no one could save me but you
- Всегда мечтала о путешествии автостопом, - сказала Софи, переплетая мои пальцы с моими. Она улыбнулась, заглядывая мне в глаза, будто бы хотела убедиться, что вчерашний инцидент больше не повторится. Будто бы надеялась, что единственным напоминанием будут лишь бинты, которые в тот момент сжимали мою руку. Бинты, которые совсем скоро можно будет снять, и окончательно обо всем позабыть. Она думала, что вместе с моими шрамами затянуться и ее собственные. Но все было не так уж просто, как казалось с первого взгляда.
- Разве нельзя было все спланировать заранее? За неделю, за месяц? А лучше всего за полгода.
Разбудив меня утром, Софи сообщила о том, что мы отправляется в путешествие. Сначала я подумал, что она неудачно пошутила. Но на полу действительно стоял мой рюкзак, с которого выглядывала дорожная карта и говорила о том, что никто здесь и не собирался устраивать розыгрыш. Я тяжело вздохнул и был намерен отказаться от этой затеи. Укладывая что-то в рюкзак, Софи то и дело поглядывала на повязку на моем запястье, после чего потерала глаза, видимо, надеясь остановить непрошенные слезы. И каждый раз, когда она прикасалась своими длинными пальцами к лицу, у меня в груди кошмарно ныло. Поэтому, уже через тридцать минут мы стояли на проезжей части и пытались словить машину. Водители улыбалась во все тридцать два зуба, увидев Софи, но после того, как она сообщала, что у нее есть попутчик, радостные мины превращались в кислые. Я стоял в стороне и наблюдал за тем, как они начинают размахивать руками, что-то усиленно объяснять, а после этого с диким ревом срываются с места.
- Не переживай, все будет хорошо, - сказала Софи, стараясь подарить силы и уверенность не только мне, но и себе. Она поцеловала меня в нос и вновь вышла на дорогу.
Взглянув на часы, я выяснил, что сорок минут, которые ушли на попытки выехать хоть на метр из Бирмингема, не увенчались успехом. И за все это время мне даже не удалось выпытать у Софи, куда мы направляемся. Восемь часов утра, я не знаю, что задумала моя девушка, а она просто сидит на асфальте и что-то пишет маркером на картоне. И зачем ей это понадобилось? Она стала посреди дороги и подняла над головой кусок картона. Мне стало любопытно, поэтому уже через несколько секунд я возник перед ней и рассмеялся, увидев то, что написала Софи.
- Бесплатные объятия? Неужели ты думаешь, что это сработает?
- Во-первых, - сказала она, отодвигая меня в сторону одной рукой, - ты загородил мне весь обзор. А во-вторых, мы еще посмотрим, сработает моя идея, или нет.
- О'кей, не буду тебе мешать.
К моему огромному удивлению, автомобили начали останавливаться намного чаще, чем раньше. Хотя, водители все так же не горели желанием брать с собой груз в виде восемнадцатилетних парня и девушки. Но Софи уже не так расстраивалась, ведь все, кто отказывал ей в просьбе, выходили из салона и крепко обнимали ее. Я не заметил, как мои руки сжались в кулаки. В голове включился режим «собственника», который подразумевал под собой сжение заживо каждого, кто прикасался к Софи. Мне надо было пересилить себя и стать на ее место, но я боялся, что меня стошнит от общения с людьми. И в тот момент, когда меня потихоньку начинало разрывать от переизбытка противоречивых эмоций, Софи махнула рукой и позвала меня к себе.
- Агата любезно согласилась подбросить нас до места назначения, - почти что прокричала Софи, чуть было не хлопая в ладоши от восторга. - Совсем забыла. Агата, это - Клифф. Клифф, это - Агата.
Женщина, которая сидела за рулем, осмотрела меня с ног до головы, прикусила губу, а потом любезно улыбнулась. Я махнул головой в знак приветствия, и сел вместе с Софи на заднее сиденье.
