Серая мышка

Ну вот и вам новая глава 😊 дорогие читатели, если хотите обо мне узнать больше можете подписаться на:
1)instagram/Blumores
2)we heart it/blumores
3)ask.fm/blumores
😊😊 буду радо познакомится :)))

Интересно, почему все считают, что в аду жарко? По мне так холод намного болезненнее. От холода больше бед. От него умирают.

Мне так холодно. И страшно. Я еще не поняла чего бояться. Но меня трясет. Это страх или озноб? Я знаю, чтобы окончательно не потерять сознание, мне нужно открыть глаза. Но все тщетно. Я не могу. Так странно, я никогда не задумывалась, как прекрасно видеть. Давай, Мэри, ты сильная.

Не получается.

Может я умерла? Но почему мне тогда совсем не больно? Что произошло?

На секунду мне удается раскрыть глаза. Ничего не увидела. Еще раз. Давай, Дэвидсон. Я медленно отрываю ресницы друг от друга. Так много крови. Она везде. Ее аромат летает по воздуху. Она стекает по лицу, по телу. Я ничего не чувствую. Скорее всего, это шок. Вдруг сильный визг наполняет голову. Громко. Я зажмуриваюсь, в надежде, что сейчас это пройдет. Но нет. Разум затуманивается. Я пытаюсь дышать. Неожиданно, что-то изнутри вырывается, и я начинаю кашлять. Изо рта выплескивается кровь и падает на уже красную подушку безопасности. Больше нет сил, видеть все это. За все время мое тело ни разу не пошевелилось. Я не чувствовала его. Мысли путаются. Воспоминание, моменты. Как же тяжело дышать. Я пару раз слабо моргаю, прежде чем закрыть глаза. Спи, Мэри, Сладких снов.

***

Казалось, все в этот день сложилось против девушки. Скорая долго не приезжала. Было много пробок. Даже с сиреной врачи не могли пробраться через поток машин. Время шло. На счету была каждая секунда. Приехав на место, доктора заметили, что спасатели разрезают машину. Когда Мэри наконец вытащили, ее сразу погрузили на носилки и стали производить немедленную реанимацию. К месту событий приехала полиция, а вслед за ней телевизионная группа.

Луи решил отвлечься от физики и перекусить. Он нашел в холодильнике оставленный мамой салат и, взяв вилку, уселся за стол, попутно включая телевизор. Показывали новости. Какая-то авария. Парень сразу же переключил на музыкальный канал. Лишь спустя пару секунд он понял, что где-то видел машину из новостей. Вилка выпала из рук. Он судорожно схватился за пульт и переключил обратно. На экране была женщина на фоне разбитой в хлам машины. Было видно, что автомобиль резали, потому что он был без двери и куска крыши. Весь асфальт усыпан осколками стекла и о Боже... Там везде кровь. На дороге, на машине, везде.
"... за рулем которого была девушка. Сейчас она находится в больнице Святого Павла. Медики оценивают ее состояние как критическое. Водитель джипа и виновник аварии скончался на месте. Минуту. У нам поступила информация о том, что имя девушки Александрина Дэвидсон..."

Луи нажал на красную кнопку. Дыхание участилось. По телу прошла жуткая дрожь.

-Мэри, - шептал Томмо. - Моя девочка.

На глазах выступили слезы. Сердце колотилось, как бешеное. Резко встав из-за стола, он бросился к двери. Быстро обул кеды, не завязывая, и прихватив куртку, выбежал из дома.

-Милая моя, ты только дождись меня, - парень сжимал руль и давил на газ. Добравшись, наконец, до больницы, он со всех ног бросился в здание.

-Куда отправили девушку после аварии? - Луи почти кричал, переводя дыхание после бега.

-Девушку? Так, сейчас ей делают операцию на третьем этаже. Можете посидеть у дверей, но внутрь вас не пустят.

Ничего не ответив, Томмо побежал к лестнице, потому что ждать лифт, было бы слишком долго.

Вот он уже сидит напротив операционной. Парень закрыл лицо руками и поставил локти на колени. На глаза накатывали слезы, но он сразу, же их вытирал. "Зачем плакать, все же будет хорошо" - думал Луи. Казалось, что у него отобрали воздух, обрезали крылья. Хотя говорят, что нельзя сравнивать девушек с кислородом. Вдыхая воздух, мы рано или поздно должны его выдыхать. Это природа. Но выдыхать Мэри ему не хотелось. Что, если Лу ее больше никогда не увидит? Что если он больше не коснется ее мягкой кожи, не вдохнет аромат ее тела. Такой фруктовый и невероятно сладкий. Она была другая, не такая, как все. От Мэри сносило крышу. Он смотрел на нее, но никак не мог насмотреться. Что если больше она не проведет по его лицу, будто невзначай. Что, если она перестанет смеяться от любой глупой шутки Томмо. Что если ее не станет? Что тогда?

Откуда такие дурацкие мысли, этого не произойдет. Этого не случится, нет! Ему хотелось кричать. Он доказывал сам себе что она будет жить.

В коридоре появился запыхавшийся мужчина. Это был мистер Дэвидсон.

-Что с ней? - он набросился с вопросами на Луи.

-Я сам толком ничего не знаю. - Томмо постарался передать информацию, которой владел.

Мужчина внимательно слушал и тихо, что-то шептал. Потом схватился за голову и сел рядом с Луи. Тот не знал, как его успокоить. А был ли смысл?

Они сидят так уже около трех часов. Время не идет, а тянется. С каждой минутой все страшнее. И больнее.

-Луи, я очень ценю, что ты здесь. Но сходи домой, выспись. Наверное, еще не скоро операция закончится. - Мистер Дэвидсон похлопал парня по плечу.

-Нет, я дождусь. Обязательно дождусь.

