Hate is the other side of love
Уже битый час стою перед своим шкафом и выбираю, какое платье надеть для сегодняшнего вечера. Настроения нет, и поэтому никак не могу подобрать нужный наряд. Всё раздражает и бесит. Не хочу. И почему я вообще должна туда идти?
Вижу, как мама проходит мимо моей комнаты.
- Мам, - она останавливается у моей двери, - можно я не пойду?
- Нет нельзя.
- Почему? – канючу я как маленькая девочка.
- Ты знаешь почему, - отвечает она. Я закатываю глаза и вздыхаю. Чёртовы обязательства. – И не делай так. Я не понимаю, почему каждый раз ты задаёшь мне этот вопрос? Они наши друзья и их дети, между прочим, тоже дружат с тобой.
- Не все, - бурчу я себе под нос.
- Что? – спрашивает мама, я мотаю головой. - Ана, - она подходит ко мне и с беспокойством заглядывает в мои глаза, заправляя прядь моих волос за ухо, - ты ничего не хочешь мне рассказать?
Хочу, но не буду. Потому что это только моя проблема.
- Нет мам всё нормально. Просто у меня нет настроения, - вру я.
- Надеюсь, ребята тебе его поднимут и вон то синее платье подходит к твоим прекрасным глазам, если, конечно же, ты не будешь их так закатывать, - она улыбается, и я усмехаюсь.
- Я постараюсь быть более сдержанной.
- Умница, - хвалит мама, целует в лоб и уходит.
Обреченно вздыхаю и беру с вешалки платье, которое посоветовала мне мама. Оно и правда подходит к моим васильковым глазам. Оно без бретелек, до середины бедра, но скрывает всё необходимое. Хотя когда я одеваю каблуки, то мне кажется, что мои ноги растут от ушей. Не думала, что они у меня такие длинные. Мне немного неуютно, потому что обычно я не одеваю такие короткие платья, даже не знаю, почему сейчас я стою в нём. Я бы переоделась, но у меня уже нет времени, всё равно я больше не знаю, что одевать. Поэтому подкрашиваю чёрной тушью свои длинные и пушистые ресницы, немного блеска на губы и спускаюсь вниз.
Папа стоит перед зеркалом в холле и поправляет свой галстук, но когда видит меня – замирает, а в его глазах гордость. Он улыбается. Я подхожу ближе.
- Ты прекрасно выглядишь, - говорит папа и гладит меня по волосам, а глаза становиться немного грустными.
- Пап ты чего? – спрашиваю я его обеспокоенным голосом, не люблю видеть его печальным. Он качает головой.
- Просто моя девочка уже выросла. Слишком быстро это произошло, - говорит он с неким сожалением. - Ана, - я внимательно смотрю на него, - доченька прошу тебя, ещё немного побудь моей маленькой девочкой, которая нуждается в своём папе.
- Я всегда буду нуждаться в тебе, - отвечаю я сразу. – Это никогда не измениться, - обещаю я и обнимаю его. Он улыбается и крепко прижимает меня к себе.
Я люблю его. Очень люблю. Он мой защитник и мой герой, который в отличие от всех остальных всегда будет рядом со мной. Он любит меня больше всего на свете. Я его единственная дочь и он не хочет отпускать меня от себя, потому что боится, что кто-нибудь причинит мне боль, а эта мысль для него просто невыносима. Но дело в том, что меня уже обидели. Меня обидел человек, который когда-то значил для меня всё и даже любовь и защита моего папы не сможет ничего исправить. Но он никогда не узнает об этом.
Папа целует меня в макушку и выпускает из своих родных объятий. Улыбается и ещё раз с гордостью оглядывает меня, потом целует в лоб. К нам выходит мама. Он сразу подходит к ней и слегка целует её в губы. Я широко улыбаюсь, потому что знаю, как они счастливы вместе. Их любовь и их брак для меня идеальный пример для подражания. Надеюсь, кто-нибудь когда-нибудь будет любить меня также сильно, как мой папа любит маму.
- Хватит нежностей, - бурчу я с улыбкой, - пойдёмте уже, а то опоздаем, - бросаю на них взгляд, они улыбаются мне. Знают, что я шучу.
Выхожу на улицу, и они следом за мной. Пока идём по дорожке, я стараюсь глубоко дышать, потому что весь вечер мне придётся притворяться. Ненавижу этот день. Мы идём на ужин к нашим соседям, с которыми родители дружат всю жизнь. Каждый месяц семья Ирвин устраивает семейный ужин, и приглашают нас. Мы делаем то же самое. Это традиция. С самого детства, когда они были маленькими. Это удивительно, потому что не думала, что есть такие друзья, которые могут пронести дружбу через всю жизнь. Оказывается есть. Но я в друзей больше не верю. Почему у меня такая реакция? Есть причина.
На самом деле мистер и миссис Ирвин очень хорошие. Они уважают моих родителей и любят меня. Их дети – Гарри и Лорен тоже души во мне не чают. Они очень хорошо ко мне относятся. Заботятся обо мне, веселят и просто ценят меня. Они мне как брат и сестра, которых у меня никогда не было. Так что их семья вполне дружелюбная, кроме одного момента. Всё дело в их старшем сыне Эштоне. Он ненавидит меня. Очень сильно, а я… Я подыгрываю ему. И как оказалось очень умело. Строю из себя редкостную стерву, чтобы он не понял моих истинных чувств. Это моя защитная реакция. На самом деле я люблю его ну или, по крайней мере, мне так кажется. Не знаю. Я скрываю это даже от самой себя. Стараюсь не думать об этом и прогнать от себя эти чувства. Так проще. Проще для меня. Доля ненависти к нему помогает мне держать всё в себе.
