7
У Тэхёна очень нежная кожа. Чонгук мягко проводит по спине, почти невесомо скользя по линии позвоночника. У Тэхёна волосы пахнут цитрусом. Чонгук закапывается носом в мягкие волосы, вдыхая любимый аромат. Пусть сейчас его перебивает запах алкоголя и сигарет, и ещё сладкий дикий омежий запах, но цитрус всё равно слышен. У Тэхёна сексуальное тело. Чонгук стягивает с парня джинсы вместе с промокшим нижним бельём и сипло стонет, потянув воздух сквозь сжатые зубы. Тэхён омега? Чонгук осторожно ведёт пальцем между ягодицами, собирая смазку, а позже подводит палец к носу и старается почувствовать. Тэхён омега.
Чонгук не помнит себя, когда буквально набрасывается на обнажённое тело с рваными мягкими поцелуями. Он гладит по бокам, нежно обводит языком крылья лопаток, тонет в ямке на пояснице, и совсем пропадает, пробуя Тэхёна на вкус. Ему нравится. И Тэхён под ним сладко стонет и выгибается, измученный затянувшейся прелюдией.
Чонгук очень медлителен, он знает, что Тэхён не спит, и боится, что совсем проснётся, узнает его и не позволит вот так ласкать себя. Если он узнает, то не позволит целовать себя, вот так нежно проводя языком по пульсирующей жилке на шее. Если он откроет глаза, то не позволит воровать вкус своих сладких губ. Чонгук очень осторожен.
Руки оплетают талию, губы скользят по шее, а тело сводит судорогой оргазма. Чонгук еле сдерживает стон, он не хочет, чтобы Тэхён узнал. Омега выгибается в его руках, крутит головой, не боится выдыхать приятную для слуха музыку своего будоражащего низкого голоса. Чонгук шипит от желания заговорить, поблагодарить, признаться, наконец. Он открывает рот и громко шепчет: «Люблю».
Чонгук резко открывает глаза и смотрит на циферблат будильника. Телефон протяжно вибрирует на деревянной тумбочке. Это всё не было сном. Чонгук вкусил запретный плод, и хотел добавки каждый раз, когда видел Тэхёна. Но когда рядом с ним Намджун, в груди невыносимо больно, охота забрать, отнять Тэхёна из чужих рук. Нет сил смотреть, как Намджун трогает омегу чуть ниже поясницы, как шепчет что-то на ухо, а у Тэхёна румянец на щеках от этих тихих слов. Чонгук сжимает кулаки сильнее, и сейчас он так сильно зол.
Прошёл целый месяц. Месяц, как Чонгук, словно псих, пялится на фотографию в телефоне. Тэхён лежит на животе, повернув голову чуть набок, так, что под длинной пшеничной чёлкой видны прикрытые глаза, а губы приоткрыты для вздоха. Он полностью обнажён, хотя фотография обрезает его тело прямо поперёк лопаток. Чонгук просто не осмелился делать кадр больше.
Схватив телефон, Чонгук открывает галерею и опять смотрит на фото, игнорируя очередной звонок Намджуна. Он смотрит с лёгкой улыбкой, и гладит по сенсорному экрану, пытаясь вспомнить бархат тёплой кожи.
— Да! — раздражённо отвечает Чон, вставая с кровати и вслушиваясь в голос друга.
— Чего трубку не берёшь? Нам сообщили, что президент едет. Не собираешься показаться на работе? Уже девять часов! — с шипением выдаёт Намджун. Видимо запыхался, пока наводил порядок в отделе.
— Я скоро буду, — хрипит Чонгук и кидает телефон на кровать.
Ему сейчас всё равно, что его нет в офисе в рабочее время. Ему всё равно даже на то, что он может угодить в немилость президента за такую оплошность. Главное, он успел досмотреть один из лучших снов. Сон он досмотрел, и даже смог расслабиться там, но в реальности он до сих пор был возбуждён.
***
— Господин Ким!
Чон встречает отца Тэхёна в глубоком поклоне, не торопясь разгибать спину. Всё же он многим обязан этому мужчине.
— Доброе утро, Чонгук.
На плечо опускается тёплая ладонь мужчины, и Чонгук позволяет себе разогнуться, после чего несмело встречается с взглядом старшего. Он робеет и всё же отводит взгляд в сторону, предлагая президенту сесть.
— Слышал, сделку почти заключили, — замечает мужчина, делая осторожный глоток горячего кофе. На улице такая жара, что кондиционер не выключается совсем, но Чонгуку всё равно жарко, и он без желания вторит своему важному гостю. Хотя может ли президент крупного конгломерата считаться гостем в собственном филиале?
— Да! Осталось парочку нюансов, — как на автомате отвечает Чонгук, вновь отпивая кофе, от которого становится ещё жарче, а горло неприятно жжёт.
— Отлично! Как справляется Тэхён? — мужчина задаёт этот вопрос с нажимом, словно для галочки. Чонгук хмурится. Он не понимает, почему мужчине так неприятно говорить о собственном сыне.
