4. You won't ever be alone, wait for me to come home
Фотографии для главы:
Только первый день, а он уже измотан, причем настолько, что даже не понимает: больше физически или эмоционально из-за этих американских горок, на которых он катается против воли. Но что поделать, если на Галфа у него именная такая реакция, когда чувства шкалят каждый раз, когда Мью его видит.
Наверное, ему стоит привыкнуть к этой тахикардии, потому что невозможно не задыхаться от восторга, когда он видит эту ожившую мечту, которая ходит рядом с ним, дышит, разговаривает, улыбается - и, может быть, даже ему. Потому что красота этого цветка привлекает многих - слишком многих, и Мью понимает, что он - один из миллионов, а не один на миллион. Поэтому... успокойся, глупое сердце, ему нет дела до твоей болезненной чувствительности.
Мью весь день находится поодаль и наблюдает за съемками для очередного модного журнала. Он видит, как визажисты колдуют над и так идеальными чертами, чтобы подчеркнуть их изысканность и сделать ослепительным их обладателя. Не удивительно, что многие в восторге от этого парня: тот реально умеет поражать своим неуловимым обаянием. А Мью... Ему остается лишь находиться поодаль, в тени, и делать снимки, даже когда шум крови в ушах становится особенно громким.
С фотографиями можно не спешить и отправить их в понедельник. А завтра он может посвятить целый день обработке (и залипанию). Но... у него есть дело, которое приводит его в офис в законный выходной, когда тут нет никого кроме охраны, которую пи'Бест благодушно предупредил о том, что некий юноша изъявил желание поработать в воскресение. Поэтому немного бурчащий дядечка все же пустил его внутрь, предупреждая, что будет за ним наблюдать. А Мью все равно на эти подозрения: ему нужно опробовать новую камеру, приноровиться к ней, а выносить ее и брать домой он попросту пока боится.
Поэтому сейчас заходит в комнату отдыха Галфа и берет в руки драгоценную аппаратуру. В голове прокручиваются идеи для фотографий, и самым идеальным вариантом для него, наверное, станет оранжерея: там много цвета и света - идеальные условия для теста.
- Что ты тут делаешь?
Мью практически подпрыгивает на месте и чуть не роняет камеру, практически поседев от ужаса, когда слышит голос человека, который не должен быть сегодня. Но все-таки оборачивается, чтобы натянуто из-за неловкости улыбнуться:
- О привет! Не знал, что тут кто-то еще есть. Я пришел немного поснимать, чтобы привыкнуть к камере. Вот, - он кивает на технику в своих руках и не знает, может ли он задать аналогичный встречный вопрос.
- И что собрался снимать? - Галф вопросительно наклоняет голову, как будто присматривается.
- Цветы... в оранжерее.
Почему-то слова даются с трудом.
Когда на тебя смотрят так.
- Ты не против, если я понаблюдаю?
Мью сглатывает собравшуюся во рту слюну, смачивая неожиданно пересохшее горло, поэтому выходит куда более хрипло, чем обычно:
- Нет, но ты, наверное, занят...
- Я абсолютно свободен. Для тебя.
Последние два слова были сказаны настолько тихо, что Мью почти уверен, что они ему померещились. Поэтому он предпочитает игнорировать возможность их существования и лишь нервно делает несколько шагов к двери:
- Тогда пойдем?
Галф улыбается.
О эта улыбка Чеширского кота: все знает, все понимает, но ничего не говорит...
И, тем не менее, парень на самом деле следует за ним, чтобы несколько минут наблюдать за тем, как Мью перебирает настройки и опции, чтобы сделать первые кадры.
- Могу я посмотреть, что получилось?
Он подходит настолько близко, что Мью слышит этот еле уловимый сладковатый аромат, который кружит голову.
Или его обладатель? Который находится так близко.
И смотрит так пристально.
Мью все же умудряется отвернуться от этого божественного создания и прошептать:
- Тут нет ничего особенного: просто цветы. Я пытаюсь уловить разницу режимов - нюансы будут видны только на компьютере...
- Тогда добавим... особенного? Чтобы сразу была понятна разница.
Мью не успевает выдохнуть, как Галф протягивает руку, практически касаясь его щеки и отрывает цветок, чтобы... взять его в рот:
- Так достаточно особенно?
Он не может ответить, потому что его мозг перестал функционировать в тот самый момент, когда эти порочные губы приоткрылись и обхватили стебель. Волосы Галфа сейчас без укладки, они небрежно растрепаны, и все это в совокупности со странно-томным выражением лица создает эффект разорвавшейся бомбы, по крайней мере для внутреннего мира Мью, потому что там взрывы, огонь и пожар, который невозможно потушить.
Поэтому он смиряется и трясущимися руками наводит камеру на это чувственное чудо, которое снизошло до простого смертного.
И смотрит на него так.
Этот взгляд с поволокой, скорее всего, не уловит бездушная камера, как и тепло солнечной кожи, что сияет прямо сейчас. Но Мью-то видит...
Почти пальцами чувствует исходящий от этого человека жар.
Он торопливо делает кадр за кадром - вероятно, их уже сотни, но он слишком жаден до этой красоты, поэтому боится упустить каждый жест, каждую усмешку, каждый взгляд.
- Что-то тут душно - не находишь?
Снова этот голос, чертов bedroom voice, который точно сделает его пациентом неврологического отделения, но сейчас Галф решает сразу его добить, потому что небрежным жестом откидывает в сторону уже ненужный цветок.
Чтобы невыносимо медленно, глаза в глаза, начать расстегивать рубашку снизу вверх, пуговицу за пуговицей.
Мью сглатывает очередной комок, наблюдая за этим зрелищем, почти не дыша. А Галф как будто дразнит, не спешит, ухмыляется, глядя прямо на него с вызовом, но оставляет застегнутым пуговицу у самого горла, чтобы розовый шелк рубашки расходился от малейшего движения, обнажая нежную плоть. Чтобы подчеркнуть это, Галф немного отклоняется, демонстрируя идеальные изгибы:
- Вот так? Хороший будет кадр?
Он не может отвечать - только жать снова и снова на кнопку и надеяться, что за фотоаппаратом не видно совершенно безумное выражение его лица. Галф абсолютно расслабленно потягивается, как будто не происходит ничего необычного, а Мью перестает дышать, потому что нежный молочный животик предстает перед ним совершенно обнаженный и беззащитный, так и манящий прикоснуться к нему...
- Сменим позу?
Сразу понятно, кто тут профессиональная модель, потому что Галф как будто сам знает, как ему... лечь, чтобы свести с ума этого неопытного фотографа. Потому что к золоту кожи под рубашкой теперь добавились доводящие до помешательства гладкие идеальные бедра, что так призывно раскинулись перед ним.
Мью не знает, нажал ли он хоть раз на кнопку, чтобы запечатлеть это видение, а Галф прикрыл глаза и немного приподнял голову, словно наслаждаясь солнечными лучами, что омывают его тело и ласкают.
Так, как хотел бы это делать Мью.