крылья
Шук, шук.
Нож с еле слышным хрустом проходит через кожицу бледного желто-зеленого овоща, гладко скользя по сочной мякоти и отделяя от него круглый кусок цукини. Нож повторяет это движение под ритм песни.
Адам занимался готовкой на кухне. Несколько минут назад он поручил Марку включить стирку, а сам стоял за доской с ножом в руке. Шайбы цукини стали превращаться в кубики. Вместе с вокалистом группы, Адам начал петь и слегка покачиваться в такт.
- Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене, и я вижу свежие шрамы на гладкой, как бархат, спине. Мне хочется плакать от боли..
Из соседней комнаты стали явно слышны шаги Марка, поэтому Адам перестал подпевать Бутусову и продолжил нарезать овощи молча.
- Это русский? - удивился Марк, прислушиваясь к песне.
- Угу, - тихо ответил парень.
- Мне было очень интересно послушать, как ты поешь, особенно на русском. Почему ты перестал? - без отговорок, прямо спросил Марк, опираясь о стол рядом.
- Ну.. я не знаю. Неловко как-то. Не умею петь.
- А по мне, даже хорошо получается. Да и песня.. красивая очень. Не знаю, о чем там поется, но она классная.
- "Крылья" называется. Поют Наутилус Помпилиус.
- Ух ты, и звучит, как вальс. Откуда ты знаешь эту группу?
- Папа их любил. Единственная русская группа, которую он обожал. Остальные тоже слушал, наверное. Но я о них не слышал от него.
Марк молчал, не зная, что сказать. Адам закончил с нарезкой, помыл нож, доску, и убрал их на место.
- Я даже не знаю, что сказать, - он чувствовал себя некомфортно от того, что заставил Адама вспомнить об отце.
- Можно? - Адам положил одну руку ему на плечо, второй обхватил его за другой локоть и встал в позицию вальса. Адам отвёл левую ногу назад, при этом прижимаясь щекой к его ключицам, повел за ногой вторую и стал тянуть за собой Марка, повторяя движение ног в вальсе. Очень скоро Бутусов замолк, пошло соло скрипки, парни стали неспеша кружить по кухне под музыку, пока последняя скрипка не смолкла. Под конец Адам плавно закружил его на месте, обвил шею руками и плавно опустил их. Тогда Марк почувствовал, как его цепляла эта песня, хоть снаружи Адам казался совсем несдвигаемым, он очень хорошо чувствовал ритм и музыку, этот маленький вальс поразил светловолосого проникновенными движениями Адама, словно он занимался танцами очень давно.
- Ты занимался танцами? - тут же восторженно спросил он. Адам издал довольный смешок и вернулся к столу, беря в руки уже подготовленную сковороду.
- Нет, я серьезно, - Марк все же не мог отойти от впечатлений. - Это было круто. Даже если так коротко.
- Нет, не занимался никогда. Но я давно хотел попробовать повальсировать под эту песню. Она идеально подходит для этого.
- Не то слово, - Марк все так же восхищённо выражался, не переставая улыбаться. Заиграла другая, снова русская песня. И кажется, исполнитель был тот же.
Кинув совсем небольшой кусочек сливочного масла на сковороду, Адам провел им по всей поверхности, подождал, пока оно начнет пузыриться и закинул туда кубики моркови.
- Твёрже всех морковь, она первая, - вслух объяснял он свои действия. - Если нужно, чтобы лук получше приготовился, следом нужно класть его.
Он взял миску с полукольцами лука и закинул их следом, понемногу перемешивая второй рукой морковь и поступающий лук.
- Пока открой, пожалуйста, банку с горошком, - обратился он к Марку. - Теперь постный томатный соус, из специй горошки черного перца и лавровые листы, это идеальное сочетание, и следом цукини. Он нежненький, поэтому ему нужно совсем немного, чтобы приготовиться и не успеть сильно пережариться. Да его можно и сырым кушать, на самом деле. А горошек уже готовый, он добавляется уже после того как выключается огонь, потом...
Адам комментировал все свои действия последовательно и наблюдал за тем, чтобы Марк следил за ними. Он ведь обещал приготовить нечто вкусное без обильного добавления соли. А Марку было крайне любопытно это посмотреть и тем более, попробовать.
Закинув горошек в смесь овощей, Адам хорошо перемешал это лопаткой и накрыл крышкой.
- Пять минут. Кстати, горошки перца и лавровый лист активно используются, когда в России делают заготовки соленых огурцов на зиму. Кто-то не только огурцы так закрывает, там у кого на что мозгов хватит, на самом деле.