Каждый раз, когда мы с Эштоном встречаемся на улице, или в магазине, или в кино, или на какой-нибудь вечеринке – мы стараемся задеть друг друга. Стараемся сказать какую-нибудь гадость, обидеть и съязвить. Но знаете каждое его слово, причиняет мне боль. Каждый раз. Я плачу, но только тогда когда я одна. При нём или при ком то другом – никогда. Это тяжело. Особенно тяжело, когда ты видишь в глазах парня, который безумно тебе нравится – жуткую ненависть.
Раньше мы с Эштоном были лучшими друзьями. Такими друзьями, которые готовы пойти на всё, чтобы помочь друг другу. Мы постоянно проводили время вместе. Он всегда заступался за меня перед другими. Никогда не давал меня в обиду, и всегда был рядом, стоило мне позвонить и грустным голосом прошептать его имя. Я ценила его. Раньше этот парень был самым значимым человеком в моей жизни. А сейчас…Сейчас я даже видеть его не могу. Так же как и он меня.
Мы разбежались несколько лет назад после того как в моей жизни появился первый парень. Эштону он не нравился и он убеждал меня в том, что Майкл не подходит мне, что он использует меня, и что на самом деле я ему не нравлюсь по-настоящему. Он сказал, что я глупая и наивная девочка, что я настоящая дура, раз верю в искренность своего парня. Меня это разозлило. Я сказала ему, что он не понимает меня. Что не желает мне счастья. Заявила, чтобы он не лез в мою жизнь и не поучал меня и что его помощь мне не нужна. Мы наговорили друг другу гадостей. Много гадостей и Эштон ушёл, при этом бросил на меня презрительный взгляд. С того дня мы больше не разговариваем. Правда в итоге он оказался прав, Майкл был редкостным придурком и я порвала с ним. Но дружбу с Ирвином, единственным моим настоящим другом, я не вернула. Мы не простили друг друга, и он так и не знает, что его совет уберёг меня от большой ошибки. Я не сказала ему, и он об этом никогда не узнает.
С тех пор мы стали врагами. Тогда мне было семнадцать, а сейчас мне уже двадцать один. Я повзрослела. Мы оба повзрослели. Хоть и каждый раз задеваем друг друга, но только во время вот таких ужинов, когда наши семьи собираются вместе, мы ведём себя прилично. Поддерживаем беседы и мило улыбаемся друг другу. Мы оба не хотим вмешивать в наш затянувшийся конфликт наших родственников, и только по этой причине, перебарываем свою неприязнь друг к другу и играем на публику, чтобы никто ничего не заподозрил. Это трудно, потому что я хочу, чтобы так было по-настоящему. В нашей реальности, но, к сожалению это только умелая игра, которая никогда не станет настоящей. И когда я думаю об этом мне грустно. И вот сейчас, когда мы подошли к их дому – мне хочется сбежать. Далеко-далеко только бы не видеть глаз Эштона, потому что как бы хорошо он не играл, в них всегда есть ненависть. Я вижу её, и это причиняет мне боль.
Но сбежать я не могу. Натягиваю широкую улыбку, когда папа нажимает на дверной звонок. Я делаю это ради них, ради своих и его родителей, и только эта мысль помогает мне не сорваться и не наговорить старшему Ирвину гадостей.
На пороге стоит мистер Ирвин и улыбается. Обнимает маму и меня и пожимает руку моему отцу. Как только я захожу внутрь, то оказываюсь в объятиях Гарри.
- Привет, Ана. Ого, - оглядывает меня и присвистывает. - Ты великолепно выглядишь.
- Прекрати, - шиплю я, а он смеётся. Знаю, что он специально смущает меня.
- Да ладно тебе, - обнимает меня за шею, - это же правда. Не думал, что у моей «сестрёнки» есть такое короткое платье и такие длинные ноги, - восклицает он, за что получает локтём в бок. – Ау. Ты ещё и бьёшь сильно.
- Скажешь ещё что-нибудь подобное, - предупреждаю я его, - получишь ещё сильнее, - добавляю я с улыбкой.
- Я молчу, - обещает он.
Мы заходим в гостиную, и я вижу Эштона. Он стоит около окна, но как только слышит наш смех, поворачивается и несколько секунд смотрит прямо на меня. Мне кажется, что он поражён и изумлён. Даже замечаю в его глазах небольшое восхищение. Странно. Хотя если подумать раньше он никогда не видел меня в таких нарядах. Я впервые одела такое короткое платье, без бретелек, которое не было вызывающим, но было довольно соблазнительным. И подчёркивало те немногие части моей фигуры, которыми я могу гордиться. Может быть, по этой причине этот парень в наглую пялиться на меня.
Эштон оглядывает меня. Очень медленно и чувственно. Его взгляд потихонечку скользит по моим ногам. Похоже, ему нравиться. Вижу, как он приподнимает одну бровь и облизывает свою верхнюю губу. Чёрт возьми, моё тело от этого покрывается приятной дрожью. Мне нравиться, как он рассматривает меня. Сердце бешено колотиться в моей груди, и я тяжело дышу. Что со мной происходит? Я в свою очередь, сама не могу оторвать от него своего взгляда. Эштон одет вроде бы просто, но в тоже время очень привлекательно и сексуально. Тёмно-синие джинсы, белая майка и сверху пиджак, рукава которого подвёрнуты до локтей. Его причёска идеально уложена, невероятно приятный запах, который я чувствую даже на расстоянии. Он идеален. Всё это приводит в замешательство мой мозг, который вообще не понимал, что в данный момент происходило между нами. Как будто мы с Эштоном не хотели отпускать друг друга, и обоим нравилось следить за реакцией другого.
