Часть 5♡
В классе было совсем тихо, ведь одноклассники отправились домой, воодушевлённые предстоящими выходными. Только одна Шин Юна неспешно вытирала доску мокрой тряпкой, наслаждаясь тем, как чисто она выглядела. Даже собственное отражение на её поверхности можно было увидеть! Лучики летнего солнца скользили по деревянным партам, а после и останавливались на шелковистых волосах школьницы, переливаясь ярким свечением. Сама девушка мило зажмуривала глазки и морщила носик, ведь солнышко так слепило, а ведь ей нужно ещё совсем немного протереть в этом месте. Сладостный запах грушевых деревьев, что расцветали в такую тёплую пору, из открытого окна залетал в помещение, изумляя нос Юны своим чудесным ароматом. А вот Харуто Ватанабэ стоял у двери её кабинета, улыбаясь тому, как очаровательно выглядела его лучшая подруга.
— Ты так дырку в этой доске протрёшь, — произнёс он, заставив Юну посмотреть в его сторону, а после и хихикнуть. — Тебе помочь?
— Ещё одну дырку сотворить? — карие глазки её загорелись огоньком веселья, которое наступало с присутствием друга.
— Остальную часть класса убрать, — мягко посмеялся он, взгляда не отрывая от девушки, что в это мгновение для него выглядела ещё прекраснее, из-за чего и сердечко в несколько раз билось чаще в груди. Хвост, в который были заплетены её волосы, совсем как у милой пони, трепался от движений и дуновения летнего ветерка, а лицо мерцало радужной радостью, которой она всякий раз поражала цветочки души парня. Юна сама среди них была большим солнечным цветочком, который жёлтыми лепесточками сиял внутри Харуто влюблённостью.
— Я уже почти всё сделала. Нужно только учительскую высокую парту убрать. Там все предметы в органайзере в полном беспорядке, — теперь уже поливая миниатюрной лейкой зелёные растения на подоконнике, проговорила она, а Харуто поспешил выполнить её задание. — Спасибо большое, Руто.
— Всегда пожалуйста, — улыбнулся он ей и закатал рукава своей белоснежной рубашки, чтобы не запачкать их в разноцветных оттенках фломастеров. Колпачков на некоторых совсем не было, потому и парню пришлось искать бумагу, чтобы как-то проверить пригодность вещей. Но поблизости не было даже маленьких стикеров со множеством милых зайчиков, на которых и была похожа его крошка Юна, оттого и школьник разрисовывал собственные ладони розоватым фломастером.
— Зайчики получились очень милыми, — выглянув из плеча своего высоко друга, приметила Юна и хихикнула. — Почему на руке рисуешь?
— Бумажек не было, — улыбнулся ей японец в ответ.
— Они, вообще-то, снизу, в шкафчике учителя.
— Ну, так даже интереснее, — засмеялся Харуто, продолжая изображать на кисти множество розоватых зайчиков, собирающих мириады цветочков. — Смотри, как они хорошо получились, — словно ребёночек, в свои восемнадцать искрил он счастьем.
— Дай я нарисую лебедёнка, — потянулась она к органайзеру и выбрала там чёрный маркер, чтобы на коже был лучше виден, — получится просто потрясающе, — хихикнула Юна.
— Рисуй на своей руке. На моей, вот, — Харуто, надув свои губки, показал подруге ладошку с крохами-зайчиками, — места живого не осталось.
— Дай вторую, — мило попросила она своего друга, вытягивая свои ладошки, чтобы взять в них большую руку школьника, которая во множество раз была больше, чем у Юны, — обещаю, что получится очень красиво.
Харуто мотнул головой, не сдаваясь и твёрдо стоя на своём.
— Я, правда, буду очень стараться, — но, конечно же, увидев её очаровательную мордашку, которая так выпрашивала нарисовать на нём изящного лебедёнка, не смог устоять, влюбляясь ещё больше в Шин. — Он выйдет настоящим произведением искусства.
Парень кивнул, давая согласие. Только умолчал о том, что для него всё, что делает малышка Шин Юна, является настоящим искусством с привкусом грушевой сладости и ванильным ароматом. Такое вот чудесное и сахарное искусство, как и она сама.