Берегись смерти

Остаться с Алессией и Саррой — это всегда уютно. Мы пытались отвлечься: болтали, слушали музыку, Сарра что-то пекла на кухне, Алессия примеряла новую одежду и позировала перед зеркалом. Но внутри у меня не уходило напряжение.

Потому что прошлой ночью мы с Маттео занялись сексом. Это было не просто. Это было настоящее. И после этого я не могла думать ни о чём другом.

Слово за слово, и я рассказала девочкам. Конечно, они начали задавать вопросы, в первую очередь, самый важный.

—Вы предохранялись? — спросила Сарра, прищурившись. Я замолчала. Ответа было достаточно.

Алессия закатила глаза и выдала прямым текстом:

—Ты сейчас идешь и делаешь тест. Немедленно. Мы подождем за дверью.

Так вот я стою. В ванной. С тестом в руках. Сердце бешено стучит, а пальцы дрожат. Все кажется нереальным. Умывальник, зеркала, белые плитки, все будто мутнеет на фоне этого маленького пластикового окошка.

Прошло всего несколько минут. Но для меня — целая вечность. Я смотрю на него и замираю.

Одна полоска.

Я долго не верила глазам. Посмотрела, моргнула. Ничего не изменилось. Все так же одна. Не беременна.

Сердце замерло, а потом, будто не зная, как реагировать, пустилось в пляс. Это должно было быть облегчением, правда? Это ведь хорошо. Сейчас не время. Ни для чего. Особенно не для ребёнка.

Я поставила тест на край раковины и медленно выдохнула, опершись руками о прохладный край. Внутри была пустота, смешанная с чем-то.. странным. Ни радость, ни страх. Что-то посередине. И, может, капля разочарования. Совсем крошечная.

—Ну? — раздался за дверью нетерпеливый голос Алессии.

Я повернулась к двери и, собравшись, открыла её. Сарра и Алессия сразу уставились на меня, как две детективши в поиске улики.

—Нет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Не беременна.

Алессия выдохнула театрально, обняла меня за плечи.

—Фух, ну и хорошо. Вы еще не готовы к «папа-Дон» и «мама-принцесса».

Сарра усмехнулась, но взгляд её был мягкий:

—Зато теперь точно знаешь, что ты чувствуешь.

Я не ответила. Потому что еще не знала. Но знала точно одно: мне нужно поговорить с Маттео. Без шуток. Потому что все слишком быстро стало серьёзным. А я хочу понять, мы вообще идём в одну сторону?

***

—То есть не беременна? — спросил Маттео.

—Вот так, — хмыкнула я. — Никогда не знал, что девушка не может быть беременной?

Его взгляд скользнул на мой живот, затем на тест и взглянул на меня. Его зелёные глаза вызывали недопонимание, облегчение и... Он расстроился?

—А я так надеялся, что в твоём животике будет такая же маленькая принцесса, а возможно маленький боец, — его голос смягчился, а глаза засверкали.

—Мне всего восемнадцать! — воскликнула я, направляясь в нашу с ним комнату. Я не оборачивалась ведь знаю, что он шел за мной.

—А мне двадцать шесть, принцесса, мне бы пора детей завести.

Я резко обернулась на него и прищурила свои глаза.

—Ну так найди себе женщину своего возраста, пусть она детей тебе родит!

—Принцесса моя, какого дьявола ты такая злая? — спросил Маттео, приподняв бровь, словно не понимая, за что на него обрушился шквал эмоций.

Я вздохнула раздражённо, подошла ближе к нему, вскинула руки в воздух и выпалила:

—Потому что у меня, благодаря тебе и твоей чертовой дикости, начались месячные на два дня раньше!

Маттео застыл. Его выражение было смесью смущения, вины и... едва заметной улыбки.

—Раньше? — переспросил он, будто хотел убедиться, что правильно понял, а потом виновато провёл рукой по затылку. — Это я виноват?

Я смерила его взглядом.

—Да! Ты! Умудрился трахнуть меня, так еще в день похорон своей мамы! Мозги есть вообще?!

Он прикусил губу, сдерживая ухмылку.

—Зато ты кричала, что я принадлежу только тебе. Сильно не выглядела страдающей, если честно.

Я схватила подушку с кровати и запустила в него.

—Ты невыносимый!

Маттео поймал подушку, бросил её обратно на кровать и подошёл ближе, обняв меня осторожно, как будто я могла взорваться от любого слова.

