5
Иногда, чтобы изменить будущее, достаточно не потерять то, что дорого. Даже если весь мир против этого
5
Я сидел в своей комнате, листая блокнот с записями. Большинство страниц были исписаны непонятными пометками, воспоминаниями и сравнениями — я пытался понять, насколько сильно изменилась реальность после моего возвращения. Некоторые события шли по-прежнему, некоторые — едва уловимо иначе. Я пытался найти закономерность. Хотел понять, как управлять этой второй попыткой.
И в этот момент экран телефона загорелся. Сообщение от Хосока.
«Тэхен-а! Сегодня собираемся у меня, будет весело — просто потусим, ничего особенного. Приводи Сохи, а то без вас совсем не то настроение. Не заставляй меня писать ещё раз»
Я замер. Это был тот самый вечер.
С того дня в моей памяти остался один образ — Сохи сидит на лестнице возле дома Хосока. Глаза блестят от слёз, пальцы дрожат, будто вот-вот разлетятся. Она сжимала пустую цепочку, та, что раньше обвивала её шею. Кулон — крошечное серебристое сердечко с инициалами, которое ей подарила мать перед смертью, — исчез. Сохи почти не говорила, только снова и снова смотрела на свои ладони, будто надеялась, что он вот-вот окажется там, как чудо.
— Это была последняя вещь, которую она мне оставила... — прошептала она тогда, будто не мне, а самой себе. Я не знал, что сказать. Просто сел рядом. Мир вокруг продолжал веселиться, а внутри неё всё рушилось. Я запомнил ту ночь навсегда. Как больно ей было. Как беспомощно я молчал.
Но теперь... теперь я могу изменить это.
Я сразу написал в ответ, что будем. Потом набрал Сохи.
— Слушай, Хосок приглашает нас к себе. Сегодня. Не хочешь немного отвлечься?
Пауза.
— Почему бы и нет, — ответила она с лёгкой улыбкой в голосе.
Мы договорились встретиться у моего дома через полчаса. Я переоделся — тёмные джинсы, светлая рубашка, пальто. И, главное, взял с собой тонкую салфетку. План был прост — проследить, чтобы кулон остался в целости.
Когда Сохи подошла, я снова поразился её естественной красоте. Лёгкое платье, распущенные волосы, тепло в глазах. Мы поехали вместе, обсуждая повседневные вещи — музыку, погоду, глупости, в которых мы когда-то участвовали. Казалось, всё было нормально, но внутри меня пульсировала настороженность.
У дома Хосока уже слышалась музыка. Он встретил нас у двери с широкой улыбкой:
— О, красавцы пришли! Заходите! — он хлопнул меня по плечу. — Всё, как раньше, да?
Внутри было оживлённо. Гости, свет, музыка, аромат еды. В гостиной играла компания Юны, Чимина и Минджи, в углу кто-то наливал коктейли. Мы поздоровались со всеми. Сохи скинула пальто, и я сразу проследил за её движениями. Она сняла кулон и положила его в карман куртки, которую повесила в гардеробной.
Я отметил его положение и сделал пометку в голове: он должен остаться там.
Мы присоединились к веселью. Танцевали, смеялись, говорили глупости. В какой-то момент Хосок начал рассказывать, как однажды принял шампунь за йогурт в темноте — и с тех пор его никто не отпускает. Чимин тут же подлил масла в огонь:
— Это объясняет, почему ты всегда такой «свежий», — все разразились смехом.
Даже Сохи, обычно сдержанная, хохотала, прикрыв рот рукой. Я смотрел на неё — живую, настоящую — и внутри будто таял лёд.
Тэчжун налил всем по стакану и предложил тост за "самые странные совпадения". Я только отпил сок — алкоголь не мог помешать моим наблюдениям.
Мы вышли на балкон. Холодный воздух щекотал кожу, а город за перилами мерцал теплом фонарей. Я накинул ей своё пальто.
— Всё хорошо? — спросил я.
— Очень. Мне спокойно. С тобой — особенно.
Её пальцы коснулись моей руки. Тихо, как дыхание. Она улыбнулась и прижалась ко мне плечом. Сердце билось иначе — медленно, но с силой.
Но затем раздался звонок. На экране — "Отец". Я сжал телефон, потом ответил.
— Где ты? — голос был холодный, но в нём читалась раздражённая поспешность. — Снова с ней?
— У Хосока. Просто вечеринка. Мы ничего такого...
— Я предупреждал тебя, Тэхен! Ты слишком умный, чтобы не понимать, что эта девочка не для тебя. Думаешь, если она симпатичная, этого достаточно? — он почти кричал. — Ты не в дораме!
— Мы просто проводим время. Она делает меня счастливым.
— Счастье — это когда ты не подрываешь репутацию семьи! Ты Ким Тэхен, ты несёшь имя, статус! Не забывай, кто ты!
Я устало закрыл глаза.
— А если я не хочу быть только именем?
— Тогда ты не хочешь быть моим сыном.
Связь оборвалась. Я сжал телефон так, что суставы побелели, но не сказал ни слова. Сохи, почувствовав перемену, мягко взяла меня за руку.
— Всё в порядке? — прошептала она.
Я посмотрел на неё и кивнул:
— Теперь — да.
Ближе к ночи мы попрощались с ребятами. Я проверил куртку Сохи — кулон был на месте. Осторожно поправил ткань, чтобы он не выпал.
— Ты не против, если Чимин проводит тебя? — спросил я. — У него как раз путь в ту сторону.
Сохи взглянула на меня удивлённо, но затем кивнула:
— Хорошо. Спасибо за вечер.
Чимин, услыхав это, подмигнул мне:
— Не волнуйся, доставлю, как драгоценность. Даже не уроню.
— Это угроза или обещание? — пошутил я.
Они ушли вдвоём, смеясь. Я смотрел им вслед. Было чувство лёгкой тревоги, но и внутреннего спокойствия — всё пошло иначе, и кулон остался с ней.
Я развернулся, направляясь к машине. Но в этот раз я не остался один.
На противоположной стороне улицы, между фонарём и деревом, стоял кто-то. В сером пальто, с капюшоном, полуобернувшись. Казалось, он просто прохожий. Но я почувствовал — он здесь не случайно. Я смотрел на него, и он сделал шаг назад, исчезая в переулке.
Я нахмурился. Но прежде чем я смог двинуться в ту сторону, чтобы выяснить, кто это был, из дома снова донёсся смех, и кто-то окликнул моё имя.
Я обернулся. Когда вернулся взглядом обратно — силуэт исчез.
И только где-то в глубине сознания медленно всплыло подозрение: я знал этого человека. Знал слишком хорошо.
Я медленно подошёл к тому месту, где стоял незнакомец. Переулок был пуст. Только глухой гул вечернего города и шорохи откуда-то из глубины двора. Я задержал дыхание и всмотрелся в темноту. Всё казалось обычным — серые стены, мусорные баки, тусклый свет от одинокого фонаря. Но внутри что-то не отпускало, как будто сознание цеплялось за неявное: силуэт, поворот головы, неуловимое чувство знакомости.
Я сделал пару шагов вперёд. Где-то на втором этаже хлопнула створка окна, зашуршали шторы. Подул ветер, подняв сухой мусор, и я остановился. Ничего. Никого.
И всё же... не мог избавиться от ощущения, что это не случайность. Кто-то знал, где я буду. Кто-то следил. И этот кто-то — не просто незнакомец. Он не пытался заговорить, не подошёл. Он просто наблюдал. Ждал. Как будто проверял, как я поступлю. Как будто... знал, что я что-то меняю.
Я вернулся к дому Хосока, уже почти никого не было — несколько ребят смеялись на кухне, Хосок вытаскивал мусорные пакеты, напевая что-то под нос. Он увидел меня и крикнул:
— Ты чего, бродишь, как привидение? Всё в порядке?
Я кивнул, натянуто улыбаясь:
— Да, просто... подумал, что что-то забыл.
— Ну если забудешь что-то важное, спроси у меня. Я сегодня всё записываю, — он похлопал по своему лбу. — Мозг как флешка!
— Надеюсь, не на 256 МБ, — усмехнулся я.
Он рассмеялся:
— Ха! Хотя, может и да... учитывая, что я перепутал зубную щётку с ручкой сегодня утром. Всё смешалось.
Я остался с ним ещё на пару минут, помог с мусором, чтобы отвлечься. Но внутри всё ещё зудело то чувство — не тревоги, нет. Скорее, настойчивого предчувствия, что пазл снова начал собираться. И один из его кусочков — тот человек в тени — уже был в моей жизни. Я просто не мог вспомнить, как именно.
Когда я, наконец, сел в машину, экран телефона снова загорелся. Сообщение от Сохи.
«Спасибо за вечер. Ты был особенным. И не только потому, что принёс мне пальто»
Я улыбнулся. Хотел ответить, но вместо этого просто уставился в экран. Пальцы замирали над клавиатурой.