Он придвинулся чуть левее и поднял крышку с другой кастрюли, где уже лежала чудо-каша из России, которую Марк видел впервые в своей жизни.
- Гречка, - улыбнулся он. - Я даже не знаю, как это будет на английском, но на русском это "гречка". А, секунду, - он решил свериться в интернете.
- Buckwheat, - продолжил Марк. - Я уже посмотрел.
- А, вот, немного полезной инфы тебе.
Адам попробовал на соль немного из сваренного и довольно кивнул.
- Она очень хорошо заходит с молоком, лучше со сливками десяти-процентными, но можно и просто масло сливочное и молоко, для лучшего вкуса нужно чуть больше посолить, конечно, но это только при подаче, да и тем более, сегодня тут все почти пресное, поэтому да. Просто черный и красный перец. Забавный факт: в России так мало кто ест.
- А это они же поют? - поинтересовался Марк.
- Да, песня "солнце".
- Теперь у меня есть новая любимая группа. И она русская, очень клёво.
- Хочешь, можем потом посмотреть фильм один русский, там в начале играет этот самый вальс. Интересно, есть с английскими субтитрами?
- Да поищем, - Марк довольно потёр руки.
Адам стал накладывать гречку в тарелки с глубоким дном, себе положил буквально пять ложек и залил молоком в таком соотношении, как с хлопьями для завтрака, а для Марка он положил вполне больше, чтобы тот лучше поел и наелся, понимая, что у того есть аппетит, который совсем отсутствует у него о самого. Добавил молока, как себе, но сначала перемешал ее с кусочком сливочного масла. Когда залил это молоком, тонкая жёлтая пленка поднялась наверх, но присолил и приперчил для него. В отдельные ёмкости он разложил по приготовленному рагу и накинул пару горошков перца для того, чтобы Марк попробовал их отдельно.
Гость лишь наблюдал за аккуратностью и уверенной сосредоточенностью его движений и то ли дело восхищался его грацией.
Ну и конечно же ужин не обошёлся без их снобских, можно сказать, разговоров о еде и ее вкусе, и внешнем виде, а ещё о том, стоит ли переходить на полезное питание и остальные скучные для большинства людей темы.
- Так, сейчас поищем.
Адам сел на кровать и стал набирать в браузере "фильм брат английские субтитры". Марк сел следом и стал наблюдать за рунетом. Фильм нашли, поставили. Ничего особенного и интересного не происходило, две бутылки вина из рюкзака Марка, послезакатное небо, резкое желание посидеть на крыше, выпить и потупить взгляд на медленно проявляющиеся звёзды. А ещё холодный ветерок, который не мешал Адаму наслаждаться видом. Пока Марк смотрел фильм, Адам решил выглянуть в окно и посидеть на подоконнике ногами наружу, похлебывая свою открытую бутылку и уже почти допивая ее.
Через несколько минут Марку стало скучно сидеть и смотреть фильм одному. Он поставил его на паузу и решил подойти к Адаму.
- Поделишься местечком? - спросил он, выглядывая из-за плеча парня.
- Могу вниз или на крышу лечь.
- Вниз не надо, - спохватился Марк, Адам же хихикнул со своей шуточки и подвинулся, присаживаясь на выступ под окном и свесив ноги вниз.
Диалог не продолжился и они просто сидели в тишине, слушая мельком проезжающие машины и рев сверхзвукового самолёта где-то там в далеке. Адам добил свою бутылку и поставил ее рядом, а сам улёгся на крышу спиной и громко вздохнул. Марк сидел, опираясь на ладони, смотрел в другую сторону и явно думал о чем-то, что Адам хотел знать. Тот перевел взгляд на его руку и стал медленно тянуть к ней свою, коснулся ее и стал водить пальцами по ладони, словно изучая поверхность. Марк еле ощутимо дернулся от этих движений и сразу же посмотрел на руку, будто хотел убрать ладонь, но не осмелился.
- Почему ты боишься прикасаться ко мне? - этот вопрос пришел Адаму в голову совсем неожиданно, когда он стал перебирать моменты, когда они соприкасались друг к другу.
- Не боюсь..? - Марк ответил, не раздумывая.
- М-м, - Адам отрицательно мотнул головой. - Не ври.
- Просто... Не хочу, чтобы тебе вдруг стало неприятно.
