Fall in love [ЗАВЕРШЕНО]

После жестов на поле, после того, как он показал всему стадиону букву А, всё должно было быть как в фильмах.Но реальность — громче, жестче.
Он стал ревновать.
Она стала бояться.
И однажды это столкнулось.
Алима пришла в академию забрать вещи раньше времени. Дастан тренировался дольше обычного. Она не хотела его ждать — чувствовала, что устала от его контроля и постоянного молчаливого давления.К дверям она подошла в момент, когда он как раз выходил из зала. Взгляд у него был напряжённый, дыхание тяжёлое.
— Ты почему ушла без слова? — сразу спросил он.
— Я не обязана отчитываться, — тихо, но твердо. Он замер. Эти слова ударили сильнее, чем любой гол.
— Ты обязана хотя бы говорить мне, где ты.
— Почему? — она подняла взгляд. — Потому что ты решил, что мы встречаемся, и мне больше нельзя дышать без разрешения?
Он нахмурился, подошёл ближе, слишком близко.
— Я забочусь о тебе.
— Ты контролируешь меня. Это разные вещи.
В его глазах мелькнула боль, но вспыхнула и злость. После жестов на поле, после того, как он показал всему стадиону букву А, всё должно было быть как в фильмах.
Но реальность — громче, жестче.
Он стал ревновать.
Она стала бояться.
И однажды это столкнулось.
Алима пришла в академию забрать вещи раньше времени. Дастан тренировался дольше обычного. Она не хотела его ждать — чувствовала, что устала от его контроля и постоянного молчаливого давления.
К дверям она подошла в момент, когда он как раз выходил из зала. Взгляд у него был напряжённый, дыхание тяжёлое.
— Ты почему ушла без слова? — сразу спросил он.
— Я не обязана отчитываться, — тихо, но твердо.
Он замер.
Эти слова ударили сильнее, чем любой гол.
— Ты обязана хотя бы говорить мне, где ты.
— Почему? — она подняла взгляд. — Потому что ты решил, что мы встречаемся, и мне больше нельзя дышать без разрешения?Он нахмурился, подошёл ближе, слишком близко.
— Я забочусь о тебе.
— Ты контролируешь меня. Это разные вещи.
В его глазах мелькнула боль, но вспыхнула и злость.
— Алима, с тех пор как ты снова начала носить маски и прятаться, я не могу спокойно оставлять тебя одну.
— А когда ты поцеловал меня у каждого выхода, думая, что так «починишь» меня, — она впервые не дрогнула, — ты не понял, что я не обязана быть сильной только потому, что ты так хочешь.
Тишина разорвала воздух, как стекло.Дастан отступил на шаг.Словно удар пришёл прямо в грудь.
— Ты правда думаешь, что я делал всё это ради контроля?
— Я думаю, ты делал это ради себя, — честно сказала она. — Ты решил, что знаешь, что мне нужно. Но ни разу... ни разу не спросил. Он провёл рукой по лицу, нервно, впервые потерянно.
— Я просто... хотел, чтобы ты перестала прятаться.
— А я хочу, чтобы мне позволили самой решить, когда я готова не прятаться.
Слова застряли между ними, как холод.Он смотрел ей в глаза долго, слишком долго.
— Значит, тебе лучше без меня? — голос дрогнул впервые.
— Значит, мне нужно без тебя... научиться быть собой.
Это прозвучало не как «не люблю».
Это прозвучало как «я устала быть твоим проектом спасения».Дастан сделал шаг назад.Впервые — не к ней, а от неё.
Тихо сказал:
— Хорошо.
Если ты так хочешь...
Мы закончим.
Он обошёл её, даже не коснувшись рукой.
Она не повернула голову.
Но когда он скрылся за дверью, Алима прижала ладонь к груди — там, где стало больно в ту же секунду.
Не было криков.
Не было драматичного «не уходи».
Была настоящая усталость.
И тишина, которая ранит сильнее слов.
— Алима, с тех пор как ты снова начала носить маски и прятаться, я не могу спокойно оставлять тебя одну.
— А когда ты поцеловал меня у каждого выхода, думая, что так «починишь» меня, — она впервые не дрогнула, — ты не понял, что я не обязана быть сильной только потому, что ты так хочешь.
Тишина разорвала воздух, как стекло.Дастан отступил на шаг.Словно удар пришёл прямо в грудь.
— Ты правда думаешь, что я делал всё это ради контроля?
— Я думаю, ты делал это ради себя, — честно сказала она. — Ты решил, что знаешь, что мне нужно. Но ни разу... ни разу не спросил.Он провёл рукой по лицу, нервно, впервые потерянно.
— Я просто... хотел, чтобы ты перестала прятаться.
— А я хочу, чтобы мне позволили самой решить, когда я готова не прятаться.Слова застряли между ними, как холод.Он смотрел ей в глаза долго, слишком долго.
— Значит, тебе лучше без меня? — голос дрогнул впервые.
— Значит, мне нужно без тебя... научиться быть собой.
Это прозвучало не как «не люблю».
Это прозвучало как «я устала быть твоим проектом спасения».Дастан сделал шаг назад.
Впервые — не к ней, а от неё.Тихо сказал:
— Хорошо.
Если ты так хочешь...
Мы закончим.
Он обошёл её, даже не коснувшись рукой.
Она не повернула голову.Но когда он скрылся за дверью, Алима прижала ладонь к груди — там, где стало больно в ту же секунду.
Не было криков.
Не было драматичного «не уходи».
Была настоящая усталость.
И тишина, которая ранит сильнее слов.