— Он молодец! Сейчас он в отпуске…
— Хватит ему так часто гулять! Лучше бы взялся за свою работу с толком, — ворчит мужчина, чуть громче опуская чашку на блюдце. К кофе он больше не притрагивается, выдерживая небольшую паузу, и поглядывает на парня перед собой тем особым взглядом. Чонгук всегда видит в нём заботу и нежность, но понять не может с чем это связано.
— Как самочувствие твоего папы? — мягко интересуется мужчина.
Чонгук всегда с напряжением ждёт этого вопроса. Его единственный родитель никак не может покинуть стен больницы. Он часто ездит в Пусан, чтобы проведать папу, убедиться, что он ещё борется со своей болезнью.
— Четыре года прошло, — отрезает Чонгук, потупив взгляд. Слёзы сами наворачиваются на глаза, но он не может себе их позволить.
— Всё в порядке, — мягко говорит мужчина, вновь касаясь вздрогнувшего плеча. — Обещаю, он поправится, — голосом доктора говорит мужчина. — Почему бы тебе не жениться, думаю, уже стоит задумываться об этом. Я бы выдал за тебя Тэхёна, если бы он не был так бесполезен, — смеётся президент поднимаясь с кресла. Чонгук чувствует, как режет по сердцу от таких слов. Как можно относиться к своему собственному сыну с такой неприязнью? Тэхён замечательный! Да, колючий временами, и терпеть Чонгука не может из-за своих собственных убеждений, но он замечательный.
Чонгук встаёт вместе с мужчиной и жмёт его руку на прощание, а позже выдыхает с тревогой. Он готов стать мужем, только если в его ладони окажется рука Тэхёна, только если он будет вдыхать тот приятный аромат, что чувствовал временами, когда парень был рядом. Только если сможет отбить его у Намджуна на случай, если между ними что-то есть. Намджун не может быть серьёзен — не в его характере. Он же не любит омег!
Чонгук останавливается у окна и смотрит вниз. Машины, как колония солдат, стройными рядами движутся по дороге. В одной из них увозят президента. Он приезжал, чтобы убедиться в управлении Чонгука, и вновь спросить о его умирающем папе? Почему этому мужчине столь нравится колоть так больно? Хотя, если бы не он, то Чонгук больше бы не ездил в пусанскую больницу, а сразу в колумбарий.
Печальные мысли вытесняются из его головы, когда он вспоминает красивое лицо Тэхёна. Чонгук улыбается своему отражению в окне и ничего поделать не может. А ещё он понимает, что невыносимо держать в секрете то, что он был с Тэхёном близок. Невыносимо довольствоваться лишь взглядом на парня, когда знаешь вкус его кожи. Чертовски сложно сдерживать себя от прикосновения, когда он слишком близко.
Если бы Чонгук смог набраться смелости, он бы давно попросил его руки, но он слишком жалок для этого. Да и Тэхён не будет в восторге. Сейчас не будет…
Чонгук сжимает кулак и сильно бьёт в стену. Если его останавливает только несуществующая взаимность, то почему бы не рискнуть получить её? Остался ещё один день отпуска Кима, и за этот день надо всё продумать и решить.
***
Чонгук не мог придумать, по какому вопросу вызвать к себе заместителя директора, потому что он сам заходит в его кабинет с самого утра.
Чонгук, как парализованный, сидит ровно, наблюдая за тем, как Тэхён жмётся в его гостевом кресле, покусывая губы. Это зрелище — настоящая пытка, не иначе.
— Ты же знаешь, я не мог прийти, если бы это не было важным, — начинает Ким, старательно избегая зрительного контакта.
А Чонгук лишь кивает, так и не осознав смысл сказанного. Он крупными дозами втягивает воздух через нос, чувствуя, каким насыщенным стал тот особенный аромат этого омеги. Как внутри него всё бушует лишь от ощущения одной единственной нотки этого вкуса. Он не сладкий, этот аромат мягкий и такой приятный.
— В общем, я хочу устроить своего друга. Опыта у него немного, но он вполне справится с должностью секретаря на ресепшн, — Тэхён ещё больше смущается и розовеет, а Чонгук давится от милости этого вида.
Почему он так прекрасен сейчас?
— Ты мог бы обратиться в отдел кадров, — отвечает Чонгук через какое-то время, когда полностью осознаёт причину присутствия этого парня в своём кабинете.
— Да, я там уже был! — резко горланит Ким, но взгляд не поднимает, так и водит по ненавистной табличке на столе директора. — Они сказали, что вакансий нет. Но та девочка, Сонхва, кажется… увольняется, значит вакансия есть, так ведь? — Тэхён вскидывает голову, ища поддержки, а Чонгук тонет в его взгляде и даже не знает, за что бы ухватиться.
— Я решу этот вопрос, обязательно решу, — выдыхает Чонгук, чувствуя, как земля уходит из-под ног лишь от вида этого лица, которое озаряет непонятное детское счастье.
Почему он так прекрасен сейчас?
Тэхён говорит ещё что-то и убегает, а Чон отмокает от переизбытка чувств, и думает, либо он вдруг стал пятнадцатилетним мальчишкой, либо он реально возбудился лишь от присутствия этого невозможного парня так близко.