Жвачка ( GGUM )
Судьбу нельзя предугадать...
Что она нам готовит? Возможно, радость, а может - испытания. Кто-то принимает её вызовы, кто-то пытается их избежать. Но так или иначе, мы не в силах изменить её замысел.
Ёнджун сидел, откинувшись на спинку стула, ноги небрежно закинул на стол. Его рука лениво тянулась к карману, откуда он вытащил пачку жвачки. Быстро зажав розовую пластинку зубами, он начал жевать, изредка надувая пузыри, которые громко лопались в тишине комнаты.
Мысли сами собой вернулись к Миле. Он не знал, почему именно сейчас. Возможно, тишина напоминала те вечера, когда она сидела рядом, листая свои записи или смеясь над чем-то, что казалось ей забавным. Он не писал ей уже несколько дней - да и она тоже не проявляла инициативы. Всё это начинало его раздражать, хотя он старался убедить себя, что так даже лучше.
В дверь постучали. Тихо, словно нерешительно.
- Заходи, - бросил он, стряхивая с себя воспоминания.
Дверь открылась, и в проёме появилась Юна. Она выглядела иначе: её обычно уверенный взгляд был полон смятения, а руки нервно теребили ремешок сумки.
- Эй, всё в порядке? - спросил Ёнджун, убирая ноги со стола.
Юна вошла в комнату, но остановилась в нескольких шагах от него. Она медлила, будто не могла найти нужные слова.
- Нам нужно поговорить, - наконец произнесла она, голос был тихим, почти шёпотом.
Ёнджун нахмурился, внимательно посмотрев на неё.
- О чём? Что-то случилось?
Юна опустила глаза, собираясь с мыслями.
- Я была у врача, - начала она, её руки сжались в кулаки. - Мне поставили серьёзный диагноз. Мне нужно лечение.
Слова прозвучали неожиданно, словно холодный ветер в лицо. Ёнджун замер, а перед его глазами на секунду снова мелькнул образ Милы.
- Какое лечение? Где? - его голос стал резким, но в нём слышалась тревога.
Юна подняла глаза, и в них он увидел страх.
- В Штатах, - прошептала она. - Возможно, придётся уехать надолго.
В комнате воцарилась тишина. Ёнджун внимательно смотрел на Юну, а в голове снова вспыхнули мысли о Миле.
Что ему делать? Этот факт резко менял все планы на будущее. На будущее, которое и без этого не казалось светлым без Милы, а теперь и вовсе показалось ему темным, мутным пятном.
- А я? - наконец спросил он. - Я должен остаться здесь?
Юна качнула головой, её голос дрожал:
- Я не знаю... Я не хотела говорить об этом, но теперь... Ты поедешь со мной?
Он глубоко вдохнул, стараясь не показать смятения. Внутри него всё смешалось: обязательства перед Юной, тень Милы, которая жила где-то в его душе, и чувство вины за то, что он даже сейчас думает не только о Юне.
Ёнджун поднялся с места и подошёл к ней. В его взгляде не было сомнений, хотя внутри бушевала буря.
- Юна, если ты думаешь, что я оставлю тебя в такой момент, ты плохо меня знаешь. Конечно, я поеду.
Слёзы блеснули в её глазах, и она слабо улыбнулась.
- Спасибо... Ты даже не представляешь, как это важно для меня.
- Мы всё пройдём вместе, - твёрдо сказал он, пытаясь убедить в этом и себя. - Это не обсуждается.
Но даже когда он обнял её, мысли о Миле не отпускали.
Юна крепко прижалась к Ёнджуну, словно боялась, что он исчезнет. Она тихо всхлипывала, а он стоял, обнимая её, но чувствовал себя совершенно потерянным.
"Всё будет хорошо," твердил он себе, но сомнения грызли изнутри. Мысли о Миле возвращались снова и снова, как назойливый шёпот, который невозможно заглушить. Он вспомнил её глаза - яркие, полные жизни, и тот случай, когда она впервые посмотрела на него так, будто знала его лучше, чем он сам.
Юна подняла голову, нарушив его размышления.
- Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным, - тихо сказала она.
- Это не из-за обязательств, Юна, - соврал он.
Её взгляд смягчился, и она слабо улыбнулась.
- Ты так добр ко мне. Я даже не знаю, как это заслужила.
Ёнджун отвёл взгляд, будто не мог выдержать её признательности.
- Давай поговорим о планах, - предложил он, пытаясь переключить тему. - Когда нужно уезжать?