А потом я написал:
«Я люблю тебя, Хан Сохи»
Отправив сообщение, я завёл двигатель. В зеркале заднего вида скользнула тень. Но когда я повернулся, там уже никого не было.
Когда я вошёл в дом, тишина сразу показалась необычной. Ни гула вечеринки, ни смеха друзей, ни мягкого шёпота Сохи рядом. Только щелчки часов в холле и размеренный гул системы вентиляции. В таких моментах реальность словно обнажалась — становилась прозрачной и холодной.
Я скинул пальто, прошёл по коридору. В кабинете горел свет.
— Тэхен, зайди, — прозвучал знакомый голос отца.
Я застыл на секунду, а потом открыл дверь. Он сидел за большим письменным столом, аккуратно перелистывая документы, в идеально выглаженной белой рубашке, будто только что вышел из важной встречи. В его лице всегда было что-то незыблемое, гранитное — и это ощущение сегодня казалось особенно тяжёлым.
— Ты опоздал. — Его голос был спокоен, но в нём сквозила сталь. — Я думал, ты поедешь домой сразу после школы.
— Я был у Хосока. Он пригласил... — Я замялся. Имя Сохи всплыло на языке, но я не произнёс его. — Просто собрались с друзьями.
Отец кивнул, даже не посмотрев на меня.
— Ты ведь помнишь, что мы говорили. После окончания семестра ты едешь в Германию. На стажировку. Это вопрос решённый.
Я вздохнул и опустился в кресло напротив. Сколько раз мы уже это обсуждали? Германия, стажировка в партнёрской компании, «международный опыт» — слова, которые он повторял, как мантру.
— А если я не хочу туда ехать? — спросил я, медленно, почти спокойно.
Он поднял взгляд. Впервые за весь разговор — прямо в глаза.
— Не хочешь? — Его губы дрогнули. — Это не прогулка, Тэхен. Это твоя жизнь. Ты думаешь, всё решается только желаниями? Мир не так устроен.
— А как он устроен? — Я почувствовал, как во мне закипает. — По твоим лекалам? Где я просто... проект, которому надо задать нужную траекторию?
Он медленно отложил ручку.
— Я хочу, чтобы ты не тратил свою жизнь. У тебя есть всё: талант, возможности, ресурсы. А ты тратишь время на людей, которые... не идут с тобой одной дорогой.
— Если ты про Сохи... — начал я.
— Конечно, про неё. — Голос стал резче. — Ты даже не скрываешь, что снова с ней. Эта девочка тянет тебя вниз, Тэхен. Ты не видишь этого, но я — вижу. Она не часть нашего мира.
— Может, я не хочу быть частью твоего мира, — вырвалось у меня.
Он резко встал. В его глазах вспыхнул гнев, но он быстро его подавил.
— Ты поедешь в Германию. Хочешь ты того или нет. Всё уже устроено. Билет, место в кампусе, наставник. Тебе нужно стать мужчиной, Тэхен. Ответственным. А не влюблённым школьником.
— А если я не уеду? — Я тоже поднялся, встретив его взгляд.
— Тогда, возможно, придётся пересмотреть твоё участие в компании. — Его голос был ледяным. — Я не буду тратить ресурсы на капризы.
Мы стояли в тишине несколько долгих секунд.
— Ты сам решаешь, кем хочешь быть, — наконец сказал он, — но помни, каждая минута слабости — это минута, когда кто-то другой становится сильнее. И однажды ты обернёшься — и всё потеряешь.
Он развернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.
Я молча вышел. Спина горела от сдержанного гнева. Я поднялся в свою комнату и захлопнул за собой дверь.
Раздражение, усталость, тревога — всё перемешалось. Но сквозь шум мыслей пробивалось одно чувство: я не позволю ему решить за меня. Эта жизнь — вторая попытка. И она должна быть моей.
За окном темнело. Я подошёл ближе, отодвинул штору. Город жил, как ни в чём не бывало — огни машин, силуэты прохожих... и снова.
Снова. Он.
Тот самый силуэт, в сером пальто, у противоположного здания. Стоял в тени, полуобернувшись, будто знал, что я смотрю. Сердце дернулось. Он был ближе, чем раньше. И он не двигался. Не уходил.
Я вгляделся. Снова это чувство. Что-то неуловимо знакомое в его фигуре. В осанке. Даже в том, как он держит руки в карманах.
Может, совпадение. А может, нет.
Может, этот человек — из прошлого, которое я должен вспомнить.
Или из будущего, которое я должен изменить.