∞
Длинные пальцы крепко сжимают нежную кожу, упорно оставляя расцветающими бутонами красные следы на шее. Им движет ревность и пара шотов, выпитых в баре неподалеку.
— Сука, как же ты не понимаешь! — кулак проходится по челюсти младшего.
Чимин уже прикидывает, как скрыть следы ревности своего парня. Бывшего парня, если быть точнее. Пак уже пару тысяч раз пожалел, что вообще ввязался в эти отношения. Юнги, довольно популярный в определенных кругах парень, настоял на них. Мин — стопроцентный холерик, в то время как Чимин — его абсолютная противоположность. Флегматик с замашками меланхолика.
Отдавшись раздумьям, Пак не сразу замечает удара под дых. В легких неприятно жжет, и он тыльной стороной ладони размазывает кровь из разбитой губы. Физическая боль несравнима с душевной. Именно поэтому младший пьяно улыбается. Алкоголя не надо. Он пьянен любовью. Пьянен чертовым Мин Юнги. Был, если честно.
Чимин усмехается. Старший расслабляет хватку, позволяя тому судорожно вдыхать нужные для организма и ненужные для его обладателя глотки воздуха. Секундами позже между стенами домов, построенных до ужаса близко друг к другу, эхом расходится истеричный смех. Весело, обидно и немного больно — все эти чувства смешиваются, образуя ядерный коктейль эмоций для уставшего Чимина.
— Кто тут из нас еще сука, — шипит младший, руками отряхивая пыль с джинс.
— Что ты сказал? — Юн вновь закипает, даже не замечая этого.
— Ненавижу тебя, — говорит Чимин, словно только это осознав. — Как же я ненавижу тебя! — он резко толкает Мина, но его запястье больно сжимают.
— Ты? — с силой водит большим пальцем вдоль вен на руке младшего.
Чимин старается не смотреть на него.
— Ты хоть знаешь, как я нервничал каждый день?
Пытается сфокусировать взгляд на чем угодно, кроме Юнги.
— Как часто я хотел разбить телефон, когда ты не отвечал на звонки? — голос Мина с каждой секундой становится тише.
Делает шаг назад.
— Как я хотел ударить твоих псевдо друзей, что обнимали тебя, когда мне это было запрещено из-за твоих закидонов на публике?
Юнги делает два шага вперед, не позволяя отойти от себя.
— Как же я блять сильно влюблен в тебя!
Чимин сталкивается глазами с Мином и чувствует сквозь тонкую ткань футболки холодную кирпичную стену. Путей отступления нет. Впереди Юнги с влюбленным взглядом и лживыми словами, а позади, как только что выяснилось, неостывшие чувства.
Мин рукой забирается под паковскую футболку и, царапая, проводит вдоль кубиков младшего. Чимин напрягается и, незаметно для себя затаив дыхание, пытается не поддаваться.
Ему, как никому другому, известно, что Юнги не умеет любить. Он умеет управлять. Контроль твоих переписок, жизни, тебя в целом и шантаж — основные составляющие. И вот сейчас он не упускает шанс заставить Чимина извиваться под ловкими руками, изнывая от возбуждения.
— Тсс, ты же не хочешь, чтобы кто-то услышал твои прекрасные стоны, — Мин не спрашивает, а заставляет поверить в эти слова младшего.
Чимин еле слышно поскуливает, когда Юнги, расстегнув ширинку его джинс, оттягивает резинку боксеров и касается его члена. Юнги медленно двигает рукой, замедляясь, когда Чимин начинает поддаваться вперед.
— Думал, что все так просто? — Юнги целует его шею, постепенно переходя от легких прикосновений к откровенным покусываниям.
— Юнги... — Чимин не может больше терпеть, льнет с старшему, стараясь увеличить частоту прикосновений.
Мин, словно не замечая мучения младшего, продолжает оставлять засосы поверх синяков, сделанных ранее. Чимин ноет, словно ребенок, которому запретили посмотреть мультики или съесть пару конфет на ночь. Он плюет на все запреты, выставленные в виде баррикады с его голове, и, схватив старшего за воротник кожаной куртки, притягивает его лицо напротив своего.
— Скажи еще раз, — нужда Пака в этих словах больше, чем нужда в кислороде.
— Я влюблен в тебя, — взгляд Юнги неугомонен, он постоянно мечется от пухлых паковских губ к аккуратному носику, к карим глазам.
Чим пытается уловить в нем хоть намек на притворство, хоть одну причину, чтобы бросить все к чертям и уйти отсюда. Но не находит.
— Поцелуй меня, — Пак закусывает губу и смотрит на реакцию старшего.
Мин, только услышав эту просьбу, припадает к пухлым губам Чимина. Целует резко, пытаясь в полной мере насладиться этим моментом. Пак приоткрывает рот, позволяя углубить поцелуй. Губы старшего отдают горечью алкоголя, смешиваясь со вкусом фруктового леденца, что только обнаруживает Чим. Он чувствует, как движение руки Юнги ускоряются, и отдается оргазму без остатка. Он содрогается и сжимает руки на плечах старшего, боится упасть, ведь ноги уже не держат.
Мин прикусывает чиминовы губы, языком зализывая выступившие капельки крови. Адреналин повышается, а сердце и вовсе готово пробить грудную клетку. Он последний раз проводит большим пальцем по головке Чимина, заставляя того шумно выдохнуть и кончить, и облизывает пальцы.
— И... И что теперь будем делать? — голос Чимина отдает хрипотцой, а дыхание никак не хочет успокаиваться.
— Не знаю, — Юнги застегивает штаны младшего и поправляет его футболку. — Не знаю, что будешь делать ты, — целует Пака в уголок губ. — Но я тебя отпускать не собираюсь.
Они попробуют начать сначала. У них все получится.
Хотелось бы надеяться.