Разве это правильно

  На улицы Сеула давно опустилась темнота, укрывая своей вуалью дома и магазины, парки и набережные. Где-то не так давно часы пробили одиннадцать вечера, а ветер громко присвистнул, тут же принимаясь носиться по узким улочкам. Ну а как же, столько работы. Нужно столько юбок взметнуть, касаясь холодными потоками ног спешащих домой дам, стольким людям швырнуть листья в лицо или залезть под воротник, оттягивая его и позволяя мелким холодным каплям начинающегося дождя оседать на коже, которая тут же покроется мурашками от холода. Столько дел, столько дел. Поздний вечер, плавно перетекающий в ночь, должен напомнить припозднившимся людям, спешащим домой, о том, что не стоило задерживаться, что так можно промокнуть и заболеть, запнуться в темноте о попавшийся под ногу камень и подвернуть лодыжку или и вовсе рухнуть в лужу. Но есть в таких противных сырых вечерах и что-то волшебное. Когда спешишь домой, холодный ветер бьёт по лицу, забивая в нос запах сырости, а в душе такое тёплое ощущение в клубок сворачивается, потому что скоро попадёшь домой, умоешься, переоденешься в сухую одежду и устроишься на диване с кружкой чая, а свет от настольной лампы раскрасит стены резными из-за абажура тенями.

«Осталось только выбраться из этого лабиринта», - нашёптывает раздражённый голос в голове.

Чонгук вообще-то не любитель гулять тёмными вечерами. А в такие мерзкие вечера, когда противная морось и холодный ветер, так вообще предпочитает кутаться в одеяло и видеть третий сон. Поздно очень, зарядка на телефоне успела сесть, мама наверняка волнуется, где он пропадает. Нет, ему не пять лет, он как раз недавно окончил старшую школу, но это не значит, что он сразу же стал крутым и самостоятельным. Решив сделать короткую передышку перед тем, как поступать в институт, парень нашёл себе посменную работу и принялся копить деньги, чтобы потом когда-нибудь всё же заполучить возможность съехать из родительской квартиры. Вообще-то ему этого не очень хотелось, потому что отец и мать сутками пропадали на работе, виделись они всей семьёй только за ужином, а целый день квартира была в его распоряжении. Никто не любит выходить из зоны комфорта, а подначки друзей вроде «девушку тоже к родителям на хату потащишь на перепихон?» Чонгук пропускал мимо ушей. Во-первых, что в этом такого, если дома никого нет, а у него есть своя комната, дверь куда всегда можно закрыть изнутри на замок? Во-вторых, эти самые друзья чаще всего тоже жили с родителями, а девушек своих «на перепихон» тащили то в подъезд, то на какую-нибудь крышу, если тепло, то ещё чёрт знает куда, если у самой девушки дома были предки. Так что не этим олухам над Чонгуком ржать, он хотя бы не подцепит у мусоропровода какую-нибудь дрянь.

- Чувак, вот как только снимешь хату, мы с тобой такую тусу устроим! – улыбался широко Хосок.

«Чувак, если я сниму хату, ты узнаешь об этом когда-нибудь никогда», - думал Чонгук, улыбаясь в ответ и неопределённо пожимая плечами.

Чонгук сам по себе не любил большие скопления людей, где всегда большая часть – незнакомцы. Не любил он и алкоголь, который официально смог тоже покупать тоже совсем недавно, после совершеннолетия, но который ему упорно впихивал всё тот же Хосок на любой вписке. Нет, Чон не был таким уж моралистом и не считал, что пить – это плохо, но одно дело – праздник или значимый повод, а другое – выжирать по десять банок пива, чтобы потом блевать, мучиться с головной болью, а утром выглядеть как живой труп. Ещё больше Чонгук не понимал, почему на любом сборище с друзьями надо обязательно пить. Хосок говорил, что это для того, чтобы было веселее. Чонгук считал, что если без алкогольной дымки в голове тебе с людьми не о чем говорить, а лишь тянет сидеть с кислой миной, то нужно не пиво в себя заливать, а распрощаться и уйти домой, чтобы потратить время на что-то более стоящее, чем на попытки обзавестись циррозом печени или проблемами с желудком.

