deathbeds
That little kiss you stole
It held my heart and soul
And like a deer in the headlights I meet my fate
Don't try to fight the storm
You'll tumble overboard
Tides will bring me back to you
(🎵Bring Me The Horizon - "DEATHBEDS")
***
Вечер. Ванная с некоторым количеством ледяной воды. Очередной срыв, таблетки. Лампочка в ванной отдыхала, свет шёл только из коридора, но даже он не мог осветить всю картину полностью. Адам лежал без верхней одежды, босяком, в холоде, который так его грел, был теплее любви матери, теплее холодных антарктических глаз его сестры, даже теплее уже остывших чувств отцовства у его второго родителя, гетерохромия чьей бабушки передалась ему.
А может, ему только казалось, что вода теплее? Стелазин при больших дозах притуплял его физическую боль, это было единственным минусом для Адама, но также плюсом было то, что он притуплял и его чувства к окружающему, становилось откровенно похуй и не больно, поэтому махинации с острым были особо опасны в этот момент, но его это не смущало, потому что, как понимаете, похуй.
Мне никто не нужен. Мне и одному хорошо. Пусть все ненавидят меня за то, что я такой, какой есть, я не хочу притворяться таким, каким они хотят меня видеть. Да, я ничтожное чмо, которое не может ничего поделать с тем, какое оно бесполезное и жалкое, потому что не знает, как, и знать не хочет. Да, я такой. Я себя ненавижу. Другие - тоже. Хотя бы в этом мы похожи.
Адам дрожащими от холода и передоза таблеток руками поднял тетрадь с пола и перепрочитал свой стих.
Наверное, больше не пригодится. Даже не полная.. жаль..
Адам закрыл глаза и очутился под водой. Когда он открыл глаза, резкий свет заставил его защуренно смотреть вверх за волнами и бликами и переливами света на поверхности воды, но постепенно они начали мутнеть, становилось темнее. Адам опускался всё ниже, всё глубже. Он очень ярко чувствовал, как большое давление всё сильнее сжимает его лёгкие с остатками кислорода в них, конечности немели, а глаза следили за тем, как белая точка всё уменьшается, вплоть до тех пор, пока не изчезает вовсе.
Он был на глубине, он чувствовал движение воды, звуки китов и дельфинов, рыбьих стай на дальности нескольких километров, он был в покое.
Не на долго. Что-то резко вытянуло его из воды, рот наполнился слюной, сработал рвотный рефлекс и его вывернуло наружу под давлением на область под языком. Он попытался открыть глаза, но у него плохо это получалось, сил не было. Сквозь щель глаз он увидел светлые волосы и большое красновато-чёрное пятно клетчатой рубашки вокруг. Бросил затею, закрыл глаза. Сделал резкий жадный вдох и медленно выдохнул.
- Слышишь меня? - в ушах звенело, но он отличил обеспокоенный голос Марка. Адам не смог ничего сказать и лишь кивнул. - Что нужно делать? - продолжил он.
Адам не знал, что делать. Обычно до такого сильного передоза не доходило, обычно всё само проходило. Парень из последних сил поднял свою руку и пальцем показал куда-то вне ванны. Марк пытался уследить за целью Адама, но тот не долго держал руку и поэтому ему стоило только догадываться, на что он показывал: тетрадь, телефон, стелазин, пол, шкафчик?!
Тетрадь. Интересно.
Марк одной рукой взял тетрадь и прочитал немного.
Стихи. Это он пишет?
Он решил не тратить время на бесполезное и, закинув тетрадь себе в рюкзак, вернул внимание на Адама.
- Слышишь меня? - повторил он, ощупывая его пульс на шее. - Ты ледяной, - испуганно продолжил он.
- Поищи, - еле выдавил Адам хриплым голосом. - Что делать.
***
- Адам?! Я стучала, никто не открыл.
Пиен зашла в дом, оповещая о своем приходе, но никто так и не отозвался.
- Адам?! Ты дома?
Она решила поискать его и пройтись по всем комнатам, последней была ванная. Она прислушалась и постучалась.
- Адам?
Марк дернулся от этих слов.
Что она здесь делает?
Под его руками лежит парень при смерти, а тут ещё гости подошли. Марк не решался подать голос, сейчас ему нужно было быстро научиться, как делать укол в вену. Два укола. Два препарата.
Ручка двери щёлкнула, Пиен вошла и взвизгнула чуть громче обычного, когда увидела.
- Что с ним?
- Помолчи, нужно сделать укол. Ты умеешь делать?