В следующую секунду парень ухмыляется и это приводит меня в чувство. Я мотаю головой и отвожу глаза. И только сейчас понимаю, что в гостиной мы с ним вдвоём.
- Не знал, что наша скромная Ана носит такие провокационные платья, - раздаётся его хриплый голос, при этом его глаза всё ещё оглядывают меня. Он хмуриться. – Ты и на улицу так ходишь?
Его голос меняется. Становиться более грубоватым и требовательным. Как будто он осуждал меня. Я вопросительно выгибаю правую бровь.
- Нет, на улицу я вообще выхожу без одежды, - язвлю я, с вызовом смотря на него. - А что конкретно тебя не устраивает в моём платье? – спрашиваю я уже невинным голоском. – По-моему очень миленькое.
- Ты не ответила?
- Я не обязана отчитываться перед тобой, - отзываюсь я, слегка повысив тон. - Тебя это совершенно не касается.
- Меня касается всё, что связано с тобой, - говорит Эштон громко и зло, а я теряю дар речи и шире раскрываю свои глаза.
С чего вдруг такой ответ и такая реакция? Обычно он говорит что-нибудь язвительное, а тут. Не понимаю, но я не успеваю сказать ему хоть что-то, потому что заходит его мама и зовёт нас к ужину. Мы с Эштоном за долю секунду меняем свои взгляды и теперь смотрим друг на друга при миссис Ирвин дружелюбно и вежливо. Он пропускает меня вперёд, я, мило улыбаюсь, благодарю его кивком головы и иду в столовую.
Нас всегда сажают друг напротив друга и это ещё одна пытка. Мы с Эштоном всегда стараемся не смотреть друг на друга, чтобы не ляпнуть чего-нибудь. Обычно меня отвлекает Гарри, который сидит рядом со мной. Он по-доброму и по-братски общается со мной и веселит меня. Сейчас старший Ирвин не спускал с меня глаз. Что с ним сегодня? Он упал с кровати и ударился головой? Другого объяснения его поведения я не нахожу. Стараюсь сосредоточиться только на словах и репликах Гарри, иначе обязательно спрошу у Эштона, почему он не прекратит глазеть на меня.
К счастью я сдерживаю себя на протяжении всего ужина и когда мы выходим из-за стола, чтобы передохнуть перед десертом, я с облегчением выдыхаю и расслабляюсь. Весь ужин я сидела в жутком напряжении, хотя признаюсь честно, мне нравилось ощущать на себе его взгляд. Это странно и не похоже на меня. Хотя если подумать, я ведь всегда мечтала о том, чтобы этот парень перестал смотреть на меня с презрением и сегодня этого чувства в его глазах я не наблюдала. Наоборот – его взгляд был мягким, нежным, ласковым, но и грусть я в них тоже заметила. Почему? Стоп. Меня это не касается и уж тем более не должно волновать.
Хочу побыть одна, поэтому незаметно для всех ускользаю из гостиной и иду бродить по дому. У семьи Ирвин он просто огромный, ведь и семья у них большая и достаточно много животных. В нём чувствуется уют и безупречный вкус миссис Ирвин. Удивительно, но здесь я чувствую себя «в своей тарелке». Поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Здесь есть одна комната, в которой я всегда прячусь, когда мы приходим к ним в гости. Обычно я долго не могла выдерживать общество Эштона, поэтому часто сбегала сюда, чтобы просто остаться наедине с собой.
В ней никто не живёт. Это комната для гостей. Практически пустая. Только кровать, стол и ещё пару незначительных предметов мебели. Открываю дверь и захожу внутрь. Немного прикрываю её и делаю глубокий вдох облегчения. В нос сразу ударяет запах табачного дыма. Вижу, около открытого окна стоит Эштон, и в его руке замечаю сигарету.
- Ты куришь, - произношу я громко, скорее всего, для себя.
- Только попробуй кому-то проболтаться, - пригрозил парень, выдыхая мутное облако дыма. Он делал это так умело, будто курил уже лет десять.
- И чтобы скрыть это от своей семьи ты куришь прямо в доме, - бормочу я с сарказмом. - Очень разумно.
- Эта комната самая дальняя и никто сюда не заходит, - огрызается Эштон и тушит сигарету. – Кроме любопытных особ, вроде тебя. Что тебе здесь надо?
- Хотела побыть одна, - произношу я тихо, - но раз ты тут, то я пожалуй поищу другое, более приличное место, в котором не будет тебя, - бросаю я ему со злостью и дёргаю ручку на себя, но она как будто была закрыта на ключ. Повторяю попытку и бесполезно. – Что с дверью? – раздражённо спрашиваю я.
Эштон подходит к двери и тоже пробует открыть её, дергая ручку, но, как и в моём случае его попытки не увенчались успехом.
- Чёрт, - громко выругался Эштон. – Похоже, мы здесь застряли, - сообщает он, и я расширяю глаза. Вот я влипла!
После того как дверь захлопнулась, прошло уже довольно долгое время и в комнате становилось прохладно. Чёрт возьми. Только этого мне не хватало. На мне лёгкое платье и по телу бегут мурашки. И ещё мне не улыбалась перспектива того, что я застряла здесь с ним.
- Я больше не собираюсь торчать тут с тобой, - буркнул Эштон, как будто прочитал моим мысли.
