6. It is the only thing that makes us feel alive
Он настороженно проходит внутрь, до сих пор не понимая, как согласился на такую авантюру - и как вообще был удостоен приглашения.
А ему тут нравится: никакой кичливой роскоши, но очень тепло и уютно.
Прямо как сам Галф. Теплый и уютный.
Но сейчас явно уставший и немного потухший, но все еще манящий своим светом.
- Проходи, чувствуй себя как дома - я буквально на минуту отлучусь переодеться. Кухня - там.
Парень машет рукой, указывая направление, а сам исчезает за одной из дверей, а Мью заторможенно идет по квартире, жадно исследуя каждый ее кусочек. Ведь вещи многое могут сказать об их владельце.
А Галф, оказывается, любит читать - здесь неожиданно много книг. И, к удивлению Мью, сентиментален, потому что везде очень много фотографий, видимо, с семьей, потому что рядом с ним на снимке удивительно похожий на парня мужчина в возрасте, а также тепло улыбающаяся женщина и милая девушка. Они выглядят такими счастливыми, когда рядом... Может это его невеста? Сердце болезненно екает в ответ на такое предположение.
- Это мои родители и сестра, - Галф не только переоделся в простую футболку и шорты, но и развеял все сомнения его дурного органа, который уже сжался от возможного страдания. - Пойдем на кухню?
- Угу, - Мью старается сильно не глазеть на эти бедра, что манят его под короткой кромкой домашней одежды, и следует за парнем.
- Что будешь? Пиво? Вино? Что покрепче?
Покрепче ему точно не надо, хотя очень хочется, чтобы приглушить эту безумную тахикардию:
- Вино, пожалуйста.
- Красное, белое?
- А это бар? Можно заказывать? - Мью не может удержаться от своей привычки несмешно пошутить и затем самому же от этого смутиться.
Но Галфу, кажется, нравится этот его своеобразный юмор, потому что тот усмехается, когда тянется за бокалом в шкафу:
- Тебе - можно.
Ну вот, снова.
Снова этот тон и эти странные слова, которые вгоняют его в панику и полнейшее помутнение сознания, которое не справляется и не в состоянии логически объяснить происходящее.
- Белое, - он шепчет, во все глаза глядя на парня, который продолжает каждым своим словом и жестом сводить его с ума, сам того не зная.
Или зная?
Потому что Галф уж как-то больно понимающе улыбается, наливая ему напиток, а затем и себе:
- Будем?
- Будем!
Он осторожно чокается и затем пригубляет. Вкусно. Прохладный виноградный вкус и освежает, и горячит одновременно, заставляя кровь бежать быстрее, приливая к щекам, что краснеют так постыдно стремительно.
Галф, видимо, замечая возникшую неловкость, предлагает:
- Давай может пройдем в гостиную? Там будет удобнее. Заодно можешь посмотреть, как живет топ-звезда, - и ни капли превосходства в голосе - только самоирония.
Мью это нравится очень - как и сам парень, поэтому он не смеет спорить, а идет в комнату, чтобы неспешно прогуливаться вдоль стен, разглядывая статуэтки и сувениры, видимо, привезенные из разных стран. А Галф идет рядом и комментирует, что откуда. И даже рассказывает какие-то забавные истории, связанные с ними, что вкупе с поглощаемым вином помогает расслабиться.
Но тут он замирает, потому что на одной из фотографий Мью видит... себя. Много-много лет назад, ему было лет 13-15 - точно не помнит. Но это точно он - он даже помнит эту майку, тогда это была его любимая одежда. Но как... Он даже отставляет бокал на полку рядом и неосознанно тянется к рамке, чтобы взять ее в руки и внимательно рассмотреть: все верно, это он и его друзья детства. И... Галф?
Его взгляд сосредотачивается на мальчике, который жмется в угол кадра, как будто не хочет, чтобы его запечатлели вместе со всеми, но испуганно смотрит своими большими глазами как нахохлившийся воробушек. Мью неверяще поднимает глаза.
- Ну что, начинаешь вспоминать, МьюМью? - Галф смотрит неожиданно серьезно и находится так близко, что до Мью долетает его теплое виноградное дыхание.
МьюМью...
Так называли его в детстве...
Но откуда...
Он еще раз смотрит на фотографию, хмурится и потом его озаряет:
- Гуп? Это ты - Гуп?
Галф довольно улыбается:
- Вспооооомнил все-таки. Я уже тогда терпеть не мог это имя, потому поменял на Галф, когда появилась возможность.
