𝕷𝖔𝖛𝖊𝖘𝖎𝖈𝖐 𝖌𝖎𝖗𝖑

Они говорят, что я совершаю ошибку,
Но я бы пошла за тобой до самого конца,
Неважно, как далеко.
Я знаю, что если бы ты пошёл
По самым тёмным тропинкам,
Я бы следовала за тобой до самого кладбища.

      Чонгук медленно перебирал струны гитары, тихо шепча строчки из песни, которую я так любила. Мы сидели на кладбище, поздней ночью, сбежав из своих маленьких квартирок, пока наши родители не заметили этого, и устроились на холодной скамье.

      Мы с ним любили сбегать сюда, на это было две причины: кладбище было близко и родители ни за что не сунутся сюда. Особое место, которое мы с Чонгуком посещаем практически через каждые три дня, ещё с пятнадцати лет, когда познакомились в школе, ну и, можно сказать, подрались. Чонгук тогда, как и сейчас, был немного холоден к окружающим людям, и меня, пятнадцатилетнюю, это неимоверно бесило. Вот и чуть не сцепились друг с другом из-за высказанного мною недовольства. А потом, как иронично, оказалось, что жили мы с ним по соседству. Вот и сейчас, в возрасте девятнадцати лет, почти окончившие старшую школу, продолжаем быть рядом друг с другом и часто посещать это место вечного упокоения.

      Его и мои родители часто ссорились, пытались поставить на место нас, подростков, в голове которых вечная любовь к песням Halsey, мрачному кладбищу и попыткам осуществить мечту и навсегда сбежать из собственного «ада», заключённого в стенах наших маленьких квартир. Не то чтобы мы плохо учились или не слушались родителей, нет. Такие же, как и все, только со своими маленькими тараканами. Но почему-то всегда получали за свои глупые мечты сбежать вместе в Америку, попасть на концерт любимой исполнительницы и жить счастливо.

      Вот и сейчас, наблюдая за искрящимися звёздами на тёмном небе и пытаясь собрать их в нужные созвездия, хотя я ничего не понимала в этом, даже «Большую медведицу» найти не могла, слушала тихий шёпот Чонгука и звуки, исходящие из его гитары.

      В этом месяце было особенно холодно, несмотря на то, что страницы календаря ещё не сменились с октября на ноябрь, и обычно жёлтые листья кружили над нами, да и солнце согревало, а ночи не были, как в это время, настолько холодными, что без тёплой куртки выжить было невозможно. Чонгук сейчас сидел в одной толстовке, ведь отдал свою куртку мне, и я видела, как его тело с каждой минутой начинало дрожать. Но вот на мои попытки уговорить его пойти домой и отогреться под одеялом, выпить горячего чая и уже в тёплой постели послушать музыку увенчались отказом парня.

      Всегда он такой упёртый, словно какой-нибудь барашек! Даже когда мы были младше, Чон постоянно стоял на своём и соглашался на мои предложения очень редко, что пришлось мне однажды силой потащить его в кинотеатр, потому что он был не любителем фильмов. Одна музыка в голове, а провести время со мной за интересным фильмом всегда отказывался. Я ведь даже как-то родителей попросила уехать к дяде на ночёвку, чтобы пригласить этого парня к себе домой посмотреть фильмы и попить тёплое какао. Но всё закончилось тем, что я, захлёбываясь в слезах из-за этого придурка, смотрела комедии, пытаясь хоть как-то поднять себе настроение.

      — Может, пойдём уже домой? — спросила я его, смотря на свои немного грязные и запылившиеся кеды, ведь прошли они сегодня немало, небезопасно и через ограждения добираясь до кладбища. — Ты замёрз.

      — Всё в порядке, хочу побыть здесь ещё немного, — ответил он, взглядом остановившись на мне.

      И под его взглядом, казалось, обычным, я чувствовала, как щёки постепенно заливались краской и без внимания Чона не остались. Да уж, когда я, Пак Чеён, попадала в большие неприятности в виде того, что поругалась со многими учителями, ну или как учитель физкультуры однажды увидел мой бюстгальтер, нет, даже то, что я однажды увидела не очень приятную штуку у своего одноклассника Ким Югёма, не заставляло так гонять кровь по всему организму и смущаться от того, что лучший друг сидел совсем рядом, как сейчас.