Он подошёл к окну. Шире открывает одну створку и смотрит вниз. Я оказываюсь возле него и в ужасе хватаю его за руку. Эштон вопросительно смотрит на мою руку, потом мне в глаза.
- Что ты делаешь? – спрашиваю я, всё ещё не отпуская рукав его пиджака.
- Не обязательно так хватать меня, - я, опомнившись, отпускаю его руку. - Здесь не так уж и высоко. Можно спрыгнуть на ту маленькую крышу, а потом на землю, - поясняет он. – Так что, я первый, а ты прыгай следом, я тебя подстрахую внизу.
Меня охватывает паника и страх. Чувствую, как губы начинают дрожать и вместе с ними и всё моё тело. Дело в том, что я с детства боюсь высоты. Меня пугали самолёты, крыши и даже простые окна. И сейчас, когда парень предлагает мне покинуть эту комнату через единственный «выход» - я нахожусь в ужасе. В диком ужасе. Ни за что на свете не сделаю этого.
- Ты же знаешь, что я боюсь высоты, - шепчу я еле слышно, глядя в его глаза в надежде увидеть там понимание и сочувствие.
- Я помню, - говорит Эштон грубо, - но это единственное решение, чтобы вытащить нас отсюда. Я не могу оставить тебя здесь одну, поэтому ты пойдёшь со мной, - он хватает меня за локоть и подводит ближе к подоконнику. – Так что давай лезь.
- Нет, - мотаю головой и закрываю глаза. – Нет, нет, нет, - вырываю свою руку и отхожу от него, забиваюсь в угол и прячу глаза, которые уже наполнились слезами от такого грубого обращения и от страха, который внезапно охватил меня.
- Трусиха, - возмущается Эштон. – Не можешь сделать над собой усилие в таком простом деле.
Мне обидно. Снова. Закрываю лицо руками лишь бы не видеть его. Правильно говорят: «Глаза могут сказать больше, чем слова. Поэтому, когда нам больно, мы отворачиваемся». Что я и делаю, лишь бы он не увидел мою боль. Как он может быть таким жестоким по отношению ко мне?
- Я тебя не задерживаю, - бросаю я ему дрожащим голосом. – Прыгай, а меня оставь в покое.
Почему то Эштон никуда не уходит и остаётся со мной. Хотя он мог запросто спрыгнуть, а потом спокойно открыть мне дверь с той стороны. Зачем он остался? Непонятно. Он только тяжело вздыхает, облокачивается на подоконник и снова закуривает. Потом выкидывает сигарету в окно и плотно закрывает створку.
Мы сидим в тишине. Я успокоилась, слёзы прошли, и страх тоже оставил меня. Я не смотрю на него. Стою около стены и, опустив глаза, думаю о холоде, который постепенно заполняет комнату. Я замёрзла. Моя кожа стала холодной, и ладошки побледнели от прохлады. Идиотское платье! Знала же, что нужно надеть джинсы.
Иногда Эштон поглядывал на меня. Его заботливый взгляд смущал меня и каждый раз, когда он смотрел на меня – я отводила глаза.
- Прости, - говорит Эштон виновато, нарушив наше молчание. Я слегка вздрагиваю от неожиданности. – Я знаю, как сильно ты боишься высоты, - я молчу. – Ана, мне правда жаль, - повторяет он чуть мягче.
- Мне не нужны твои извинения, - шиплю я. – Прибереги их для того кому не наплевать.
- Тебе не наплевать.
От удивления поднимаю на него свои глаза.
- С чего ты это взял?
- С того, что тебе стало обидно от моих грубых слов, - утверждает он.
- Мне всегда обидно от твоих слов, - признаюсь я.
- Я знаю, - бормочет Эштон себе под нос и я опять пребываю в удивлении. Молчу и он тоже.
Я обнимаю себя за плечи, потому что холод становиться ещё более ощутимым. Эштон внимательно смотрит на меня.
- Замёрзла? – спрашивает он, довольно ласковым голосом. Я киваю. Парень снимает свой пиджак и делает шаг в мою сторону, и я ещё сильнее вжимаюсь в стену, у которой стою. Я боялась находиться близко к нему. Сама не знаю почему. – Да не бойся ты. Я тебя не съем.
- Я и не боюсь, - отвечаю я смело, хотя сама ещё сильнее прижалась к стене. Теперь Эштон стоит около меня и протягивает мне свой пиджак.
- Надень, - требует он, - а то совсем околеешь в таком коротком платье, - продолжает он язвительно и снова скользит взглядом по моим обнажённым ногам.
- Мне не нужна твоя жалость, Ирвин.
- Это не жалость, - грубо отвечает Эштон, - а здравый смысл. Если ты заболеешь, то по башке дадут мне, так что убери свою язвительность и одевай, - настаивает он, всё ещё держа свой пиджак передо мной. – Или я сам его на тебя надену.
- Ладно, - выхватываю вещь из его рук и натягиваю на себя, только бы он не трогал меня. Запахиваю и делаю глубокий вдох. От пиджака пахнет табачным дымом и одеколоном Эштона. Запах просто восхитительный. Сразу сводит меня с ума. – Почему никто до сих пор не хватился нас? – спрашиваю я парня, чтобы отвлечь свой разум.
- Они думают, что между нами есть романтические отношения, - отвечает он, при этом странно усмехнувшись.
- Ты прав – это смешно, - произношу я. – Даже странно, что они не видят, как мы ненавидим друг друга. Видимо мы с тобой очень хорошо играем.
- Так ты когда-нибудь одеваешь такие платья, кроме этого вечера? – вдруг интересуется он снова и опять как-то странно осматривает меня с ног до головы.