Да, Мью вспоминает, как за ним хвостиком бегал тот мелкий паренек, за что того его друзья нещадно дразнили: мол, Гуп влюблен в Мью, поэтому и не отлипает.
- Ты так резко исчез тогда...
- Да, отца неожиданно перевели в другой филиал. А когда я смог вернуться - не было уже тебя. Но твои друзья не преминули упомянуть о том, что моя влюбленность их смешит. И что я - безумный сталкер.
Все именно так: через некоторое время семья Мью тоже переехала в другой район, и все связи были утрачены. Но он до сих пор не верит в такие совпадения.
И, получается, тот Гуп его искал, а нашел уже Галф... Сейчас.
Мью даже умудряется улыбнуться от иронии ситуации, потому что всего через несколько лет они поменялись местами, и теперь он сам уже считал себя сталкером Галфа.
Но он все еще не верит в то, что Галф мягко, но настойчиво забирает у него из рук фотографию, чтобы отложить уже ненужный снимок на полку, а самому подойти близко - настолько близко, что его тело ощущает тепло другого. А его плечи - приятную тяжесть ладоней, что легли на них так уверенно.
- И что-то мне подсказывает, что теперь мои чувства уже взаимны. И мне теперь не придется за тобой бегать, МьюМью.
Какое там бегать... Тот воробушек превратился в поистине прекрасного лебедя, от которого невозможно отвести взгляд. И который... до сих пор к нему что-то испытывает?
- Ты все еще сомневаешься? - Галф как будто читает невысказанный вопрос в его глазах. - После того, как я отыскал тебя и уговорил пи'Беста взять тебя на работу, хотя никому не нужен персональный фотограф в агентстве? Заставил его подыграть мне, чтобы ты не понял, как это случилось? Чтобы я мог понять, нравлюсь ли я тебе именно как человек, а не как звезда, которую хотят миллионы.
Мью просто теряет дар речи, но все становится на свои места.
И тот странный взгляд на концерте ему не показался, и поведение Галфа все это время, вызывающее, соблазняющее, и оговорка пи'Беста, которая совсем вылетела у него из головы.
- И что ты понял? - он еле шепчет, потому что тонет в этом солнечном янтаре глаз.
- Что я не ошибся в тебе, МьюМью.
Наверное он спит и скоро проснется, потому что ну не может в этой реальности его целовать так нежно и трепетно этот золотой мальчик.
И не может Галф выгибаться в его руках, позволяя прижать к себе еще сильнее, еще теснее.
Не могут волосы под его ладонью быть такими приятными на ощупь.
Но чьи-то зубки в пылу эмоций чуть прикусывают его губу, заставляя чуть отстраниться, болезненно зашипеть, а затем покраснеть от дерзких слов:
- Прости, не сдержался - я так давно хотел это сделать.
- Давно? - Мью все еще не верит, что в его объятиях сейчас находится это сияющее даже в простой одежде чудо.
- Ты даже не представляешь, насколько.
Не представляет, зато отчетливо понимает, что любовь этого мальчика (и к этому мальчику) заставляет его себя сейчас чувствовать себя живым и максимально счастливым. И потом, уже глядя на спящего рядом с ним Галфа (тот даже не стал слушать возражения и буквально силой заставил его остаться на ночь), он до сих пор не верит в свое счастье - и что это не сон.
Но утро будит его не только солнечными лучами, но и пузырящейся радостью, что разливается по его венам от осознания: это все реально.
Галф рядом с ним.
Их чувства.
Он хочет сохранить этот момент, поэтому тянется к своей старой верной камере, что всю ночь ждала его рядом на тумбочке, чтобы запечатлеть свою любовь в фотографии: такую спокойную, красивую и безмятежную, что спит рядом.
- Доброе утро, - Галф даже не удосуживается открыть глаза, но протягивает руку, чтобы притянуть Мью к себе ближе. - Ты куда? Сегодня выходной.
И снова засыпает, забавно сопя, а Мью умирает от счастья, потому что понимает, что это только начало их пути, который они пройдут вместе.
We keep this love in a photograph
We make these memories for ourselves
Where our eyes are never closing
Our hearts were never broken
And times forever frozen, still
Мы храним эту любовь на фотографии,
Мы оставляем эти воспоминания для самих себя.
Те моменты, когда наши глаза были широко распахнуты,
Наши сердца ещё не были разбиты
И время словно навсегда застыло.
Фото, которое сделал Мью утром:
