Самурай

  — Она меня так раздражает. Вчера я сидела на кухне, пила свой кофе, а она такая подходит и говорит: «Знаешь, что кофе портит цвет лица? Я бы не советовала тебе на него налегать.» Какая ей к черту разница? Зачем суёт свой сделанный нос в чужие дела? А ещё вот это, — припоминает девушка, гневно размахивая руками, лёжа на кожаном диванчике, что стоит посреди просторного кабинета, — вчера в институте однокурсница раздавала всем эти дурацкие валентинки и приглашала на вечеринку в честь праздника, зачем-то и меня позвала, сказала, что её хороший друг тоже будет один. Я её послала. Неужели это вверх человеческой жизни? Парень? Зачем он мне нужен? — критично отзывается она, протягивая ладонь в баночку с конфетами, что так уместно находится возле диванчика.

— Что же, — шумно выдыхает молодой человек, поправляя на кончике носа модные черные очки, — ты продолжаешь строить вокруг себя барьер, отпугиваешь людей своей враждебностью.

— Это не враждебность, я просто говорю правду, — фыркает она, засовывая в рот арбузные леденцы, которые кажется никто кроме неё и не ест в этом дурацком кабинете, где по стенам развешаны эксцентричные картинки, от которых хочется повеситься, — и, кстати, вы совершенно не разбираетесь в искусстве.

— Почему ты здесь, Кан Сонми? — парень что-то помечает в своём блокнотике, внимательно разглядывая интересную пациентку с явным дефицитом внимания. Уже третий месяц по понедельникам и пятницам они встречаются в его кабинете, обсуждая всё то, что так угнетает и раздражает бедную, заносчивую особу, — зачем приходишь сюда?

— Мой отец, я же уже говорила вам. Он заставил меня прийти сюда, иначе я вылечу из семейного регистра, — устало вздыхает Сонми, потирая переносицу. Одна оплошность и отец уже тыкает в неё носом. Подумаешь, немного, совсем чуть-чуть подралась с его невестой. Нефиг ей было трогать фотографии мамы.

— У тебя проблемы с общением, — кивает психолог, удивляясь тому, что избалованная девчонка вообще смогла пересилить себя и начать ему рассказывать о своих мыслях. Он долго выстраивал эту хрупкую стену доверия, но один неверный шаг может сразу же всё разрушить.

— Так думает только мой отец, — цокает она языком, глядя прямо на своё отражение в натяжном глянцевом потолке. Лишиться всего того что у неё есть из-за собственного характера — крайне глупо. Хотя и работать над своими привычками она точно не спешит.

— У тебя нет друзей, — и снова этот рассудительный, спокойный голос. Кан он уже скоро начнёт сниться в кошмарах, там, где доктор Ким будет говорить это своё обыденное «тебе необходимо научиться ладит сначала со своим безумием» каждый чертов день в её бесконечной жизни.

— И так тоже думает только мой отец, — немного запоздало отвечает она, мотая головой, про себя отсчитывая минуты до окончания сеанса, закатывая глаза от тошнотворного тона блондина.

— За три месяца ты мне ни разу о них не рассказывала, — улыбается он, показывая свои обезоруживающие ямочки на щеках, складывая ладони перед собой.

— Ну... они есть, — нехотя отмахивается Кан, поджимая губы, видя, как стрелка на часах несмело касается восьмёрки, — сеанс окончен, — оповещает она, поднимаясь с диванчика, поправляя каштановые кудри, с прищуром оглядывая своего психолога. Если так рассудить, то он единственный её друг.

— Пообещай хотя бы постараться завести нового знакомого до понедельника, — и хотя он знает, что услышит очередное «у меня не получилось», но всё равно каждый раз это говорит. Потому что девушке необходимо это слышать.

— Попробую, — бурчит она, забирая с вешалки своё пальто, — и сегодня у вас ужасная рубашка не надевайте её больше.

— Всего хорошего, — усмехается Ким, кивая язвительной, но достаточно милой пациентке.

***

В наушниках Jung Joon Young и это действительно то, что расслабляет Сонми, когда ей хочется что-нибудь сломать. Она вяло откидывается на заднем сидении такси, вытаскивая мобильник из кармана пальто, листая ленту инстаграма, рассматривая очередные фотки Ли СуХёка с какого-то модного мероприятия. И, наверное, он единственный мужчина, на которого она тайно пускает слюни, пока строит из себя неприступную фею. Двуличненько однако.

Но почему она такая — она не знает. Просто так получилось. Хотя иногда и проскальзывает желание что-то исправить, особенно после двухчасового разговора с Ким Намджуном. Психолог, у которого нет никакой личной жизни, который не знает, как сменить рингтон на телефоне и который живёт с котом по имени Маус. Ужас.