      Даже казалось, что сидел он ближе, чем обычно, и под светом искрящихся звёзд этой осени, которые сейчас смотрели на то, как я всё же засмотрелась на своего лучшего друга и в какой-то момент захотела коснуться его ледяных, почти синих от холода губ, я даже взгляда отвести не могла от него.

      — Знаешь, — начала я, а с каждым произнесённым словом в воздухе виднелся пар, исходящий из моего рта, — родители говорят перестать дружить с тобой. Подумаешь, подрался однажды, и то из-за меня… — я притихла, не зная, что сказать дальше.

      А он смотрел на меня, не смея проронить ни слова, пока я теребила свои пальцы от волнения. Всегда же сидели вот так, и только в эту ночь я начала как-то странно смущаться от присутствия Чонгука рядом, от его близости, даже от того, как прекрасно пахла его куртка, которая всё ещё висела на моих плечах.

      — Они твердят о том, что общение с тобой ошибка, — продолжила я, — но я бы хотела быть с тобой и дальше, — я глупо потёрла тыльной стороной ладони щёку, надеясь, что румянец — это какое-то красное пятно, которое можно было бы легко оттереть. Дурочка.

      — Почему же? — спросил он.

      — Потому что ты мой лучший друг, — пробормотала я, заметив его поджавшиеся губы.

      — Только друг?

      — Да, — ответила я, откинув в сторону недавнее дикое желание поцеловать его и трепещущее сердце. Он друг, Пак Чеён, тебе нельзя думать о нём как о парне, иначе вы не сможете больше дружить. Иначе дальше будет точка невозврата и вы не сможете больше вернуться к прежним отношениям.

      — А ты мне нет, — его слова заставили удивиться и уставиться на него, в немом шоке смотря на брюнета, — потому что ты мне нравишься.

      Я ещё более удивлённо посмотрела на него, на его смешок от моей реакции, потому что глаза мои были сейчас точь-в-точь как у рыбы, а произнести хоть что-то даже была не в силах. Я сейчас словно попала в романтические американские фильмы, которые смотрела без Чонгука, в своей маленькой комнате, пока родители сидели в зале и вместе смотрели телевизор. Только вот этот романтический фильм был снят на кладбище, ха-ха. И его главной героиней была немного тормознутая Пак Чеён.

      Чонгук аккуратно убрал прядь с моих волос, наклонившись ближе, а моё сердце из-за его действий начало биться в бешеном темпе, пело песню о первой любви, а тело заставило дрогнуть от холодных губ Чонгука, которыми он прильнул к моим, вовлекая в неловкий поцелуй.

      Поцелуй, на который я ответила.

      Говорила я про точку невозврата, а теперь вот так вот отвечала на поцелуи парня, обхватывала его замёрзшие щёки и ощущала тепло от того, что границы дружбы летели к чертям собачьим и мы теперь наслаждались трепетом сердца, что вызывало эти неловкие касания губ.

      Целоваться с Чон Чонгуком на кладбище, да уж, я и мечтать об этом не могла. А потом и сама не поняла, как начала желать о том, чтобы эта ночь не заканчивалась. Чтобы звёзды октября продолжали сиять над нами, чувствовать холодок по всему телу из-за не самой прекрасной погоды, хотелось ощущать его губы на своих ещё дольше, а после глупо улыбаться друг другу. Хотелось…

      А затем тот прекрасный момент нашего с ним поцелуя прервал звонок мамы, которая, оказывается, уже написала кучу сообщений, но я даже не замечала этого. Видимо, слишком отвлеклась. И мне пришлось остановить Чонгука, себя и свои мечты, точнее, сделать небольшой перерывчик, а потом можно и продолжить начатое.

      — Да, — немного дрожащим голосом проговорила я, немного боясь разъярённой матери. Мне после прошлого раза досталось двумя неделями занятий математикой, так что конечно я буду бояться очередного наказания от неё! Математика — это ведь такой ужас, бр-р.