- Ты скучный, чувак. Чем старше становишься, тем скучнее. Где тот Чонгук, которого я знал? Раньше ты с радостью пробовал всё новое, а теперь только бурчишь о том, как всё неправильно, вредно, никуда гулять с нами не ходишь, втыкаешь только в свой компьютер. Так вся жизнь пройдёт. Встряхнись, парень, тебе всего лишь девятнадцать, а ты уже как старый дед.

Хосок говорит ещё о чём-то, размахивает руками, смешно дует губы в своём больше показушном, нежели настоящем возмущении, а Чонгук лишь отстранёно кивает, невольно раздумывая над словами друга. Разве всё так плохо? Разве то, что повзрослел и обзавёлся мозгами – плохо? Разве то, что он перестал прожигать жизнь – плохо? Разве то, что он стал примерным сыном своей матери – плохо? Разве то, что он проводит свой досуг так, как ему комфортно – плохо? Почему его пытаются подогнать под какие-то рамки? Почему именно под такие рамки, которые ему сейчас отвратительны?

- Хён, давай договоримся. Ты перестаёшь трахать мой мозг на эту тему. Если ты называешь меня своим другом, то должен уважать моё мнение. Но если тебе кажется, что я – плохой друг, потому что больше не прихожу на твои «вечеринки», не бухаю с тобой, не трахаюсь с размалёванными девками, которых ты притаскиваешь на вписки, не ржу над идиотскими шутками твоих друзей и отказываюсь курить траву «за компанию», то давай просто перестанем общаться? Потому что я, если честно, уже просто устал от этого всего. 

Чонгуку на самом деле нелегко дались эти слова, потому что Хосок действительно хороший друг. До того, как парень поступил в институт, где его испортила местная разгульная среда, он был для Чонгука как старший брат. В меру заботливый, всегда готовый прийти на помощь и дать совет, подшутить или отвесить отрезвляющий подзатыльник. Хосок был тем, кто умел найти нужные слова, чтобы подбодрить, тем, кто не давал утонуть под тоннами книг перед выпускными экзаменами, вытаскивая прогуляться. Хосок на самом деле был очень дорог Чонгуку, у которого настоящих друзей было настолько мало, что хватило бы пальцев одной руки для их счёта. Вот только то, во что любимый хён превратился, Чонгуку не нравилось. Он не читал лекции, потому что ещё вначале понял – всё бесполезно. Он мог только быть рядом, одёргивать и отпихивать от хёна чужие руки, предлагающие лишние банки пива, сигареты или косяки, отталкивать от него развязных девушек, которые спали со всеми подряд и могли вполне заразить любвеобильного Хоупа какой-нибудь дрянью. Но потом Чонгук вдруг понял, что в погоне уследить за старшим, перестал следить за собой. И тут уже сработал инстинкт самосохранения. Если Хосок хочет идти на дно, пусть идёт. Чонгук же собирался выбираться из этого болота.

И выбрался.

К сожалению, с потерями, потому что Хосок вроде как стремился всё равно поддерживать с ним связь, они даже выбирались вместе в кино или посидеть где-нибудь, набивая животы гамбургерами и жареной картошкой, но всё это было так редко, что вскоре сошло на «нет». О том, что происходит в чужой жизни, Чонгук знал из ленты инстаграма и твиттера, да только ничего нового там не было. Всё те же фотки общих компаний, где так много незнакомых лиц, всё те же фотки столов, заставленных едой и банками пива, всё те же селки с меняющимися каждый раз девушками. У Чонгука тоже ничего не изменилось. Всё то же валяние в постели до обеда по выходным, всё тот же интернет и бесконечная лента фильмов, которые хочется посмотреть, общение с людьми по сети, всё та же комната в родительской квартире. И Чонгук с уверенностью может сказать, что счастлив, что его жизнь ему нравится, вот только...

«Для полного счастья мне нужна любая автобусная остановка. Или хотя бы какой-нибудь круглосуточный магазинчик, иначе здесь я и околею», - проносится в голове.