- Через пару недель, - ответила Юна. - Я уже начала собирать документы.
Он кивнул, стараясь сохранять спокойствие, но внутри всё сжалось.
Пара недель!
Время, которого ему нужно было больше для того, чтобы разобраться с собой, со своими чувствами... С Милой.
Вскоре, Юна ушла, оставив за собой лёгкий запах её любимых духов и тяжёлое ощущение пустоты. Ёнджун сидел на стуле, уставившись в одну точку, пытаясь переварить всё, что только что произошло.
Он видел перед собой Милу, воображение теребило его разум.
"Я правда готов оставить её?"
Этот вопрос не давал ему покоя. Он достал телефон и долго смотрел на экран, раздумывая, написать ли ей. Пальцы сами собой набрали её имя в мессенджере.
"Привет. Как ты?"
Он долго сидел, разглядывая эти простые слова, не решаясь отправить. В конце концов он закрыл мессенджер и бросил телефон на стол.
"Это не имеет значения. Всё уже решено."
Но, несмотря на эту уверенность, мысли о Миле снова и снова возвращались, наполняя его ощущением утраты, которое он никак не мог объяснить.
Он ненавидел себя. Ненавидел за свою нерешительность, за то, что снова не смог отстоять то, что действительно важно для него.
"Любовь... Какая любовь?" - с горечью подумал он. Её лицо тут же всплыло в его памяти.
Мила...
Её улыбка, её смех, её искренность, с которой она смотрела на мир, не понимая, что он всё больше привязывается к ней.
Он всегда был таким. Бояться сделать шаг, который может всё изменить. Он позволил себе быть с Юной, потому что это было проще. Потому что она не задавала вопросов, на которые он не знал ответа. Но теперь, когда Юна нуждалась в нём как никогда, он чувствовал, что предаёт и её, и себя, и ту часть сердца, которую он когда-то оставил у Милы.
"Если бы я тогда признался ей... Если бы настоял, не отступил, когда всё стало сложно..."
Он резко встал, чувствуя, как внутри него поднимается ярость. Ярость на себя. На судьбу, которая снова поставила его перед выбором, которого он так боялся.
Ёнджун подошёл к окну, глядя на улицу. Глазами вглядываясь в даль. Где-то там была Мила. Что она сейчас делает? Думает ли о нём? Или уже давно вычеркнула его из своей жизни?
Телефон на столе загорелся. Сообщение. На секунду он замер, сердце учащённо забилось. Может быть, это она?
Нет. Не она. Это - Юна.
"Спасибо, что ты рядом. Я знаю, мне будет сложно, но с тобой я справлюсь."
Ёнджун сжал телефон так сильно, что побелели пальцы. Это должно было стать моментом, когда он чувствует себя сильным. Уверенным. Но всё, что он чувствовал, - это глухое отчаяние.
"Я снова поступаю так, как правильно, а не так, как хочу. Как трус."
Он закрыл глаза, пытаясь прогнать мысли о Миле, но они не отпускали. Он понимал, что делал выбор не в пользу любви, а в пользу долга. И этот выбор убивал его изнутри.
Юна была права. Она заслуживала того, чтобы он был рядом, чтобы он поддержал её в этом трудном пути. Но почему тогда в глубине души он чувствовал, что уже проиграл? Проиграл самому себе.
Ёнджун медленно подошёл к столу и рухнул на стул. Его тело было здесь, но мысли метались где-то далеко, за пределами этой комнаты. Он закинул ноги на стол, пытаясь вернуть то безразличие, которое помогало ему раньше справляться с подобными моментами.
Его взгляд упал на ботинки. Под одним из них прилипла жвачка - та самая розовая, которую он жевал всего несколько минут назад. Она растянулась тонкой полоской, безуспешно цепляясь за подошву, и Ёнджун усмехнулся.
"Как символично," подумал он. "Мила... Ты как эта жвачка. Сколько бы я ни пытался, ты всё равно прилипла к моему сердцу."
Он откинул голову назад, закрывая глаза. В груди снова зашевелилось то знакомое чувство: тёплая, но болезненная тоска. Всё это время он пытался убедить себя, что может отпустить её, что её отсутствие - это нормально. Но правда была в том, что он не мог. Он не хотел.
Тишина в комнате давила, но он не спешил её нарушать. Пусть хотя бы сейчас он останется наедине с собой и с теми чувствами, которые боялся признать.