По прошествии двух часов из операционной вышел врач. Луи и папа Мэри взволнованно на него посмотрели и встали.

-Александрина Дэвидсон?
Они закивали.

-Ее доставили в очень тяжелом состоянии. Четыре открытых перелома, сломанные ребра, внутреннее кровотечение, сотрясение мозга и многочисленные раны, ушибы и синяки. Операция прошла успешно. Мы перевели ее в реанимацию. Вроде бы стало лучше, сейчас она еще не отошла от наркоза.

Сердце перестало биться от его слов. И все это пережила маленькая хрупкая девушка?

-Можно к ней? - дрожащим голосом спросил Луи.

-В реанимацию посторонним нельзя.

-Пожалуйста, - Мистер Дэвидсон протянул купюру.
Врач скривился, поэтому пришлось дать еще одну.

-Десять минут, не более, - доктор удалился.

Луи аккуратно повернул ручку двери, и они с мистером Дэвидсоном оказались внутри небольшой комнатушки в центре которой стояла кровать. Мэри лежала, не двигаясь. К ее телу было подключено огромное множество аппаратов. Она дышала в какую-то маску, из руки торчали всякие провода. На пальце был закреплен прибор для измерения пульса, который отображался на одном из мониторов. Мэри была очень бледной. Ее лицо усыпано множеством порезов, а на теле огромное количество синяков. Губы опухшие и разбитые. Вся эта картина вызывала жалость. Жалость и боль. Как внутри отца, так и парня.

-Мэри, девочка моя, - первым вышел из ступора папа. Мистер Дэвидсон бросился к кровати и коснулся руки девушки. Она все так же лежала, закрыв глаза. - За что же нам это все? Зачем я вообще тебя оставил? - Луи заметил, как глаза мужчины заблестели от слез.

-Вы ни в чем не виноваты, - он положил руку на плечо мистера Дэвидсона.

Следующие минуты они сидели в тишине. Лишь аппарат, напоминающий, что сердце Мэри бьется, издавал писк.

Вдруг дыхание девушки участилось, и она начала морщить лицо. Кажется, наркоз отходит. Ее ресницы затрепетали, и она приоткрыла глаза. Мистер Дэвидсон и Луи сразу подбежали к кровати.

Мэри тяжело дышала. Тело окутывала дикая пронизывающая боль. Болело все: от кончиков пальцев до макушки. Если бы не слабость, она закричала бы. Крик ее разнесся бы по всей больнице. Обогнул бы весь земной шар. Почему так больно? За что?

Она видит перед собой белый потолок и тихо-тихо шепчет:

-Я в раю? - новая волна боли прошла по телу. Самая сильная из всей - это головная. Она раскалывалась, на нее будто что-то давило.

-Милая, Слава Богу, ты очнулась! - радостно произнес отец. Но девушка лишь закрыла глаза.

-Мы так волновались, Боже, как же сильно мы волновались, - папа не унимался.

-Пап... - каждое слово давалось с трудом. - Все хорошо. - Ей не хотелось, чтобы отец очень переживал, поэтому врала.- Оставь нас на минуту.

-Но...

-Пап, - Мэри зажмурилась от боли.

Когда мистер Дэвидсон вышел, Луи подошел к девушке и взял ее за руку.

-Луи, - она попыталась улыбнуться, но напрягать лицо было невыносимо. - Так не хочется умирать.

Томмо не выдержал. Слезы полились сами. Он был не в силах их контролировать. Так горько Луи еще не плакал. Так сильно еще не болела его душа. Парень пытался вытереть, скрыть слезы, чтобы Мэри думала, что он сильный. Чтобы хоть кто-то из них был сильным.

-Ты не умрешь. Не умрешь, слышишь? Я обещаю, я клянусь тебе. Мэри,солнышко, ты будешь жить. Я всегда буду рядом, ни за что никогда тебя не оставлю. Ты самое дорогое, что у меня есть. И я не позволю, кому то забрать тебя.

Никогда. Такое громкое слово. Оно как клятва. Если дал, то держи до конца. Есть еще одно слово: всегда. Оно еще громче.

-Так больно, - девушка закрыла глаза, и прибор измеряющий пульс начал замедлять писк. В комнату вошел врач, и, увидев это, что-то крикнул в дверь и быстро направился к Мэри. В дверь ворвалось человек шесть в халатах, и они приказали выйти Луи.

Он последний раз испуганно посмотрел на девушку и вышел.

Отец Мэри стоял у окна и разговаривал по телефону. Видимо со своей женой. Луи с каменным лицом, не выражающим никаких эмоций, сел на стул. Мистер Дэвидсон закончил разговор и сел рядом.

-Что произошло? - он коснулся плеча Лу. Тот сглотнул, но не ответил. Вдруг коридор залился криком, вперемешку со всхлипами. Томмо не смог больше все держать в себе.

-Господи, перестань мучить ее. Мучай меня, давай же! Вот он я! - он поднялся с места, и, разводя руками, устремил взгляд в потолок.- Не забирай ее у меня! Умоляю...- он перешел на шепот. Последний раз Луи плакал, когда отец ушел из их семьи и оставил его мать одну с двумя детьми. Тогда ему было девять. Страх потерять близкого человека разгорелся вновь.

С их знакомства прошло всего полтора месяца. "Разве можно за такое время влюбиться?" - спросите вы. Но если вам когда-нибудь посчастливилось любить, то вы знаете, что любовь не подчиняется правилам.
Луи не знал, что чувствует к Санни. Но он знал точно, что раньше такого не испытывал. При виде ее его сердце билось чаще. Ее хотелось обнимать, целовать. Хотелось быть с ней. Ему было не важно, взаимно это или нет. Главное, что он любит.

Любит?

Так вот как это называется.