Вообще-то всё начиналось очень даже неплохо, когда Чонгук решил выйти погулять. Погода была наконец-то солнечная, позволяя одеться легко, а в душе проснулось желание выбраться на свежий воздух, погулять в парке, а после заскочить в какое-нибудь кафе и поесть сладкого. Отец с мамой уехали за город к бабушке на несколько дней, так что холодильник, не пополняемый маминой стряпнёй, быстро опустел, а готовить самому было слишком лениво. И Чонгук воплотил свой план в жизнь, даже успел в парке встретиться случайно с друзьями и побыть в их компании, пока тем не пришлось его оставить. Оставить в незнакомом районе слишком далеко от дома. Чонгук не сразу заметил это, распрощался и со спокойной душой пошёл дальше по узкой улочке, погружаясь в музыку.

Отрезвила его противная морось, оседающая влагой на коже. Только тогда Чонгук оторвал взгляд от асфальта и понял, что не знает, где находится. Больше жилой район, нежели торговый, лишь изредка можно было увидеть яркие вывески, мигающие в темноте, да только до какой бы Чонгук не добирался, двери под ними были заперты, а свет в окнах не горел. Всё мог бы решить обычный навигатор, но телефон умер, да и плеер собирался последовать за ним. В раздражении сдёрнув наушники, Чонгук осмотрелся и поёжился невольно. От холода и от лёгкого чувства не страха, но чего-то похожего. Узкая мрачная улица с мигающими вывесками, блики от которой раскрашивали мокрый асфальт и лужи в свои цвета, завывания ветра, ни единой живой души и неясный шорохи тут и там из-за разыгравшегося ветра.

- Отлично, просто отлично, - пробормотал парень и всё же двинулся вперёд.

Стоять на месте смысла нет, и Чонгук просто решил идти дальше, ведь ему может повезти, и он выйдет или на какую-нибудь улицу, где остановка будет, или хотя бы встретит кого-нибудь, кто подскажет направление. И надежды в каком-то смысле оправдались, потому что минут через десять блуждания по лабиринту улиц Чонгук услышал музыку. Негромкая, она доносилась откуда-то со стороны тёмного переулка, в который парень и днём бы не сунулся, но сейчас выбора не было. Спотыкаясь в темноте о свои же ноги и думая о том, что в следующий раз воспользуется балконом для «погулять» и службой доставки для получения еды, Чонгук вскоре вышел из переулка на безлюдную улочку, на которой невдалеке горела яркая вывеска. Приблизившись, парень не смог сдержать радостной улыбки и ускорил шаг. Под вывеской находилась самая обычная закрытая дверь, но в окнах горел свет, а ещё оттуда доносилась та самая музыка, которая в мёртвой тишине вокруг была слышна очень хорошо.

Добравшись до двери, Чон вцепился в ручку и потянул её на себя. Над головой негромко звякнул колокольчик, но парень и не услышал его, потому что увиденное его поразило. Это было небольшое кафе, а может быть и бар, полностью наполненный людьми. Беглый взгляд подметил оформление в музыкальном стиле, зацепился за огромное изображение улицы какого-то явно американского города, если судить по изображённым машинам, пробежался по посетителям. В центре стоял рояль, за которым сидел играющий пианист. Его музыка была непривычна слуху, но Чонгук невольно заслушался, отмечая, что всё в этом месте гармонично и связано друг с другом. Он бы так и стоял, если бы не зацепился взглядом за часы, стрелки которых сообщали, что ещё двадцать минут и будет полночь. Завтра, слава богу, на работу не нужно, но всё равно хотелось бы поскорее попасть домой. Встряхнув головой, парень начал протискиваться к барной стойке. Уж суетящийся парень в форме, которого Чонгук заметил за ней, наверняка знает адрес этого заведения и как отсюда выбраться.