—Прости, принцесса, — прошептал он, целуя меня в висок. — Я не знал, что тебе станет так плохо. Если бы мог, забрал бы всю боль себе.

Я вздохнула и, несмотря на раздражение, прижалась к нему лбом.

—Ты и правда иногда бесишь... Но ты все равно мой.

—Всегда, — прошептал он. — И когда захочешь, я все еще хочу маленькую принцессу. Или бойца.

—Ты сначала купи шоколадку и прокладки, — буркнула я. — А потом о бойцах думай.

—Считай, уже бегу, — усмехнулся он и направился к выходу. — И никаких слов больше о женщинах моего возраста. У меня уже есть самая взрывная, упрямая, настоящая и только моя.

Я еле сдержала улыбку. Черт тот еще, ну как его не любить?

Маттео вернулся меньше чем через двадцать минут, с такой решимостью, будто шёл не за шоколадкой, а на очередную операцию.

В руках у него был пакет, из которого торчала плитка чёрного шоколада, пачка прокладок и... коробка клубники. Только походу он не знает, что у меня аллергия на клубнику! 

Я моргнула. Потом еще раз.

—Ты серьёзно? — я наклоняюсь, вытаскивая коробку. — Клубника?

Он смотрит на меня с невозмутимым видом:

—Ты говорила, что у тебя болит живот. Я решил взять сладкое, фрукты, шоколад... ну и это.

Я смотрю на него в упор:

—У меня аллергия на клубнику.

Он замирает.

—Блять, — выдыхает он. — Ты уверена?

—Нет, Маттео. Я каждый раз проверяю, покроется ли моё лицо красными пятнами или нет, — фыркаю я.

Он резко разворачивается к пакету, достаёт ту самую злосчастную коробку и с выражением лукавой улыбки отвечает.

—Тогда её съем я, — открывает её и кладет себе в рот одну клубнику, на что я закатываю глаза.

—Ты могла бы предупредить, — бурчит он. — Я пытался быть полезным.

—Ты выглядел так, будто собираешься вырезать банду, а принёс мне прокладки и пищевую угрозу жизни.

Он усмехается, откидываясь на спинку стула.

—Люблю тебя, принцесса. Даже когда ты злая и язвительная. Особенно тогда.

—А я тебя, когда ты не приносишь мне аллергены, — отзываюсь я, чувствуя, как внутри теплеет. Несмотря ни на что.

—Это было в наборе выживания, — буркнул он, когда я рассматривала все содержимое и увидела коробочку с таблетками. — Алессия сказала, что помогает. Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю, как вы все это переживаете каждый месяц.

Я хмыкнула и скрестила руки на груди, принимая пакет.

—Это не вы должны понимать. Это вы должны просто молча не раздражать.

Он усмехнулся, подошёл ближе, обнял за талию, прижал к себе.

—Значит, я справился?

—Вполне, — ответила я тихо, уткнувшись в его грудь. — Только если завтра ты снова не начнёшь командовать и раздавать приказы направо и налево.

—Обещаю. Завтра ты главная. Ну, почти, — прошептал он на ухо и поцеловал меня в висок.

На секунду воцарилась приятная тишина. Я чувствовала его тепло, его руки, обвивающие меня, и весь хаос внутри вдруг стал чуть тише.

Но он вдруг произнёс:

—Собирайся, принцесса. Пора домой.

Я замерла и отстранилась немного, прищурившись:

—Домой?

Он кивнул спокойно.

—К нам домой.

—Ты сейчас про какой дом, Маттео?

Он посмотрел на меня так, будто все уже давно решил:

—Про наш. Тот, где ты просыпаешься рядом со мной. Где твои вещи лежат рядом с моими. Где ты не в гостях. Где ты дома. Мой дом — это твой дом, Эмилия. С того самого момента, как ты в него вошла.

Мой голос прервался в горле. Он сказал это так просто, будто это очевидно. И в этот момент я поняла: он не просто хочет быть рядом. Он уже считает меня частью своей жизни. Своего мира. Своего дома.

—Тогда я и правда дома, — прошептала я, прижавшись к нему снова.

—Теперь и навсегда, — ответил он, обвивая меня крепче. — Моя принцесса. Моя реальность.

***

Когда мы подъехали к дому, вечер уже начинал опускаться на город, медленно, словно скрывая под собой все тайны и тревоги дня. Дом возвышался в полумраке, тот самый, куда я впервые попала тогда, не зная, кто такой Маттео на самом деле.

