11
Встреча с партнёрами подходит к концу, Тэхён выглядит уставшим, но при этих двух врослых альфах он так открыто улыбается, что ему уделяют отнюдь не деловое внимание.
«Кажется, у вас на губах остался соус, воспользуйтесь салфеткой». «Ваш бокал пуст, позвольте я его наполню». «У вас очаровательный костюм, какой это бренд?» «Какая чудесная музыка здесь. Как вы относитесь к классике?» «Вы бывали на Бали? У меня есть там домик прямо у пляжа, если вы захотите отдохнуть, обязательно позвоните мне…»
Никто, даже сам Тэхён, не замечает, с какой силой Чонгук сжимает тканевую салфетку под столом, как раздражительно реагирует на знаки внимания к Киму, и как его кулаки чешутся, когда кто-нибудь из этих двух мужчин в элегантных костюмах, как бы ненароком тянет свои руки в сторону омеги. Они его чувствуют, и, возможно, так же сильно как Чонгук. И это бесит в стократ больше.
Мужчины прощаются, мягко жмут ладонь Тэхёна, улыбаются ему во весь рот и покидают ресторан. Тэхён жадно осушает свой бокал с водой и обмахивается рукой на манер веера, а Чонгук следит за ним, продолжая мять многострадальную салфетку под столом.
В голове Чона возникают тысячи разных предложений с которых стоит начать беседу, но он и слова выдавить из себя не может. Губы Тэхёна смоченные водой, так аппетитно смотрятся, что Чонгук подвисает на время, пока юркий язычок слизывает влажность. А потом, Чонгук смотрит на то, как омега расстегивает верхние пуговицы рубашки, перед этим оттянув от шеи узел галстука.
— Нам надо поговорить, — решается Чонгук, когда замечает на себе вопросительный взгляд омеги.
— Прости, но я устал от работы, и хотел бы уже быть дома, — Тэхён предпринимает попытку встать, но Чонгук мягко останавливает его, накрыв колено своей горячей ладонью.
— С чего ты взял, что это касается работы?
— А о чём ещё мы можем говорить? Что-то я не припомню, чтобы у нас были общие темы для разговора, — Тэхён довольно резко скидывает с колена чужую руку и всё-таки поднимается, чуть качнувшись, когда испытывает лёгкое головокружение.
— Могу я тебя подвезти? — смелость Чонгука испаряется в тот же миг. Он так хочет прямо сейчас сказать, что случилось ночью в отеле почти два месяца назад, но совершенно не уверен в том, как Тэхён на это отреагирует. Может он вообще решит прекратить с ним какое-либо общение. Тогда Чонгук точно труп. Он просто не переживёт ещё большего презрения со стороны этого парня.
— То есть наш водитель не повезёт меня домой? Или в его обязанности входит только твоя транспортировка? — Тэхён чувствовал, как его бесит присутствие Чонгука так близко. Бесит и тянет одновременно. Голову продолжает кружить, да и запах альфы отключает в голове Тэхёна все рычаги воздействия на собственное тело.
Тэхёна снова клонит в сторону, и Чонгук резко поднимается из-за стола, опрокидывая стул, чтобы подхватить полуобморочного омегу.
— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно шепчет Чонгук, ощущая, как Тэхён расслабляется в его руках.
— Голова кружится. Отвезёшь меня домой?
Придерживая Тэхёна за талию, Чонгук осторожно довёл его до машины и помог сесть. В салоне он уселся очень близко к парню, ощущая, насколько усилился его запах, и насколько он сам возбуждается, вдыхая его.
Пока водитель везёт их к дому Кима, Чонгук нажимает на кнопку и ограждает их с Тэхёном шторкой. Тэхён сидит, прикрыв глаза, совсем не обращая внимания на манипуляции Чонгука, и даже на его вопрос о самочувствии он ничего не отвечает, потому что в ушах словно пробка. Даже когда Чон придвигается к нему ещё ближе и нежно берёт за руку, он не реагирует, лишь чувствует приятное успокаивающее тепло.
Тело Тэхёна играет с ним злую шутку, когда он ведёт себя в сильных руках Чонгука подобно тряпичной кукле, позволяя ему отклонить свою голову на бок, обнять ладонями лицо и придвинуться ещё ближе.
