Always together
Она шла по тёмному коридору за сценой, босиком, в его оверсайз-футболке, с кружкой мятного чая в руках. За кулисами было душно — лампы, провода, гул толпы за стенами. Но она привыкла. Не к шуму. А к ожиданию.
Это чувство давно стало частью её жизни. Когда он на сцене, а она — где-то рядом. Это не ревность и не тревога. Это магия — как смотреть, как летает человек, которого любишь, и знать, что он обязательно вернётся. На землю. К тебе.
Впервые она ощутила это ещё тогда, когда всё только начиналось. Когда не было ни стадионов, ни туров, ни обложек журналов.
Только они вдвоём, в съёмной квартире, среди коробок с китайской едой, сидели на полу, обсуждая, что будет, если всё взорвётся.
— Ты не боишься, что стану слишком известным? — спросил он однажды между глотками лапши и поцелуями.
— Нет, — ответила она, не задумываясь. — Я боюсь, что ты забудешь, каким ты был до этого.
Он замолчал, вытер палочками соус с уголка её губ и тихо сказал:
— С тобой — нет шанса забыть.
И правда — он не забыл.
Сейчас, в Праге.
Концерт закончился. Он вышел за кулисы с гитарой на спине, футболка мокрая от пота, волосы в беспорядке. И в тот момент, среди беготни и голосов, он увидел её.
Она стояла, прислонившись к колонне, босиком, в его старой, растянутой футболке, с кружкой в руке. Улыбалась — спокойно и тепло.
Он направился к ней, будто вокруг никого не было.
— Ты снова босиком? — спросил он с улыбкой, подходя ближе.
— А ты снова гений? — парировала она, склонив голову.
Он обнял её, поцеловал в висок. Его руки — крепкие, пахнущие гитарой, потом и сценой — были как дом.
— Извини, я весь мокрый, — пробормотал он, всё равно прижимаясь к ней всем телом. — Но я скучал. Очень.
— Джо, ты серьёзно? — прошептала она, сдерживая смешок, чувствуя, как его влажная футболка прилипает к её коже. — На мне теперь твой пот, спасибо.
— Так это же эксклюзивный мерч, — усмехнулся он. — Ощути настоящую атмосферу тура.
Она покачала головой, но не отстранилась. Его близость была ей нужнее любого комфорта.
Он немного отодвинулся, оглядел её с головы до ног. Его взгляд скользнул вниз, к её обнажённым ногам и бледно-зелёной кружке в руке.
— Богиня закулисья, — пробормотал он почти всерьёз. — В моей футболке... с моим чаем...
А потом, почти невинно, хлопнул её по ягодицам. Не громко, но достаточно, чтобы она вспыхнула.
— Джо! — она тут же оглянулась — рядом сновали техники, кто-то что-то нёс, кто-то говорил в рацию.
— Что? — спросил он с самодовольной ухмылкой. — Это был аплодисмент. За то, как ты красиво стоишь у стены.
Она фыркнула, стараясь сохранить серьёзность, но взгляд предательски смягчился.
— Ты невозможен, — прошептала она, но губы тронула улыбка.
Он наклонился ближе, шепча ей прямо в ухо:
— Подожди, пока мы останемся одни. Я покажу тебе ещё одну версию бэкстейджа.
Она отстранилась, мягко толкнув его в грудь:
— Оставь это для автобуса. Тут камера у каждого второго.
— Камеры? Отлично. Пусть снимают, как я люблю тебя.
Она рассмеялась, пряча лицо в его груди. А он обнял крепче и, несмотря на всё движение вокруг, закрыл глаза на миг, как будто это было лучшее место на земле — здесь, рядом с ней.
Позже, в туровом автобусе, свет был выключен. За окнами проплывали огни вечерней Праги, неон мягко отражался в стекле. Джо сидел на полу, облокотившись о её колени, перебирал листы с текстами песен. Она лениво тянула пальцами его волосы, будто играла на нём, как на своём самом тихом инструменте.
— Я скучаю по съёмкам. Иногда, — сказала она, глядя в темноту за окном.
Он поднял взгляд:
— Ты хочешь вернуться?
— Не сейчас, — покачала она головой. — Я выбрала быть здесь. С тобой. Эти съёмки подождут. Я столько времени была перед камерой... А сейчас хочу быть за кулисами. Где ты.
Он немного замолчал, потом вытащил из заднего кармана мятый лист бумаги:
— Это о тебе, — сказал он, протягивая ей.
Она развернула:
She left the light for something softer,
Traded flash for skin and quiet.
And now I play for the girl backstage—
The only stage that matters.
Она молчала. Просто прижалась ближе, поцеловала его в ключицу.
— Ладно, ну это уже слишком мило, — раздался голос с соседнего кресла. Это был Алекс, один из техников. — Вы хоть предупреждайте, когда собираетесь топить всех в чувствах.
— Ну дайте людям влюбиться, — вставила с улыбкой Лорен, менеджер по туризму, потягивая чай из бутылки. — Это же кино, чёрт побери. Вы видели, как она его гладит? Как будто он гитара.
— Или собака, — усмехнулся кто-то из дальнего угла.
— Джо, давай уже альбом назовём "Backstage Girl", — подбросил барабанщик, закидывая на пол подушку. — Миллионы расплачутся.
Он не отрывал взгляда от неё, всё ещё облокотившись о её колени. Лист бумаги был зажат в её пальцах.
— Если они будут плакать — пусть плачут, — сказал он тихо. — Это всё правда.
— О боже, — простонал Алекс. — Теперь мне нужен плед, какао и терапия.
— Тебе нужен сон, — бросила Лорен. — И меньше цинизма. Джо, пиши дальше. Это лучше, чем весь последний плейлист Spotify.
Он усмехнулся, не двигаясь, только обхватил её ноги чуть крепче. Она провела пальцами по его виску и шепнула:
— Знаешь, я не думала, что когда-нибудь смогу быть частью этого... всего. Но теперь — не представляю, как иначе.
Он повернул голову и прижался к её бедру щекой.
— Тогда оставайся. Всегда.
— Если вы ещё хоть раз скажете «всегда», — буркнул Алекс, натягивая капюшон, — я выпрыгну на первом светофоре.
Все засмеялись, но тихо — как будто не хотели спугнуть момент.
А автобус продолжал движение. За окнами гасли улицы, а внутри царила тёплая, уютная, почти домашняя ночь.
Позже, когда он уже укладывался рядом с ней, телефон завибрировал.
@joe.keery
Backstage hero. Always has been.
(Фото: она босиком, в его футболке, с кружкой в руке, стоит у колонны, в полутени сцены.)
❤️ 3.9M likes
💬 top comment: "If this isn't love, I don't know what is."