- Зачем тебе знать ответ?
- Я тебе уже сказал там, в гостиной, - шепчет Эштон, - меня касается всё, что связано с тобой.
- Ты ошибаешься, - огрызаюсь я. – И повторюсь, тебя совершенно не касается, что я делаю, что одеваю и с кем встречаюсь.
- Уверена? – уточняет парень.
Я киваю, как мне кажется уверенно. Он усмехается и странно, я бы даже сказала, пристально смотрит в мои глаза. Впервые не вижу в них ни доли ненависти. Атмосфера между нами мгновенно меняется. За долю секунду. Нет неловкости и желания поскорее избавить себя от его общества, наоборот мне хочется быть с ним здесь. Только с ним. Мне становится жарко. Невыносимо жарко. Вот так внезапно, только из-за того, что он смотрит на меня собственническим взглядом. Я замерла и просто смотрела в его потрясающие зелёно-карие глаза. Как же мне нравиться вот так смотреть в его глаза и не видеть там презрение ко мне. Вот бы так было всегда.
И тут Эштон делает шаг и оказывается прямо около меня. Встаёт вплотную ко мне. У меня перехватывает дыхание, когда его ладонь пробирается под пиджак и ложиться на мою талию. Он резко прижимает меня к своему телу.
- А я вот наоборот уверен в том, что у меня есть полное право задавать тебе такие вопросы, - шепчет он сладким голосом.
Я нахожусь в замешательстве от его близости, и моментально перехватывает дыхание. Как же он хорош. Очень хорош. Тело дрожит, но не от холода, а от наслаждения, потому что его рука по-свойски движется дальше – вниз по бедру, немного задирая моё платье. Я не хочу одёргивать его, потому что его действия и его дыхание около моего лица приносят мне удовольствие. Несказанное удовольствие ощущать его руки на своём теле. Мне это безумно нравится.
Что происходит с нами? Мы же ненавидим друг друга. Уж он-то точно, и на протяжении нескольких лет он чётко давал мне это понять, а сейчас, в его глазах ласка, нежность, мягкость и страсть, которая постепенно разгорается, разжигая пламя в его взгляде. Я сглатываю.
- И ещё один вопрос, который давно застрял в моей голове, - шепчет он хрипловато, - когда ты успела сделать себе татуировку?
Я останавливаю его ладонь, которая движется по моему бедру.
- Откуда ты знаешь о ней? – спрашиваю я с явным удивлением, потому что ни одна душа не видела её.
Я сделала её на импульсе, после очередной ссоры с ним. Шла мимо тату салона и неведомая сила толкнула меня на это. Я просто вошла внутрь и сделала её, но ни секунды не жалею об этом, потому что эта татуировка помогает мне жить. Она располагается справа чуть ниже живота. Это три слова: «Always stay strong» и его инициалы «IA», чтобы всегда помнить причину того, из-за чего я всегда должна быть сильной.
- Я видел её, когда ты загорала у своего бассейна, - отвечает он тихо. – Не злись. Это получилось случайно, я не следил за тобой, - оправдывается Эштон, предугадывая мой вопрос. Его ладонь всё ещё на моём бедре, а вторую он кладёт как раз на то место, где под платьем красуется моя татуировка. – Ты сильная и смелая раз решилась сделать её здесь. Это довольно чувствительное место. Ты сделала её из-за меня? – вдруг спрашивает он тихим и печальным голосом. Его дыхание обжигает мою кожу.
- Из-за тебя, - подтверждаю я, шепча это у его губ.
- Прости меня, - говорит парень серьёзно и всё ещё смотрит мне в глаза. В них отчаяние, искренность и настоящая мольба, которую он даже не пытается скрыть. Теперь обе его руки перемещаются на мою талию. – Прости меня, Ана. За всё.
- Ты о чём? – я не понимаю его.
Не замечаю, как смело кладу свои ладони на его плечи и ощущаю напряжение, которое исходит он него, но через секунду он расслабляется. Я чувствую это даже через его майку. Как будто ему нравится то, что я прикасаюсь к нему.
- Я столько раз причинял тебе боль, что сбился со счёту. Вот я о чём. Я не хотел.
- Тогда почему делал мне больно?
- Это моя защитная реакция, - объясняет Эштон, всё ещё удерживая мой взгляд, - чтобы ты не увидела и не распознала моих истинных чувств.
- Каких? – спрашиваю я еле слышно.
- Уверена, что хочешь это услышать? – я коротко киваю. Парень вздыхает. - Я люблю тебя, Ана, - шепчет он чуть слышно, слегка касаясь своими губами моих губ. Чуть прикасается и я перестаю дышать.
- Что? – изумлённо выдыхаю я, не веря своим ушам. – Ты любишь меня?
- Да я люблю. Это правда. Поверь мне. Я ненавижу себя за то, что причинял тебе боль на протяжении нескольких лет. И ненавижу себя за то, что твои прекрасные васильковые глаза наполнялись грустью и слезами во время наших ссор. Я предпочту умереть только бы не продолжать наши споры.
- Я не понимаю, - бормочу я. – Если ты себя так чувствовал, то почему продолжал обижать меня?
Он тяжело вздыхает и виновато смотрит в мои глаза, всё ещё крепко прижимая моё тело к своему.
