her majesty

Его имя, последнее что сорвалось с моих уст. И в тот момент, когда я была уже в метре от Него, острая боль пронзила мой левый бок. Удар. Люди. Крики. Мое сознание затуманилось, глаза прикрылись, и я падала. Падала в небытие мироздания. Перед тем как потерять сознание от невыносимой боли, я в последний раз взглянула в сторону призрака Эмиля, но там никого уже не было. Боль дала о себе знать. И зажмурившись я больше ничего не видела. Перед тем как провалиться в своё подсознание, я услышала крики Камиллы. Было понятно по её крикам, что у неё истерика. Бедняжка, она так и не смогла принести мне воды. Я чувствовала что надо мной склонились какие то люди. Но я больше ничего не слышала и не видела. Только боль, резала мое тело острыми ножами. Я умерла или же...?

Боль так и не проходила. Но сильные рези явно ушли. И сознание потихоньку возвращалось ко мне. Первое что я услышала, были испуганные голоса. Голоса были мне не знакомы, и я подумала что меня отвезли в больницу. Я попыталась поднять руку, но нет. Опять боль. Как же мне это надоело! Но раз уж я стала слышать, значит можно было уже и глаза открыть. И при своём состоянии, я пожалела об этой мысли. Как только ресницы мои, дрогнули, голоса стали ещё громче и чувствовалась суета над моим телом. И вот моему взору предстала следующая картина: трое женщин в пышных платьях, и белыми париками, порхали надо мной как мотыльки над лампой. Их лица исказились в гримасу волнения, как только они увидели мои открытые глаза. В комнате было просторно и довольно светло. Из за прохладного ветра, занавески вздымались высоко, впуская в просторные апартаменты солнечные лучи. Белые обои с ручной росписью так же сверкали от золотой отделки и так же позолоченных карнизов. Мое, ещё не совсем «ожившие» тело, распласталось на просторной двухспальной кровати, вокруг которой и стояли все эти люди. В комнате кстати так же присутствовали и мужчины. Они были одеты в камзолы и так же с пудренными париками. Один из них оценивающе оглядывал меня и что то все время писал в блокнот. Я не проронила ни слова, лишь осматривала помещение и его обитателей. И я сразу поняла, что что то не так. Все происходящее было очень странным. Люди в париках и платьях. Что за бред?
«СТОП». Мои глаза раскрылись ещё больше и тут до меня дошла одна очень не приятная новость. Снова пришлось собраться с мыслями и повернувшись к одной из женщин я спросила:
-Какой сейчас год?
Женщина удивленно похлопала глазами, и отвернувшись крикнула другим:
-Она ничего не помнит! Бедняжка!-эти слова были адресованы мужчине который записывал все в свой блокнот. Видимо он был доктором.
Женщина повернулась ко мне, и наклонившись ко мне близко близко (что заставило меня вжаться в кровать не смотря на боль), погладила по голове и сказала:
-Сегодня 16 ноября, 1789 года. -женщина улыбнулась. Но мои догадки подтвердились, и на моем лице улыбка к сожалению не засияла. 1789 год говорите? То есть вы хотите сказать что я в 18 веке? Прикрыв глаза, я поддалась течению мыслей. В моей голове все не укладывалось. Я хваталась за край реальности, надеясь о том, что я просто сплю и данный сон довольно реалистичен. «Мне срочно нужно уснуть, и вот уже проснусь я в окружении Камиллы и учителей. Все хорошо» успокаивала себя я. И с слабой надеждой в душе, я снова упала. Только слава богу в сон.