      — Ты где? — недовольно проговорила она, а я уже чувствовала, что получу за свои долгие прогулки. Ну или, в лучшем случае, меня запрут дома и придётся контактировать с Чонгуком как тюремный заключённый.

      — Гуляю…

      «Нет, мам, я целовалась со своим другом, и ты немного помешала нам. Вернусь, когда вдоволь нацелуюсь». Было бы здорово, если бы мой язык ляпнул ей такое. Здорово настолько, что на этом самом кладбище меня и закопают. И Чонгук уже будет сидеть возле моей могилки и петь мои любимые песни, очень романтично. Но лучше воздержаться от такой романтики, Пак Чеён.

      — Чтобы была дома через полчаса, иначе я выброшу все твои вещи в окно.

      Ну и, как бы сказать, потом нам с Чонгуком пришлось вообще уходить, потому что он тоже не хотел, чтобы я получила от своей матери чайником по голове. И лучше бы она спала к моему приходу, но такое ведь вряд ли будет, ха-ха.

      Но Чонгук держал меня за руку, переплетая наши пальцы, и это даже немного успокаивало. Жаль только, что он не сможет так держать за руку, когда меня будут отчитывать за поздние прогулки. И когда это я начала так мечтать и улыбаться от всего происходящего за эту ночь?

      Мы вновь прошли через то ужасное ограждение, протиснуться через которое было проблематично, но если как надо втянуть живот, будет казаться, что так легче. Ну мне так казалось, ведь после этого действия я всегда проходила через ту дырку. И, слава богу, мы не попались охраннику, который обычно замечает наше присутствие. Но, наверное, сегодня он крепко спит и даже не подозревает о нас и о нашем небольшом секрете в виде соприкосновений холодных губ.

      Чон рассказывал мне о звёздах, о созвездиях, а я внимательно слушала его, не смея перебивать. Мне всегда интересно слушать его рассказы о том, что так далеко от нас, ведь это так увлекательно слушать что-то, о чём нисколько не знаешь, но хочешь разузнать о всех секретах этих небесных тел.

      И мы медленно шли к нашим домам, совсем не боясь того, что мама сдержит своё обещание и точно вышвырнет все мои плакаты, одежду и прочее барахло к чертям на улицу и вряд ли потом пожалеет меня. Но я сейчас радовалась присутствием Чонгука рядом и для счастья этого хватало.

      Ведь потом мы разойдёмся по своим домам и встретимся только в школе, а до занятий ещё около семи или восьми часов и соскучиться по своему другу… а нет, мы же теперь можем назвать себя парой? Ну, в общем, я безумно соскучусь по нему за то время, пока буду лежать в своей кровати и глупо улыбаться в потолок, касаясь губ. И когда это я оказалась втянутой во всю любовную ваниль, которую особо не переваривала? События жизни всё-таки не предугадать. Вчера ты считаешь, что вы друзья на век, а сегодня вы целуетесь на кладбище, плюя на все слова о дружбе и поддаваясь теплу друг друга. Вот так вот. Такая она интересная штука, жизнь.

      — Давай встречаться, — увереннее сказала я, а от моих слов Чонгук резко остановился, что чехол с его гитарой чуть не соскользнул с плеча.

      — А мы разве не встречаемся? — недоумённо спросил он, вызвав у меня улыбку, и я крепко обняла парня, уткнувшись носом в приятно пахнущую толстовку парня, запах который всё больше и больше начинала любить.

      Полчаса уже как пять минут назад прошли, и я задницей чувствовала, что получу взбучку от матери, но постоять вот так вот в объятиях Чон Чонгука настолько прекрасно, и ещё прекраснее целоваться сейчас, почти возле дома и под сияющими над нами звёздами этого холодного месяца, что сердце начинает трепетать. И кто мог подумать что походы на кладбище настолько увлекательны и принесут с собой незабываемые ощущения в виде первого поцелуя с лучшим другом, первые отношения и очередной нагоняй от мамы? Вот и я не могла представить это до сегодняшнего дня… или ночи. Хм, подумаю об этом позже.