- Я ревновал тебя. Жутко, - сообщает эштон. – Боже я не думал, что во мне есть такая дикая ревность, но ты разбудила её. Внезапно для меня самого. Я хотел, чтобы ты была моей, а ты стала встречаться с этим Майком, и мне снесло голову, - говорит он с презрением к себе. - Я наговорил тебе гадостей, о которых очень жалею и я сам всё испортил между нами. Я не хотел терять тебя. Ты была всем для меня. Самым дорогим человеком. Теперь я прошу у тебя прощения, Ана, - Эштон проводит тыльной стороной своей ладони по моей щеке, - потому что больше не могу видеть твои грустные глаза, когда я говорю тебе гадости и язвительные слова. Это как ножом по сердцу. Потому что в твоих потрясающих глазах, в которых я тону, должна быть только жизнерадостность и счастье. Прости меня, прошу тебя. Сможешь простить? – спрашивает он тихо.
Эштон смотрит в мои глаза с надеждой и любовью. Это непривычно, потому что обычно я видела в них совсем противоположные чувства и сейчас мне трудно поверить его словам, но, похоже, сейчас он говорит правду. Я вижу это, и меня это радует.
- Я тоже должна попросить у тебя прощение, - его брови взлетают вверх, и он отрицательно качает головой. – Я ведь тоже не держала свой острый язык за зубами и говорила тебе гадости. Сама удивлялась, откуда во мне бралось столько язвительности.
- Ты хотела сделать мне больно, - констатирует он печально. – Я это заслужил за каждое сказанное мной грубое слово в твой адрес. Я виноват в том, что оттолкнул тебя от себя.
- Я тоже приложила к этому свою руку, - спорю я и обвиваю свои руки вокруг его шеи. Он прислоняется своим лбом к моему. – Я должна была прислушаться к тебе. Ведь ты хотел для меня самого лучшего. Майкл и правда, оказался настоящим придурком. Ты был прав – он был не достоин меня. Хотя я поклялась себе, что об этом ты никогда не узнаешь, - Эштон усмехается. - Тогда я всё-таки послушала твоего совета, и это уберегло меня от разочарования. Спасибо.
- Я этому рад, - проводит рукой по моим волосам, нежно касаясь щеки, затем его ладонь возвращается на мою талию. Его глаза снова с грустью смотрят в мои. – Ана, ты должна мне поверить. Я люблю тебя и готов доказывать тебе это каждый день на протяжении всей жизни, пока ты не поверишь мне.
- Мы с тобой хорошие актёры, - говорю я ему, слегка усмехаясь. Перемещаю свои руки на его грудь, чувствую, как стучит его сердце, а Эштон сильнее сжимает свои ладони на моей талии. – Я тоже защищала себя, чтобы ты не дай Бог не понял моих чувств к тебе, - он слегка улыбается. – Я тоже люблю тебя, хотя очень старалась это отрицать, потому что мне было больно видеть ненависть в твоих глазах по отношению ко мне.
- После всего, что я сделал тебе, я не заслужил услышать эти три слова, - говорит он, тяжело вздыхая, но его глаза сияют, - но мне важно было узнать испытываешь ли ты ко мне что-то.
- Неужели ты этого не замечал? – он печально качает головой. - Глупый. Знаешь, это платье я надела впервые и я не хожу так по улицам, - объясняю я запоздало, чтобы отвлечь его.
- Тогда почему сегодня ты его надела? – поинтересовался парень.
- Хотела понравиться тебе, только сама об этом не знала, - Эштон довольно улыбается.
- Мне нравиться.
- Это хорошо, - говорю я смущаясь. - У меня к тебе тоже вопрос?
- Какой?
- Ты сегодня поцелуешь меня или нет?
- Поцелую, - говорит он уверено. – Ты хочешь этого?
- Хочу, - шепчу я тихо.
- Я тоже хочу поцеловать тебя. Уже давно.
Эштон немного медлит. Просто вглядывается в мои глаза. Видно ищет там подтверждение моего желания и видимо находит, потому что в следующую секунду его губы накрывают мои, и он целует меня, не давая возможности ответить как-то по-другому. Раздвигает своими изголодавшимися губами мои губы и настойчиво целует меня. Это настоящее наслаждение.
Его поцелуи страстные и горячие. Он буквально поглощает меня. Целует так, будто от меня зависит его жизнь. Я не уступаю ему, отвечаю также яростно. Запускаю пальцы в его волосы и тяну. Позабыв обо всем, бесстыдно прижимаюсь к нему всем телом. Он стонет и ещё больше углубляет наш невообразимо сладкий поцелуй. Я наслаждаюсь. Мне безумно нравиться чувствовать его губы на своих губах. Это что-то невероятное. Со мной такое впервые. Наши губы, руки, тела, ощущения слились воедино под действием неподвластной нам силы. Мы с Эштоном сметаем всё на своём пути. Уже обоим нестерпимо жарко. То, что этот парень творил со мной приводило меня в дикий восторг. То как он обнимал и целовал, возбуждало меня до предела. Когда нам обоим не хватало воздуха, мы отстраняемся друг от друга. Мой затуманенный взгляд упал на руки Эштона, которые были уже далеко не на талии, а намного ниже. Чувствую, что он подталкивает меня.
- Осторожнее там стол, - предупреждает он заботливым голосом, шепча мне это прямо в губы.
Внезапно он усаживает меня на него, не разрывая самый лучший поцелуй в моей жизни. Такие ощущения я не испытывала никогда. Он проводит своим большим пальцем по моим, от его невероятных поцелуев, пухлым и раскрасневшим губам. Ему нравиться. Потому что вижу его довольную улыбку. Сейчас он любуется мной. Оглядывает каждый сантиметр моего лица, шеи, тела. Уверена, что мои растрёпанные волосы делали меня ещё более красивой. Эштон дерзко сдёрнул с моих плеч свой пиджак и кинул его куда-то в сторону. Я только томно вздыхала от его действий. Они добавляли адреналина в кровь.