— Я дома, — негромко оповещает она, снимая пальто в парадной, всовывая ноги в мягкие тапочки. И вот если никто не отзовётся — она будет даже рада. Потому что одиночество не так уж и плохо.

— Сонми, мы тут, — но из гостиной доносится голос отца, который явно чем-то увлечен, ну или кем-то. Возможно своей молоденькой невестой, что едва старше неё самой.

Вздох, наполненный отчаянием и непримиримым раздражением. Поправляет помаду на губах, натягивает неуловимую улыбку и щеголяет в гостиную. И весь это фарс ради того, чтобы на карточку продолжали падать деньги. Отец точно знает, как перекрыть кислород избалованной дочке. Но к слову она не такая уж и избалованная. Смотря в чём. Нужно ему было самому следить за её воспитанием, а не пихать каждый раз деньги, когда необходимо было внимание. Но мужики редко отвечает за свои косяки.

— Пап, — коротко кивает, усаживаясь в мягкое кресло, закидывая ногу на ногу, кусая губы. И до неё только доходит, что в гостиной отец разговаривал совсем не со своей курицей. А с каким-то пареньком, что на две головы его выше, — это кто? — недоуменно тянет она, оглядывая незнакомца. И пусть хоть отец и важный бизнесмен, но в дом он никогда не пускает лишних. Все встречи строго в офисе или ресторане. Исключение только для его замов и начальника охраны.

— Она всегда такая невежливая, — поясняет отец, зыркая на дочь недовольным взглядом, намекая, что если она не будет вести себя подобающе, то точно получит, — надеюсь, привыкнешь.

— К чему он привыкнет? — хмурится девушка, наклоняясь немного вперёд к стеклянному столику, беря в руки бокал с минералкой, — а?

— Встань и поздоровайся нормально, — злится отец, кивая на всё это время молчащего парня, — быстро! — сквозь зубы цедит он, вынуждая дочь неохотно встать с кресла.

— Ким Тэхён, — протягивает руку парень, явно намереваясь не портить отношения, но только вот девушка брезгливо оглядывает грубую ладонь и критично кривит губы, качая головой.

— Кан Сонми, — кивает она, отходя в сторону, — кто он?

— С этого момента он твой охранник, — вымученно вздыхает мужчина, уже порядком уставший от своенравного характера дочки. Она вся в мать. От макушки до пяток.

— Мы уже говорили на эту тему, и я не хочу, чтобы он повсюду за мной таскался, — и она ещё раз оценивающе разглядывает сомнительного секьюрити. Спортивное телосложение, хотя немного худощав, шатен, глаза светло-карие, одежда... ну точно не Диор. Хотя выглядит хорошо. Черные брюки и идеально выглаженная белая рубашка с крутыми запонками на манжетах.

— После покушения на Хану, я немного обеспокоен. Он будет тебя сопровождать и это не обсуждается. Да и вдруг ты снова затеешь драку? Хоть будет, кому тебя оттащить, — прямо по больному. Сонми зло скалится, всем своим видом давая понять, что ей это абсолютно не нравится.

— Какой-то ненормальный просто отправил ей на телефон фотку мертвой курицы, — разводит она руками, недоуменно смотря на отца, — какое покушение? Может это вообще кто-нибудь из её врагов. Её! Она никогда не следит за языком.

— В точности, как и ты, — хмурится отец, раздражённо выдыхая, — всё, закрыли тему. Тэхён теперь твой охранник, — и от этого хочется злиться ещё сильнее.

— Почему ты не поговорил сперва со мной? — негодует девушка, следуя за отмахивающимся отцом, что решил покинуть сей консилиум, — ты не думал, что он может мне не понравиться?!

— Он довольно симпатичный, — пожимает плечами мужчина, кивая парню, добро улыбаясь, — советую, вести себя прилично. Ему разрешено применять силу.

— Что? Папа! — удар ниже пояса. И как её отец вообще додумался до такого? — папа!

— Мне нужно работать, — отнекивается он, поглядывая на наручные часы, — я опаздываю на встречу. Тэхён проинформирован и проинструктирован. Если что-то интересует — спроси у него, — и вот отец уже говорит адьёс, снимая с вешалки куртку, снова кивая невесть откуда взявшемуся парню.

— Что за капец, — фыркает Кан, гневно разворачиваясь на пятках, сверля шатена взглядом, что за всё время сказал лишь три слова. И что ей с ним делать? Ей не нужна нянька! — чтобы я не видела тебя рядом с собой!

— Я подчиняюсь приказам исключительно твоего отца, — ухмыляется Ким, чем вызывает в девушке волну негодования и возмущения. И кем он себя возомнил? Хладнокровно, безмятежно и совсем безынтересно. Именно в этот момент Кан Сонми понимает, что её ждёт мало чего приятного.