Тогда он казался холодным, чужим, пропитанным властью и опасностью. А сейчас... он действительно казался домом.

Он держал меня за руку, пока мы выходили из машины. Его ладонь была тёплой, крепкой, будто напоминала — я не одна.

У двери он вдруг остановился и посмотрел на меня серьёзно, с тем выражением, когда он всегда говорит что-то важное.

—Здесь ты в безопасности, — тихо произнёс он. — Не бойся, принцесса, ведь я всегда с тобой.

Я кивнула, чувствуя, как в груди поднимается тихое тепло. Мы вошли внутрь. Телохранители стояли по периметру, но никто не обернулся, у Маттео был свой порядок. Внутри пахло деревом, кожей и чем-то знакомым — его парфюмом. Он не изменился. Только я теперь была в этом пространстве не чужой.

Я сняла пальто, и Маттео забрал его из моих рук, вешая аккуратно, как будто этот жест означал нечто большее. Как будто это было символом того, что я остаюсь.

—Знаешь, — сказала я, глядя в сторону окна. — В прошлый раз я была здесь гостьей. Сейчас... чувствую, будто вернулась.

—Ты не возвращалась, — сказал он, подходя ближе. — Ты просто пришла домой.

Он нежно провёл рукой по моей спине и поцеловал в висок. В этот момент из кухни вышла домработница. Но это не Лара, которую я видела у Маттео каждый день.

Она моложе и намного. Решил новой домработницей обзавестись? Она на секунду замерла, увидев нас, потом улыбнулась.

—Вы наконец-то дома, — сказала она и тут же добавила. — Ужин готов на кухне. Маттео, вам хотя бы пару часов сна. Вы выглядите... как будто собираетесь убить кого-то.

Я сжала губы, стараясь не показать раздражение, но внутри все кипело. Эта новая — с её идеально уложенными волосами, белоснежной улыбкой и платьем, которое больше походило на проститутку, чем на форму домработницы — вызывала у меня нечто среднее между: злостью и желанием убить её к чертовой матери.

Каждый её взгляд на Маттео был слишком внимательным. Слишком приторным. А когда он в ответ на одно из её замечаний — «Если что, я рядом, Маттео» улыбнулся, я чуть не уронила чашку.

Что, мать твою, значит «я рядом»?

Он, конечно, даже не заметил, как напряглась моя челюсть, как побелели пальцы на стакане, в котором была воды. Но я заметила, как эта девица скользнула взглядом по его плечам, потом на губы, и еще раз в глаза. Как будто мысленно уже раздела его.

Я резко встала, отодвинув стул чуть громче, чем нужно.

—Пойду возьму плед, — буркнула я, не глядя на него.

Маттео повернулся ко мне, но я уже шагала по коридору. В груди клокотало. Да, я не должна ревновать. Нет. Не должна. Но я и есть его девушка. Я — та, с кем он спит, с кем делит боль и тишину, я — та, кого он называет своей принцессой.

И теперь какая-то чрезмерно молодая, явно неуместная домработница будет лить на него медовыми глазами, а он просто.. будет улыбаться?

—Принцесса, — мягкий голос за спиной.

Его. Конечно.

Я остановилась. Ровно на шаг.

—Что? — не оборачиваясь, будто смотрю на книги на полке, хотя не вижу ни одной буквы.

—Ты злишься?

—Нет. Почему я должна злиться? Потому что твоя новенькая рабыня влюблёнными глазами на тебя смотрит? Или потому что ты ей улыбаешься?

Он подошёл ближе, встал за моей спиной.

—Ты же знаешь, что для меня есть только одна девушка. Только одна принцесса.

Конечно одна, дорогой мой.

—Иногда твои действия говорят иначе, Маттео.

Он положил руки мне на плечи, скользнул к талии и прижал к себе.

—Я улыбался из вежливости. Даже если бы рядом прошёл ураган в юбке — для меня существовала бы только ты, Эмилия.

Я тяжело выдохнула, развернулась и посмотрела в его глаза.

—Уволь её, — прошептала я. — Или я насыплю ей яд в кофе.

Он рассмеялся тихо, коснулся моего моей щеки своей теплой ладонью.

—Значит, моя девочка ревнует?

—А ты бы не ревновал?

Он ухмыльнулся.

—Я бы убил.

Я прищурилась:

—Я была бы не против, — лукаво улыбнулась, пока его взгляд не стал строже. — Уволь её, по-хорошему. Пока я не начну действовать по-плохому.

Он поцеловал меня, коротко, резко.

—Твои слова — закон, принцесса.

Я вернулась в столовую с ледяным выражением лица и с таким видом, будто готова опрокинуть тарелку с пастой ей прямо на её голову. Маттео сел рядом, положив руку мне на бедро, привычный жест, но сейчас он был скорее якорем. Я сжала его пальцы.

—Что ты думаешь? — спросил он негромко.

—О чём?

—О ней. Я же вижу твои глаза.

Я повернулась к нему, чуть наклонив голову.

—Я думаю, что ты мне врёшь.

—В каком смысле?

—В том, что она не просто «новенькая». Таких девушек ты не берёшь просто убирать крошки со стола. Она даже не умеет пыль вытирать, — прошипела я, смотря, как та снова проскальзывает мимо нас с полотенцем и нечаянно задевает локоть Маттео.

Он сжал мои пальцы сильнее. Потом вдруг встал.

—Августа, — его голос был холодным, железным. — Ты свободна. С этого момента.

Она застыла, выронив салфетку.

—М-мистер Де Лука?...

—Ты слышала меня, - отрезал он.

Я даже не успела осознать, что произошло. Она выбежала с круглыми глазами, а я сидела, ошеломлённо глядя на него.

—Ты серьёзно?

Он посмотрел на меня и сел обратно, спокойно взяв вилку.

—Я же сказал, ты — моя принцесса. И никто не имеет права стоять ближе ко мне, чем ты.

Моё сердце чуть не выскочило из груди. Внезапно мне стало стыдно за свою вспышку, но и приятно. Он выбрал меня. Прямо. Без колебаний.

Я откинулась на спинку стула, все еще удивлённая.

—Ну, Маттео, ты все же чудовище... — протянула я с усмешкой.

—Но твоё, — ответил он, не отводя от меня взгляда.

И в этот момент, в доме, полном теней и недосказанностей, я впервые почувствовала: я — не гость. Я — хозяйка.

Вечер продолжался неспешно, будто знал, что впереди нас ждёт еще слишком много бурь. Мы сидели на диване в гостиной, и, несмотря на остаточный гнев и ревность, между нами снова устанавливалась та самая тихая близость, которая становилась привычной.

Маттео положил голову мне на колени, а я лениво перебирала его волосы, наблюдая, как он прикрыл глаза, будто позволял себе хотя бы на минуту забыть, кто он. Просто быть мужчиной. Просто быть моим.

—Ты была злая, — усмехнулся он, не открывая глаз.

—Потому что она вела себя так, будто готова была раздвинуть свои ноги перед тобой!

—Все еще ревнуешь? — он приподнялся, посмотрел на меня снизу вверх. — Я твой, Эмилия, только твой. Никто не коснется меня, кроме тебя, да я лучше сгорю заживо, чем позволю это сделать.

Я склонилась и легко коснулась губами его лба.

—Ты слишком хорошо умеешь говорить, Маттео. Это пугает.

—Я просто говорю правду, — он потянул меня за руку и уложил рядом с собой, укрывая пледом. — Сегодня я хочу тишины. Никаких разговоров о семье, заданиях, чьих-то играх. Только мы. Хорошо?

Я кивнула. Молчала. Просто лежала рядом, слушая его дыхание.

Прошло, может быть, минут десять, прежде чем он снова заговорил, уже шёпотом:

—Я хочу построить с тобой что-то, чего никогда не было в моем мире. Не хрупкое. Настоящее. Чтобы даже если все рухнет — мы остались.

Я положила ладонь ему на грудь, туда, где билось его сердце. Ровно. Сильно.

—Ты уже начал строить, Маттео. Просто не замечаешь.

Он смотрел на меня долго. Внимательно. И в этом взгляде было что-то, от чего в груди становилось тесно, нежность, которая пробивалась сквозь его вечный контроль.

—Пойдем, — сказал он, внезапно поднимаясь с дивана. — Я хочу показать тебе кое-что.

—Что?

Он подал мне руку.

—Место, куда я не водил еще никого, только ты первая. Потому что ты — не «кто-то». Ты — моя Эмилия.