- Ты безумно красивая. Очень-очень красивая, - шепчет он хриплым голосом. – Каждый изгиб твоего тела прекрасен, красив и изящен. Ничего лишнего. Каждый сантиметр твоей кожи идеален, - Эштон проводит своими ладонями по моим ногам от бёдер к коленям и также медленно возвращается обратно, вызывая дрожь в моём теле. - Как же я мог быть вдалеке от тебя столько времени?
- Сама удивляюсь, как ты справился, - беззлобно поддразниваю я его. – Наверное, потому что ты глупенький и своенравный. Ещё ты упрямый и жутко красивый.
На мои последние слова он застенчиво улыбается. Я чуть съехала со стола, чтобы быть поближе к нему. Шире раздвигаю свои ножки и сексуально закусываю нижнюю губу. Я ещё никогда сама не соблазняла парня, но с Эштоном мне это хотелось делать. Я хотела его. Его одного и больше никого. Парень вскидывает бровь вверх. Он явно не ожидал от меня таких откровенных действий, но он в восторге. Эштон проводит пальцами по моим припухшим губам.
- Мне хочется целовать тебя снова и снова, - сообщает он мне, и я улыбаюсь.
- Тогда не останавливайся и продолжай, - прошу я.
- Что мне сделать, чтобы ты простила меня за все моим слова и действия? – прошептал он у моих губ, не прикасаясь к ним.
- Просто будь со мной. Не смотря на то, как трудно быть рядом со мной. Останься. Ты нужен мне.
- И ты мне нужна, - произносит он тихо.
- Я хочу, чтобы ты был моим.
- Я и так только твой, - отвечает Эштон, нежно целуя меня в губы, придерживая одной рукой мой подбородок. – А я хочу, чтобы ты была только моей и хочу, чтобы всё это, - его взгляд скользит по моему телу, - тоже было только моим. Всегда.
- Всё это, как и сама всегда принадлежало только тебе, - сообщаю я ему. Беру его лицо в свои ладони и прижимаюсь своими губами к его губам. – Только ты не замечал этого.
- Я был настоящим идиотом, - говорит он с улыбкой. Я усмехаюсь.
- Тут я не буду спорить с тобой.
- Так ты простила меня? – не успокаивается он. Вижу, что его это очень волнует. Поэтому киваю и широко улыбаюсь.
- А ты меня? – он тоже кивает, кладёт свои руки мне на спину и ещё теснее приближает меня к себе.
- Ана, ты будешь со мной?
- По-моему мои действия чётко отражают мои желания, - говорю я тихо, запускаю пальцы в его волосы и целую его, потому что хочу постоянно ощущать вкус его губ на своих губах.
- Я больше никуда не отпущу тебя, - обещает Эштон и продолжает целовать меня.
Но это продолжалось недолго, потому что дверь распахивается и на пороге стоит ошарашенная, но улыбчивая Лорен. Это случилось так внезапно, что мы с Эштоном даже не успели отпрянуть друг от друга. Он всё ещё обнимает меня, закрывая свои телом, не давая своей сестре разглядеть что-нибудь, потому что моя поза была далека от пристойной.
- Оу. Простите голубки, - бормочет она виновато, но всё также улыбается, - но мы и так дали вам время насладится компанией друг друга. Так что закругляйтесь, мама уже подаёт десерт, - и только собирается выйти, но останавливается. – Кстати вы в курсе, что эта дверь, когда её захлопываешь, возможно, открыть только с внешней стороны? Вот Эштон об этом знает, - добавляет он насмешливо и уходит.
- Предательница, - кричит ей в след Эштон, и мы слышим лишь смешок Лорен.
Я вопросительно смотрю на него. Он невинно пожимает плечами.
- Я знал, что ты придёшь сюда. Ты всегда так делаешь во время таких ужинов, чтобы побыть вдалеке от меня, - объясняет Эштон, заправляя прядь моих волос за ухо. – И я надеялся, что так всё получится, потому что устал от наших ссор и давно хотел признаться тебе в своих чувствах, - последние его слова заставляют меня широко улыбнуться. – Я рад, что всё так вышло.
- Я тоже, но ты коварный, - слегка бью его по руке. Эштон смеётся и помогает мне слезть со стола. Я поправляю своё платье и волосы. – Посмотри, что ты сделал с моей причёской, - говорю я с притворным укором.
- Мне нравиться, так что привыкай, - шепчет он у моих губ, - я часто буду это делать, - мягко целует и протягивает мне свою руку.
Я улыбаюсь как дурочка и вкладываю в неё свою руку. Он целует меня в лоб, и мы идём к остальным. Поверить не могу. Я не только вернула себе своего друга, но и заполучила его любовь, которую теперь буду беречь.
Спустя пять лет.
Я выхожу из здания больницы и вижу своего мужа. Эштон стоит возле своего автомобиля, прислонившись спиной к дверце. Он красивый, опрятный и невероятно сексуальный. Впрочем, как всегда. Безумно люблю его. Каждый раз захватывает дух, когда я смотрю на него. Он самое дорогое, что есть в моей жизни и за три года нашего брака я каждый день убеждаюсь в том, что сделала правильный выбор.