***

Тэхён ненавидел работать по пятницам, но просто не мог отказать себе в удовольствии насладиться музыкой Юнги. Собственно, из-за Юнги в пятницу и творился такой ажиотаж. Музыка парня нравилась многим, а потому посетители приходили заранее, чтобы занять более удобные места. Да и занять места в целом, потому что из-за толкучки порой салфетке было негде упасть. Разумеется, эти клиенты не сидели без дела, они заказывали напитки и десерты, салаты и закуски, из-за чего Тэхён носился по залу и даже позалипать на любимые песочные часы не мог, погружаясь в нирвану. Всем что-то нужно, кто-то о чём-то спрашивает, кто-то просит счёт, кто-то просто общительный и приходится перекинуться парочкой слов.

Вообще-то Тэхён всё это тоже любил, особенно разговаривать с посетителями. Например, с пожилыми аджумами, которые рассказывали про свои семьи, про поездки за границу. Была одна постоянная посетительница, которая со своим мужем и вовсе познакомилась в Америке, когда ездила учиться по обмену заграницу. Её рассказы Тэхён любил больше всего, потому что где как не в джазовом кафе-баре рассказывать увлекательные истории про города Америки, быт местных жителей и, разумеется, их музыку. Такие разговоры за чашкой эспрессо оставляли после себя приятное настроение и тёплый бархатистый осадок в душе. Но всё это не отменяло того факта, что целый день начиная с обеда Тэхён носился взмыленным от столика к столику.

«Двадцать минут и можно будет идти домой», - проносится в голове, когда взгляд цепляется за часы.

Смена Тэхёна начинается в двенадцать утра и заканчивается ровно в полночь, что его не может не радовать, потому что само кафе работает до двух ночи. Закрывает его главный повар их небольшой кухни, на которого по неясной причине была возложена эта обязанность, но Тэхёну только в радость. Многие посетители тоже покидают заведение около полуночи, а потому на улицах уже не так тихо и пусто, отчего Тэхён немного расслабляется. Всё же ходить одному по тёмным улицам, даже если ты парень, совсем не круто, а так создаётся иллюзия, что ты и не один вовсе.

- Извините...

Негромкий голос заставляет оставить в покое кофе-машину и развернуться к барной стойке. Тэхён несколько растеряно осматривает промокшего и явно замёрзшего парня, который смотрит на него и пытается улыбнуться, да только губы не слушаются, а после подходит ближе.

- Не подскажете, что это за место? Я впервые в этом районе, никак не могу выбраться отсюда. Может быть знаете, где здесь остановка какая-нибудь?

Тэхён осматривает мальчишку и на самом деле не представляет, как тот мог забраться в этот район. Тут действительно нет никаких особенных магазинов или торговых центров, учебных заведений или хотя бы какой-нибудь библиотеки. Как вообще сюда можно забрести? Ещё и мокрый весь, похож на выброшенного в непогоду щенка.

«Или кота. Чёрного, короткошёрстого», - думает Тэхён и мысленно смеётся.

- Не знаю, как ты сюда забрался, но до ближайшей остановки добираться прилично, - улыбается он и окидывает мокрую куртку парня жалостливым взглядом. - Автобусы тут редко ходят даже днём, а остановки не крытые, совершенно точно промокнешь ещё сильнее и заболеешь. Было бы неплохо, если бы тебя мог кто-то забрать на машине. Такси в такую даль не поедет, всё равно придётся к остановке топать, чтобы дождаться его.

Парень по ту сторону стойки молчит какое-то время, кривя лицо в гримасе полной безнадёжности, а после встряхивает мокрой чёлкой и достаёт телефон. Тот даже после перезапуска не подаёт признаков жизни, убивая последнюю надежду. Его хозяин выдыхает так тяжело, словно на его плечах вся тяжесть мира, и Тэхён отходит к кофе-машине, захватывая по пути чашку. Пара мгновений, и он уже ставит её перед гостем, улыбкой отвечая на чужой удивлённый взгляд.

- Моя смена заканчивается в полночь, минут десять осталось, но мне ещё нужно будет распрощаться со всеми, так что можешь пока выпить кофе и немного согреться. Кстати, как тебя зовут?

- Чонгук. Чон Чонгук.

- Ким Тэхён, приятно познакомиться.

«Нет, не кот. Кролик. Чёрный кролик», - думает Тэхён, когда видит чужую смущённую улыбку. 

~~~