ГЛАВА 2
Хаён
- Наён, у тебя такое платье красивое, - кричу я из глубины шкафа, где меня обхватывает запах чистоты и элегантности, - Ой, а туфельки какие, впервые вижу! - я кричала и как бы «просила» одолжить мне все перечисленное.
По лестнице поднимается кто-то точно с плохими намерениями, кажется, что сейчас произойдет что-то очень страшное, от чего хочется зарыться в эту кучу одежды.
- Слушай, Хаён, ты наглеешь, - она злобно зашла и шлепнула меня по попе, которая торчит из тьмы стеллажа в небольшой гардеробной.
- Лучше отдавай мне это платье с туфлями прямо сейчас, пока я не выдрала тебе все волосы, - я рычала в шкафу, но была похожа на чихуа-хуа.
- Ты смеешься? - Наён достает платье и осуждающим видом смотрит на него, - Я лучше тебе новое куплю, какое ты хочешь? Прада? Версаче?
Я посмотрела на нее и закрыла шкаф. Теперь я точно уверенна, что она отдаст мне не только новое платье, но и всю свою любовь и время, ведь моя драгоценная старшая сестра сделает все, чтобы я выглядела намного лучше, чем хочу сама.
- Уговорила, - я ухмыльнулась и цокнула, - Поедем сегодня и закупимся, завтра уже мой первый день в новом учебном корпусе, - я что-то искала глазами и волновалась.
Сестра поняла мои беспокоющие мысли и приобняла. Я почувствовала нежность и запах ее вишневых духов. Она такая милая и хорошая, что хочется ее укусить, совсем чуть-чуть.
- Не беспокойся, Хаён, все будет в порядке. По крайней мере, ты не виновата, что так получилось. Все к лучшему. Это значит, что мы будем жить более счастливее, чем раньше, ведь наша мама постарается изо всех сил, - она утешает меня и гладит по волосам, - Мы в прекрасном доме, в удивительном городе, выглядим очаровательно, не вздумай вешать нос. Ты всегда была в центре внимания, на высоте ты и останешься. Слышишь?
Я отстраняюсь и мягко улыбаюсь ей.
Если девушка передо мной будет смертельно больна, я отдам ей свою жизнь. Я отдам сердце, легкие, все что потребуется. Я готова перелить всю кровь для нее, принять пулю за нее. Я никогда не позволю ее сделать это за меня.
Пока мы ехали в молл, Наён рассказывала про академию, в которую я перевожусь из-за переезда. Моя сестра сама выбрала мне её, так как в последнее время она больше воспитывает меня, чем мама. Конечно, она так же учавствовала в этом вопросе, но решить его дала Наён. Мне очень нравится контактировать с этой девушкой. Она буквально мечта или желание, всегда ухоженная и одета как с иголочки, а эти пухлые губки, приятный разрез глаз, маленький носик и темные-темные каштановые волосы, которые хочется трогать вечность.
Блядство, была бы я ее сводной сестрой, то с кляпом во рту плакала бы под ней.
Она давно не сидит на шее мамы, и иногда я не понимаю, кто зарабатывает больше. У обеих есть компании, но мне никогда не было дела до этого, я знаю лишь о маминой. Сестра не любит делиться своими планами, делами, переживаниями или чем-похожим.
Домой мы ехали с кучей фирменных пакетов из разных магазинов. Новые туфли, платье, сумочка, и еще много бесполезных штук. Мы вернулись поздно, я сразу убежала в комнату на свой любимый подоконник у большого окна, здесь так много воспоминаний. Эта спальня почти опустела. Все вещи были в чемодане, ведь во время учебы я собираюсь жить в пристройке для проживания рядом с академией
Я так привязана к матери и сестре, что не совсем хочется уезжать. Я всегда им обещала, что буду навещать их, а они - будут ждать меня. Мы поклялись, что будем скучать. От одной мысли, что что-то может измениться, в носу стало ужасно колоться. Слезы сами наворачиваются. Я хочу быть сильнее, но рядом с ними я беззащитная кошечка, которая требует теплых рук. На небе видны звёзды. На этом же месте мы сидели с мамой и считали маленькие светящиеся точки. Она такая великолепная, такая нежная, моя мама. Тогда она аккуратно прижимала меня к себе, и тыкала пальцем в щеку.
Но а я так и не избавилась от привычки грызть палец, когда хочу заплакать.
Он выглядит неприятно, такой красный, мокрый и шрамированный.
Кажется, это психи.
Я расплакалась. Это мои чувства, чувства любви к семье.
Я слезла с подоконника и вышла из комнаты. Мне предстояло спуститься по лестнице вниз, чтобы найти утешение. Мне ничего не видно, в глазаэ все расплывается, и я много раз спотыкаюсь об свои же ноги.
Сразу же, после последней ступеньки я врезалась в маму и нырнула в ее объятия.
- Хаёна, фиалочка, ты плачешь? - Голос мамы греет мои уши.
Фиалочка. Символ любви, верности и преданности.
Я не знаю, кто мой отец, был ли он вообще. Когда Наён была подростком, а между прочим разница в нашем возрасте около десяти лет, она показывала фотографии отца и матери, где они счастливы вдвоем. Наён так похожа на него, но теперь никто не знает, что моя сестра взяла его гены.
Потому что никому неизвестно, что мой отец просто не справился с нами.
Чувак не вывез двух дам, так тут еще и я у мамки под пузом, прикол?
Мне плевать. Я его никогда не видела, так что даже если он появится, я никогда не приму его как члена семьи. Для меня он не сделал н-и-ч-е-г-о. Разве, его все еще можно называть отцом?
Наверняка горит желанием вернуться, ведь моя мама - известная личность, богатая и свободная. Красотой от нее так и плещет.
Со Ан Кан.
Это уже звучит величественно, аж продирает до мурашек. Моя мама очень уверенна в себе, она знает, что делает, как защитить себя и ее единственных дочерей. Она всегда на нашей стороне, даже если мы не правы. она принесет весь мир к нашим ногам, даже если это доведет ее до чего-то ужасного.
Самое главное.
Она никогда не смела поднять руку на меня с Наён. Никогда.
Мы не выросли избалованными, мы как и остальные знаем меру и понятие «вежливость». Так же, ей не плевать, где я гуляю, с кем, чем занимаюсь вне дома, и когда я вернусь обратно. И наверное поэтому меня еще не изнасиловали где-нибудь за автомойкой. Нет никакой гиперопеки или заковывания на цепи в клетку.
Я рада, что проживаю свою жизнь именно в этой семье.