24.Gigi
- То есть, ты ходишь на свидания с Гарри, но по уши влюблена в Зейна? - округлила глаза подруга, пытаясь проживать салат во рту.
- Я не влюблена в него.
- А как это еще понять? Знаешь, то, что он пишет тебе милые фразы в три часа ночи, не значит, что ты для него дорога. - недовольно посмотрела на меня Кендалл, продолжая свой монолог. - Я очень хорошо общаюсь с его лучшим другом. Он мне говорит, что Зейн еще не окончательно отошел от разрыва с Перри. Зейн проводит время не только с тобой, общаясь по телефону. Он проводит время и с другими. Может ты не будешь лезть?
- Я не могу, Кендалл. - прикусываю нижнюю губу, чтобы как-то утихомирить свое сердце. Да, оно очень бьется, когда я вспоминаю о Малике. - Мне нравится с ним разговаривать ночью. Может, я так помогаю ему? Может, я уже значу для него что-то?
Во мне сейчас проснулась 16-летняя Джиджи, которая была помешана на парня, который не знал о её существовании. Я сама не понимаю, почему я снова и снова совершаю эту ошибку. Нырять в людей - это медленно умирать, потому что с каждым толчком у тебя остается все меньше воздуха. В этом океане из людей и предательств тебя часто будут пинать под ребра, от чего ты будешь задыхаться и барахтаться в воде, но ты упорно продолжаешь плыть в неизвестность. Ты, наверняка, никогда не будешь знать, найдешь ли ты на дне океана клад под названием «любовь» или «дружба», потому что, по сути, это дело удачи. Кто из нас удачлив? Точно не я.
Я не понимаю, почему, ошибаясь снова и снова, я все равно продолжаю это делать? Почему я просто не могу себя контролировать и отбросить всех людей назад, жить без привязанности? Мы не можем утверждать, что привязанность - это поддержка, потому что вашего блядского «навсегда» никогда не существовало, и не будет существовать. То, что ты называешь «мы» - это временно. Совсем скоро ты снова будешь задыхаться, биться в истериках, цепляясь хотя бы за что-то. Ты будешь лезть на стену и рвать на себе волосы. Ты снова будешь обещать себе, что такого больше никогда не повториться. У тебя уйдет на это слишком много времени. Но, как обычно, в этой стене будет неустойчивый кирпич, которым и воспользуется следующий человек.
Так почему же, разбиваясь, мы не умираем? Почему не гасим в себе надежду на действительно близких тебе людей? Почему мы не перестаем впускать их в свою жизнь?
Потому что даже разбитое сердце способно любить.