыкнуть за эти дни.
И вдруг — она.
Как вспышка.
— Ты... — он моргнул. — Ты откуда здесь?
— Из входной двери, — невозмутимо ответила она и прошла внутрь.
Он смотрел на неё так, будто она действительно появилась как супергерой — неожиданно и ярко.
— Я не ждал гостей.
— Я знаю.
Она подошла ближе и села рядом с ним на кровать.
Да, внутри она волновалась. Да, быть такой уверенной было непросто. Но если за любовь нужно бороться — значит, нужно быть смелой.
— Как ты? — мягко спросила она.
— Живой, — усмехнулся он. — Уже лучше.
Она протянула ему пакет.
— Это тебе.
Он удивлённо приподнял брови.
— Что это?
— Ничего особенного.
Он заглянул внутрь — и замер.
— Ты... откуда знала?
— Я внимательная.
Он улыбнулся. По-настоящему. И тут же смутился — щёки слегка покраснели.
— Спасибо.
Он аккуратно приобнял её одной рукой — осторожно, будто боялся быть слишком навязчивым.
Но Адель не дала этому объятию остаться осторожным.
Она обняла его крепче.
Настолько, насколько позволял гипс и его положение.
— Ты идиот, — тихо сказала она в его плечо.
— Это уже диагноз, — ответил он.
Они отстранились.
Солнце из окна мягко освещало комнату. Её светлые волосы действительно словно светились. Его — тоже, в тёплом свете они казались почти золотыми.
Они смотрели друг на друга.
Её глаза — зелёно-голубые, живые, чуть насмешливые.
Его — чисто голубые, спокойные, но сейчас наполненные теплом.
— Как нога? — спросила она, чуть наклоняя голову.
— Уже не так больно. Просто бесит, что я не могу нормально ходить.
— Будешь принцем на костылях.
— Отличный титул.
Она улыбнулась и неожиданно потрепала его по волосам.
— Всё равно красивый.
Он замер.
— Ты специально это делаешь?
— Что?
— Смущаешь меня.
Она пожала плечами.
— Может быть.
Она поднялась с кровати и вдруг заметила на столе чёрный маркер.
Её взгляд загорелся.
— О.
— Что?
— Давай я тебе что-нибудь нарисую на гипсе.
Он нахмурился.
— Это обязательно?
— Конечно. Это традиция.
Он вздохнул.
— Ладно.
Она аккуратно присела ближе к его ноге и сняла колпачок с маркера.
— Что писать?
— Что хочешь.
Она задумалась на секунду.
А потом аккуратно вывела на гипсе фразу:
Je t'aime.
Он замер.
Несколько секунд просто смотрел.
Потом поднял на неё взгляд.
— Ты знаешь, что я понимаю французский?
Она улыбнулась.
— Именно.
Он тихо выдохнул.
— Адель...
Она смотрела на него спокойно.
Он понял — это шанс.
Медленно наклонился к ней.
Сердце билось так громко, что, казалось, она слышит.
Но в последний момент она повернула голову — и его губы коснулись её щеки.
Она рассмеялась.
— Лу!
Он закатил глаза, но улыбнулся.
— Это нечестно.
— Ты слишком медленный.
Он отвернулся на секунду, пытаясь скрыть смущение. Щёки снова предательски покраснели.
Она заметила.
И, смягчившись, наклонилась сама.
Лёгкий поцелуй в уголок его губ.
Короткий.
Тёплый.
Он буквально растаял.
— Вот так лучше, — тихо сказала она.
Он посмотрел на неё так, будто весь предыдущий разговор — «я люблю другого» — просто никогда не существовал.
И, может быть, так и было.
Они начали говорить — обо всём и ни о чём. Шутили, вспоминали школу, спорили о музыке.
Лёгкость вернулась.
Не было тяжёлых объяснений.
Не было драматичных признаний.
Была надпись на гипсе.
И два человека, которые наконец перестали убегать.