Он не замечает времени, чувствуя спокойствие и мягкое тёплое объятие, пока влажное прикосновение к губам не становится таким очевидным. Тэхён словно просыпается и вздрагивает. Он чувствует, что поцелуй этого мужчины оказывает на него живительное действие, но вот как ему следует на это реагировать, он не знает. Вернее не мог понять, что ему сделать сейчас: высказать возмущение или продолжить начатое. Ведь простого касания так чертовски мало… И Тэхён даже подаётся вперёд за резко отстранившимся Чонгуком.
— Приехали, господин, — сообщает водитель, и Ким трезвеет.
— Вы с Намджуном затеяли какую-то игру? Вам так нужно свести меня с ума? Какого чёрта, Чон Чонгук? — Тэхён отстраняется от альфы, буквально отталкивая его от себя, и выскакивает из машины, громко хлопая дверцей. Его щёки щиплет румянец, а сердце так быстро бьётся, что Тэхён действительно переживает за свою жизнь.
***
— Почему ты позвал меня сегодня? — уточняется Намджун у хозяина квартиры, который стоит у окна, твёрдо сжимая бокал с красным вином.
Ещё с того дня, когда Чонгук застал поцелуй Намджуна и Тэхёна, он хочет поговорить с другом. Он не знает, с чего начнётся этот разговор, да и в праве ли он вообще его начинать. В вопросах сердца Чонгук теряет всю свою собранность и величие. Он словно публично обнажается.
— Давно мы не выпивали вместе, — Чонгук отворачивается от окна и садится в кресло напротив Кима.
Настаёт момент, когда Чон начинает оценивать своего друга как соперника. Статный, высокий, богатый, умный, сильный, проницательный, обаятельный — пожалуй, описывать достоинства этого мужчины можно вечно. Он определённо красивый, ведь стоит ему поманить пальцем, и бета, на которую он посмотрит, без вопросов ляжет в его постель.
Бета. Но Тэхён же омега!
Чонгук прикусывает губу и предлагает Намджуну наполнить его бокал, продолжая наблюдать за ним, пока он делится какими-то не особо интересными рабочими моментами. Пронзительный взгляд, которым он смотрит на своих жертв всегда говорящий, и Чонгук видел этот взгляд не раз и не два. Смотрел ли он на Тэхёна так же?
— Я заметил, вы с Тэхёном сильно сблизились? — Чонгук решается, когда пустеет вторая бутылка и смотрит поверх граней хрусталя на разморённого алкоголем Намджуна. Тот мягко улыбается, и от этого так противно, что пальцы с силой сжимают мягкий подлокотник кресла.
— Я не думал, что Тэхён именно та омега, которую мне подарит природа. Сам не знаю как, но я его чувствую. Мы работаем на разных этажах, а его запах... Я словно под кайфом, — Намджун смеётся, а Чонгук давится вином, выслушивая всю эту приправленную счастьем речь.
— С чего ты взял, что это природа? — Чонгук ставит бокал на стол и закидывает ногу на ногу. Он подводит руку к лицу и задумчиво водит указательным пальцем по нижней губе.
— Нигде не написано, как почувствовать свою пару, даже врачи бессильны в объяснениях, а я чувствую, что он мой, — Намджун делает ударение на последнем словосочетании и смотрит на друга с некой угрозой.
Ему что-то известно. Да нет, он точно знает.
— Вот как, — Чонгук сникает. Он снова чувствует свою наготу и ему так охота хоть чем-нибудь прикрыться.
— Я тут слышал, что президент собирается провести благотворительный вечер в Пусане.
— Да, я в курсе. Он просил меня подготовить несколько пригласительных писем для наших партнёров и клиентов.
— А он не говорил тебе, что ищет для тебя пару? — Намджун привстаёт с кресла и подаётся вперёд. — Давно уже слухи ходят, что он собирается тебя женить. Конечно, без твоего мнения тут никуда, но ты ведь не считаешь, что отказ от его помощи будет правильно воспринят? — Намджун поднимается с кресла и останавливается возле окна, в котором Чон отчётливо видит его отражение, то, как он смотрит куда-то вдаль, осушая свой бокал. — Я хочу сделать Тэхёну предложение. А на этом вечере я попрошу благословения у его отца. Сомневаюсь, что он мне откажет, — Намджун улыбается, а Чонгук немеет.
Вот он, тот момент, когда при жизни Чонгук чувствует себя самым настоящим трупом.