***

Маттео вёл машину молча. Один из тех редких моментов, когда он не говорил ни слова, не от холода, а потому что внутри у него что-то зрело. Я чувствовала это.

По тому, как его пальцы крепко сжимали руль, как взгляд был сосредоточен, устремлён куда-то далеко за горизонт. Мы ехали за пределы города, туда, где начинались холмы и тишина.

Когда он остановил машину, солнце уже опускалось ниже, окрашивая небо в оттенки золота, янтаря и багрового пламени. Перед нами раскинулась скала. Высокая. Могучая. И бесконечно красивая. Внизу блестело море или, может быть, озеро, вода отражала небо так ярко, будто тоже горела.

—Идём, — сказал он, выходя из машины.

Я последовала за ним, ветер трепал мои волосы, воздух был чистый и прохладный. Маттео шёл вперёд, уверенно, и в какой-то момент остановился у самого края. Не опасно близко, но достаточно, чтобы почувствовать масштаб.

Он обернулся, жестом пригласив меня подойти ближе. Я подошла, и он тут же обнял меня за талию, притянул к себе. Я чувствовала, как он дышит, медленно, глубоко. Будто только здесь, в этом месте, он позволял себе быть по-настоящему живым.

—Я нашёл это место, когда был еще подростком, — тихо произнёс он. — Сбежал однажды от отца. Хотел просто исчезнуть. Но вместо этого наткнулся на это. И вернулся.

Я прижалась щекой к его плечу, слушая.

—С тех пор я приходил сюда, когда не знал, что делать. Когда хотелось кого-то убить. Или наоборот — не убивать. Когда я думал, что у меня ничего нет. Даже сердца.

Он повернул голову, посмотрел на меня. В глазах огонь заката и что-то, что я не могла назвать иначе, как признание.

—А теперь ты здесь. И все это больше не пустота.

Мы стояли так, пока солнце не спряталось за горизонтом. Он молча обнимал меня, гладил по спине, а я чувствовала, как вокруг все стихает. Внутри тоже.

—Ты не просто в моём сердце, Эмилия, — сказал он, чуть грубее, с той самой хрипотцой, которая всегда пробирала меня до мурашек. — Ты в моей жизни. Навсегда. Поняла?

Я кивнула, не в силах сказать ни слова.

Это было больше, чем я люблю тебя. Это был крик души, сказанный шёпотом. И я его услышала.

Маттео стоял за моей спиной, его руки были обвиты вокруг моей талии, подбородок покоился у моего виска. Он молчал какое-то время, будто в этом закатном молчании находил ответы на что-то давно незаданное. Я тоже не говорила, просто дышала тем же воздухом, что и он.

Но вдруг я почувствовала, как он чуть выпрямляется, а затем скользит взглядом по моему лицу. На его губах появилась эта знакомая ухмылка, ехидная, самоуверенная, чертовски обольстительная.

—Знаешь, — начал он низким, хриплым голосом, наклоняясь к моему уху. — Если бы не твои эти дни, я бы взял тебя прямо здесь и трахнул. На этой скале. Под звёздами. Чтобы ты больше никогда не забыла это место.

Он специально растягивал слова, его дыхание касалось моей кожи, и по спине побежали мурашки. Я задохнулась, почувствовав, как все внутри вспыхнуло. Щёки моментально вспыхнули жаром, от стыда, от смущения, и, чего уж греха таить, от возбуждения.

—Маттео! — ахнула я, распахнув глаза.

Он только усмехнулся, явно наслаждаясь эффектом.

—Ты совсем с ума сошёл! — прошипела я, и, не удержавшись, пнула его локтем в бок.

—Ай, — фальшиво возмутился он, притворяясь, что ему больно. — Ну за что же так грубо, принцесса?

—За то, что ты бесстыдный, наглый и абсолютно бесбашенный, — пробормотала я, но уже улыбалась, не в силах быть по-настоящему злой.

Он засмеялся, тихо, с тем самым низким бархатным смехом, от которого у меня всегда подкашивались ноги.

—Ты сама выбрала такого безумного, — прошептал он, вновь притянув меня ближе. — Так что теперь придётся терпеть. Всю жизнь.

—С таким идиотом? — проворчала я, спрятав улыбку в его груди.

—С таким идиотом, который тебя любит, — серьёзно ответил он, и в этот раз без шуток.

И на фоне заката, на краю мира, я знала, он действительно не отпустит меня. Даже если я сама сойду с ума.