Его голова опущена, и он смотрит на свои кеды, при этом водит ногой по земле. Он нервничает, переживает и жутко взволнован. Сегодня он не смог пойти со мной на приём к врачу из-за работы и из-за этого он с самого утра чувствовал жуткую вину передо мной. Потому что Эштон не только должен был быть рядом со мной в эти минуты, но он очень этого хотел. Но его карьера в данный период времени тоже очень важна, и отложить это интервью он никак не мог. Я понимаю это и принимаю. Я вижу, как его музыка доставляет ему массу удовольствия. Мне нравиться видеть его таким. Каждый раз убеждаю его в том, что не злюсь и не обижаюсь.
Вот и в это утро, прежде чем ему уйти я крепко поцеловала его в губы. Эштон бережно обнял меня и настоял на том, чтобы потом встретить меня, чтобы мы смогли вместе пообедать. Я с улыбкой кивнула и ещё раз поцеловала его, чтобы хоть немного успокоить. Он уходит на интервью, а я собираюсь в больницу.
Сейчас любимый поднимает голову, видит меня и расплывается в улыбке. Он любит меня. Любит также сильно, как и в день, когда он признался мне в своих чувствах. С того дня всё изменилось. Мы вместе уже пять лет, и теперь мы муж и жена. Эштон всегда рядом. Он каждый день проявляет свою любовь, ласку, нежность. Каждый день он даёт мне возможность почувствовать себя особенной. Я единственная для него. Я всё для него, а он все для меня. Я это знаю и чувствую, а сейчас, когда я в таком положении он любит меня ещё больше. Всегда с обожанием и гордостью смотрит на меня. У нас идеальный брак, такой же, как у моих родителей. Об этом я и мечтала. И мечтала только с ним.
Эштон тянет ко мне свои руки, и я медленно направляюсь к своему мужу. Он бережно обнимает меня и чувственно целует в губы.
- Я соскучился, - шепчет он.
- Я тоже соскучилась, - вторю я также тихо и ещё раз прикасаюсь к его тёплым губам. - Как твоё интервью?
- Отлично. Было весело и интересно, но я бы предпочёл быть рядом с тобой, - добавляет он с лёгкой грустью и опускает свою ладонь на мой уже давно округлившийся живот. – Как всё прошло? – интересуется он. Я улыбаюсь.
- Хорошо. Я так волновалась, но малыш в порядке. Развивается как нужно. Без отклонений. Его сердце так сильно стучит, также как твоё, - глажу его по волосам, и его глаза сразу теплеют, уходит грусть, потому что я рассказываю о нашем ребёнке, который растёт у меня в животе. - Доктор сказала, что он очень активный.
- Ещё бы, ведь он так сильно пинает тебя. Стоп! – Эштон замирает, и с волнительной дрожью смотрит в мои глаза. – Я правильно понял? – спрашивает он дрожащим голосом.
- Да. У нас будет мальчик, - отзываюсь я с улыбкой.
Глаза моего мужа сразу загораются огнём. Он не убирает свою руку с моего живота, осторожно проводит ладонью по нему. Молчит и только пронзительно и внимательно, с любовью и лаской смотрит прямо в мои васильковые глаза, а его зелёно-карие глаза горят. Эштон счастлив. Он хотел, чтобы первым у нас был мальчик.
– Там твой сын, - произношу я одними губами, и он сразу целует меня.
С напором и дерзостью. Так он показывает свою бесконечную радость и восторг, через некоторое время поцелуй меняется. Становится нежный и мягкий – так он показывает свою любовь.
- Ты не представляешь как я рад этой новости, - садиться на корточки и осторожно целует мой живот. – Сынок, папа очень счастлив и безумно любит тебя и твою прекрасную мамочку, - малыш толкает меня, и я улыбаюсь. Это приятно. Эштон встаёт и обнимает меня. Обхватывает своими руками и аккуратно прижимает меня к себе. – Я люблю тебя, Ана. И спасибо тебе, что сделала это реальностью.
- Я тоже люблю тебя. И тебе спасибо ты же тоже постарался.
- Да. Ты права. Я старался, - говорит он с улыбкой. Несколько секунд оглядывает меня. – Ты очень красивая. И хорошеешь с каждым днём всё больше и больше. Чем больше я тебя вижу, тем больше я тебя люблю, - заботливо целует меня в губы. – Ты моя.
- Обожаю, когда ты говоришь, что я твоя, - мурлычу я с улыбкой и провожу руками по его спине. Он напрягается от моих прикосновений.
- Ты соблазняешь меня? – восклицает он, наигранно удивляясь.
- Получается? – интересуюсь я невинным тоном.
- Всегда, - говорит он томным голосом. – Но давай я сначала покормлю вас, потом мы пройдёмся по магазинам, - я вопросительно выгибаю бровь. – Ты сама говорила, что твоя одежда уже тебе мала.
- Ты прав, - смотрю на свой живот. – Малыш делает меня очень и очень большой, - иронизирую я и поднимаю глаза на мужа.
- Ты прекрасна, и даже то, что в тебе растёт наш ребёнок, не делает тебя не привлекательной для меня, - убеждает он. Проводит рукой по моей щеке. – Ты для меня всегда будешь самой-самой красивой и желанной.
- Спасибо, что ты говоришь мне такие слова, - в благодарность целую его в губы. – Ну что ты готов кормить нас? – он смеётся и кивает.
- Пойдём, - прикасается своими губами к моим, затем целует в нос и лоб.
Отпускает меня от себя и открывает дверь своего BMW, помогает залезть внутрь, при этом так сладко прикасается к моим губам своими мягкими и тёплыми губами.
Удивительно несколько лет назад мы думали, что ненавидим друг друга, а сейчас не представляем жизни друг без друга. Правильно говорят: «От ненависти до любви – один шаг" и рада, что первым этот шаг сделал мой любимый и единственный муж.