Марк приподнял руки и лёг спиной на крышу рядом с Адамом, а тот, в свою очередь, нежно обхватил его ладонь и притянул к своему лицу, проводя его пальцами по своей щеке и медленно проскальзывая к шее, Адам довольно улыбнулся и вздохнул.
- Мне без тебя скучно смотреть, - добавил Марк спустя какое-то время.
- Пошли.
Парни переместились на кровать, сели с двух сторон от ноутбука и включили фильм. Адам мельком посмотрел на все ещё запечатанную бутылку Марка и решил достать ее, ногой подбирая под себя. Когда он открыл ее и сделал пару глотков, Марк, словно не верил своим глазам, перевел на него вопрошающий взгляд. Адам убрал бутылку на комод со своей стороны и прилёг чуть ниже, обнимая его руку и прижимаясь к нему, как котенок.
"Его невозможно не обожать", - единственное,что пронеслось у Марка в голове, когда тот почувствовал, как Адам пытался удобно устроиться, но у него это не получалось. Тогда Адам оставил свои попытки, приподнялся со спины, перекинул одну ногу через Марка и решил сесть на него.
- Надеюсь, не раздавлю, - добавил он, опираясь о его плечи и слегка причесывая его блондинистые локоны. Марк делал вид, что не замечал его и пытался высматривать то, что происходит в фильме.
- Эй, - Адам наигранно возмутился, пытался поймать его взгляд. - Смотри на меня, - он взял его за руки и положил их на свои скулы, а сам приобнял его за плечи и приблизился, желая поцеловать. Марк долго смотрел в его глаза, любовался тем, что тот наконец снял одинаковые линзы, и специально ждал, пока Адам поцелует его, нежели Марк сделает это снова сам.
- Смотрю. Что дальше? - Марк довольно ухмыльнулся, вскинул брови.
Этот ответ дал Адаму понять, что ничего ждать не стоит, поэтому он медленно приблизился к его лицу вплотную, его дыхание стало тяжёлым и шумным, Марк довольно ярко чувствовал, как сильно забилось его сердце. Он перевел взгляд на его полураскрытые губы, они источали жар дыхания.
Его губы слишком чувственные, это... слишком.
Мысли Марка так громко звучали у него в голове, что создавалось ощущение, что он высказывал это все вслух, а Адам слышал его и специально вел себя так, чтобы его мысли стали ещё более громкими. Только так можно было объяснить то, что кудрявая голова никак не хотела останавливаться своими губами на одном месте и плавно двигалась, так ещё и сам Адам не мог усидеть на месте и словно устраивался поудобнее на его бедрах. Спустя долгое мучение, светловолосый не выдержал и притянул его к себе сам, целуя в губы. "Да и как раз мои руки уже на его лице были..."
Адам прижался к нему телом, скорее расслабился, когда тот стал плавно гладить пальцами его кожу на лице и шее, кожу бледную и болезненную, до которой Марку постоянно хотелось дотронуться и ощутить, какая она прохладная. Но чем ниже он спускался, тем теплее становилось его рукам.
Адам словно специально приподнялся на коленях, когда Марк спустил руки по его спине и плавно завел их под его футболку, обвивая его голую и довольно теплую тонкую поясницу, проводя при этом слегка надавливающими пальцами по кругу. Адам тихо простонал ему в губы от непривычных и довольно приятных ощущений. Он отстранился от Марка и слегка неуверенно припал к его шее, стал аккуратно целовать ее вдоль, пока не добрался до его мочки.
- Не хочешь местами поменяться? - тихо спросил Адам, приблизившись его уху. Тогда Марк приподнял его к себе за лицо и посмотрел ему в глаза.
- Ты очень лёгкий, я намного тяжелее, - с некой печалью ответил он, при этом приобнял его за талию и поднялся с места, более устойчиво опираясь спиной о спинку кровати. - Смотри, и мне было совсем не тяжело.
Марк согнул ноги в коленях и притянул к себе Адама так, что он лег ему на грудь щекой и звучно выдохнул, источая вздохи печали в концентрате. Услышав это, Марк утешительно потрепал его кудряшки и поцеловал в макушку.
- Полежи так, пока вино не выветрится. Будет лучше.
Даже если трезвая часть Адама и понимала, зачем Марк это сделал, то сейчас она не думала вообще, пьяная часть заняла все его пространство и не давала логически и разумно мыслить.
Конечно же поэтому Адам не понимал, что в пьяном виде Марк не хотел допустить, чтобы вдруг произошло что-то, чего бы Адам не хотел трезвым, и все люди знают, что лучше так не делать никогда.