- Нет! - удивилась та. - Я даже крови боюсь.
- Вот чёрт! - возмутился он и взял телефон в руки. Нужен аминостигмин и рибоксин.
Марк взялся за одну коробочку и начал читать.
- Не медли! Нужно скорую вызывать.
- Нет, стой на месте и помолчи, хорошо? У него передоз нейролептиков, он пытался покончить с собой. Об этом нельзя знать родственникам, я это очень хорошо понимаю! Ладно?!.. А какой у него вес? Ох, Адам!
Марк брал на глаз, хотя и боялся, что не отгадает, но он надеялся, что он не сделает хуже и не убьет его окончательно. Он дрожащими руками набрал раствор в шприц и, попутно читая инструкции в телефоне, делал всё, как там написано: выдавил остатки воздуха до первой капли, продезинфицировал кожу спиртом и, прижимая два пальца на расстоянии друг от друга, нащупал вену. Теперь самое сложное: вколоть иглу и ввести препарат.
Марк сделал глубокий вдох и, борясь с трясущимися руками, вколол препарат.
- Попал, - свободно выдохнул он. - Следующий.
Пиен тихо наблюдала за его действиями и пыталась понять, что происходит. Почему он пытался покончить с собой? Что с ним стало?
- Всё, - он положил последний шприц на пол и стал ждать результатов. В принципе, ничего не должно пойти не так: он промыл желудок, дал ему солевое слабительное на всякий случай, даже если он всё вывернул, сделал уколы, которые надо будет повторить через 20 минут и через час, теперь надо ждать.
- Что с ним? - Пиен повторила свой вопрос.
- Я же сказал: он наглотался таблеток. СУИЦИД. Понимаешь, нет?!
- Не кричи, - Адам подал еле заметный голос и дёрнул головой. Марк присел к его лицу.
- Ты как? Легче? - тут же спросил он.
- Мхм.
***
- Иди домой, я останусь с ним, - Марк стоял у двери его комнаты рядом с Пиен.
- Я вообще не к тебе приходила, а к Адаму. Я никуда не уйду, пока он не придет в себя.
- Зачем? Что-то срочное?
- Он два дня в школу не приходил, я и пришла к нему.
- Вот, ты видишь, почему он не приходил, а последствия уже лечатся, поэтому вали. Пожалуйста.
Пиен тяжело вздохнула и потерла глаза. Она пыталась быть более вежливой с ним, чтобы не портить отношения, так как они и так были не самыми лучшими друзьями.
- Вы с ним близко общаетесь?
- Вполне, - как бы будучи довольным собой, сложив руки на груди, сказал Марк и опёрся плечом об дверной косяк. - Тебе ли не все равно? Опять будешь сплетни распускать?
За свои слова Марк получил пощечину.
- Как ты смеешь так говорить? Я никогда не распускала сплетни, о тебе - тоже. Язык у тебя без костей.
- Как раз таки наоборот. Ты понимаешь, о чем я. Люди предвзято относятся ко мне и к таким, как я. Поэтому я отношусь к вам так же. Адама всю жизнь гнобили в школе, и тут вдруг нашелся человек, который относится к нему хорошо? С чего бы? Отличница, активистка, чуть ли не первая красавица школы, да просто умница. С хуя ли ты вдруг забеспокоилась о нём?
- Не знаю, знакомо ли тебе это понятие, но он - мой друг.
- "Здрасьте, присаживайтесь", нахуй. Я - его друг. Прошу, уйди. Ты же видишь, с ним все хорошо. Не умрёт, и замечательно.
- Какой же ты невыносимый!
Пиен резко развернулась и ушла, топая кедами по лестнице и с громким хлопком закрывая за собой дверь.
- Взаимно, - тихо вздохнул Марк и заглянул к нему в комнату. Адам всё так же лежал на своей кровати, как его уложил Марк. - Ты в сознании?
Адам кивнул, не открывая глаз, но вдруг решил подать голос.
- Тонометр, - он протянул руку к краю кровати и указательным пальцем показал вниз.
- Под кроватью?
- В коробке, - Адам кивнул.
Марк не стал его лишний раз спрашивать и сам поискал, как мерить давление.
После несложных махинаций он озвучил цифры Адаму.
- Низкое, - выдавил тот. - Допамин.
Марк не ответил, он быстро нашел допамин и разобрался сам, вколол ещё и допамин.
Тишина длилась недолго, Марк подал голос.
- Я боялся, что ты умрешь.