Меня разбудило солнце. Зажмурившись, я поглубже укуталась в толстое одеяло, надеясь спрятаться от ненавистных лучей. Но укрыться так и не удалось. Я достаточно выспалась что бы продолжать дрыхнуть. Странно, сегодня что; выходной? Почему Мама не пришла меня разбудить? Мама! С этой мыслью я шустро выползла из своей «норки» и вместо мамы, увидела мужчину в камзоле, в парике, с блокнотом в руках. Его взгляд смотрел мне прямо в душу и вздрогнув я присела на кровати.
«НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!» бешено летали мысли. Моя теория со сном не сработала. И теперь я окончательно все похоронила. Ведь надежда умирает последней, верно? На глаза навернулись слезы. И даже слегка побаливающий бок, уже походил на лёгкий синяк по сравнению с моей душевной болью. Я глотала ком в горле, потому что вот вот, из меня бы вышел крик душевного разочарования. Где я? Мужчина поёрзал на стуле, поправил свой монокль и стал терзать меня вопросами.
-Добрый день Мадмуазель Луиза. Меня зовут месье Моро. Я ваш лечащий врач и начиная с 16 ноября буду наблюдать за вашим здоровьем. Ваш отец и тетушки весьма обеспокоены вашим самочувствием и просили меня проконтролировать благополучие вашего выздоровления. Вы что нибудь помните до происшествия?-выражения лица этого Месье Моро было каменным. И честно говоря меня смутило то, что его звали точно так же как и моего гида. Воспоминания о 21 веке, меня укололи глубоко в душу. Я не могла ничего ответить ему. Меня душили слезы. Меня душил страх. Страх разлуки с чем то очень дорогим мне.
Проглотив слезы, я тихо прошептала:
-Кто я?
Доктор что то записал в свой блокнот, и опять устремив в меня свой орлиный взгляд спросил:
-Значит вы совсем ничего не помогите. Тяжёлый случай однако. Ну что же, я всем вам расскажу. Вас зовут Луиза-Аделаида де Турвель. Вы родились 12 марта 1773 года. Ваша мать умерла при родах вместе с ребёнком, и теперь ваше воспитание, это обязанность вашего отца: герцога де Турвеля и ваших тётушек. Прежде чем потерять память и получить некоторые травмы, вы неудачно упали с парадной лестницы, когда пытались....сбежать.-доктор потупил взгляд, не отводя взора от меня. В смысле сбежать? Я, то есть Луиза-Аделаида герцогиня де Турвель, пыталась сбежать? Мои брови удивленно поднялись вверх. Месье Моро заметил мой взгляд и продолжил:
-Мне, к сожалению не удалось узнать причину, по которой вы впоследствии получили серьёзные травмы, но если верить в слухи, которые ходят по замку, то между вами и герцогом де Турвель, произошёл какой то конфликт. Но об этом, я тоже не осведомлен. Я действующий врач, не более!
С круглыми, как блюдца, глазами я продолжала ошарашено озираться на месье Моро. То, что говорил этот человек, было абсолютным абсурдом! Они меня просто перепутали.
-Ваша память вернётся к вам в течении нескольких месяцев. Не волнуйтесь! Думаю ещё пару дней, и вы будете здоровы. А пока, вам не помешает отдых и ванный с солью и эвкалиптом.-продолжал месье. Я честно говоря не поняла, как ванны могли унять мою душевную муку, но доверившись врачу, я лишь кивнула, в ожидании очередного бреда. Но вместо того, что бы продолжить беседу, месье Моро поклонился, и удалился восвояси.
А дальше было следующее: после ухода доктора, который передал диагноз и лечение моим «новым родственникам», меня окружила толпа прислуги. Девушки толпились вокруг меня как люди у товаров в чёрную пятницу. Осторожно меня приподняв, какой то паж, взял меня на руки и отнёс ванну. Заметив свою прозрачную, тонкую ночнушку, мне стало не приятно,что не понятно кто держит меня почти что голую. И закатив истерику прислуге, мне дали возможность добраться до ванны самой. В ванной комнате так же было просторно. Про себя я отметила то, что кроме самой ванной, комната больше ничего не содержала. Ни туалета, ни раковины, ни душа. Просто пустая комната с отделкой из мраморной плитки, опять же росписью и небольшой ванны по середине. Ванну я тоже принимала в одежде. На меня одели такую же ночнушку, но хлопок был более плотным. Видимо для них это было что то вроде купальника. Вода была очень горячей, и немного зеленоватого цвета, с лепестками эвкалипта. Запах был такой себе, но судя по утверждениям месье Моро, это должно было поставить меня на ноги. Как только я опустилась в эвкалиптовую ванну, горячая вода пригрела меня и мне стало хорошо. Только не на душе. Мне очень хотелось поплакать в плече Камиллы. Или пойти поиграть в любимую игру на PlayStation. Но этого всего больше не было рядом со мной. Теперь я Луиза-Аделаида, герцогиня де Турвель, рождённая 12 марта 1773 года. Слезы больше не могли скрываться внутри меня, и собрав последние силы, я прогнала прислугу прочь из ванной комнаты. Обхватив, я уткнулась в колени, тихо завывая и борясь с истерикой и паникой, осторожно плакала в ванну. Пусть меня никто не слышит. Я сольюсь со временем. Или постараюсь найти выход. Я не знаю. Я хочу домой. Или может мой дом, здесь?