- Клифф, может, Вы уберете свою гитару в багажник? - поинтересовалась Агата.
- Нет, мне так спокойнее, - пробубнел я, прижимая музыкальный инструмент к груди.
- Как Вам будет угодно, - сказала женщина, после чего пожала плечами и надавила на газ.
Меня бесила Агата. Меня бесил ее жуткий автомобиль. Меня бесило то, что она беспрерывно разговаривает с Софи и рассказывает ей все подробности своей жизни. Замужества, дети, разводы, замужества детей, внуки, разводы детей. Этой женщине надо было писать мемуары, а не работать поваром в самом элитном ресторане Бирмингема. В какой-то момент я начал зевать на весь салон. Софи ущипнула меня за ногу, а Агата обернулась ко мне и зло сверкнула глазами. Я хотел съязвить и посоветовать ей следить за дорогой, но мы, увы, в тот момент стояли на месте. Мимо приносились пейзажы, которые надо бы изображать на холстах, воспевать в грустных песнях и описывать в романах. Но мне было плевать на все то, что окружало меня. А окружали меня лишь скука и вечная однооднообразность. Единственным лучиком солнца была Софи, которая из-за меня так же погрузилась в уныние и тоску. Пытаясь достать меня с бездны, она сама увязла в дерьме. И в этом была лишь моя вина. Я подпустил ее слишком близко и уже не мог оттолкнуть. Моя единственная Софи. Она достойна лучшего. Например, жизни, в которой не будет меня.
- Все в порядке? - Лишь после этих слов я понял, что вцепился ногтями в сидение. В глазах Софи плескалось волнение. Она прикоснулась к моему плечу, а я постарался проглотить ком, который стоял в горле.
- Думаю, что да.
Я хотел взглянуть на нее убедительным взглядом, но вдруг обратил внимание на Агату, которая тяжело дышала и била руками по рулю.
- Тормоза отказали, - пролепетала она, смотря перед собой.
Я закрыл глаза, думаю о том, что сейчас все закончится. Раз и навсегда. Но потом взглянул на Софи, которая стала чуть ли не белой от страха. Она дрожала и вытерала щеки, по которым тонкими струйками текли слезы. Я взглянул на Софи, по коже прошел озноб, а в голове на полную мощность зазвенели слова: «Ты не хочешь этого. Ты больше всего на свете боишься ее потерять» . Трясущимися руками я сгреб Софи в охабку, поцеловал в макушку и начал гладить по голове. Она подняла голову, посмотрела на меня и припала к моим устам, будто бы делала это в последний раз. Я чувствовал ее горячие слезы на своих губах и просил всех богов, чтобы они не отнимали ее у меня. Я просто молился, чтобы они хотя бы не отнимали у нее жизнь. И тут, будто бы, по волшебству, машина остановилась. Нечаянно выпустив Софи из своих рук, я ударился головой об переднее сиденье. Скажем так, отделался испугом и шишкой на лбу. Не обращая внимания на Агату, я схватил Софи за руку и вытащил ее из машины. Она прислонилась спиной к машине и закрыла лицо руками.
- Твою мать, - заорал я во весь голос и начал бить ногой ближайшее дерево. Сказать, что мне было не по себе - ничего не сказать. Я вытащил из автомобиля гитару и рюкзак, достал из него несколько купюр и положил их на капот. Потом поднял на руки Софи, которая пыталась сопротивляться и постоянно шептала себе под нос слово "Простите".
Увидев рядом маленькую закусочную, я решил пойти именно туда. Просто отличное путешествие получается, ничего не скажешь. Когда мы подошли к двери, Софи сказала, что уже в состоянии идти сама и даже попыталась улыбнуться. Я поставил ее на землю и взял под руку. Софи толкнула дверь, и мы увидели перед собой то, чего уж точно не ожидали. С виду это помещение больше походило на банальную забегаловку, где собираются все те, кто хотят снять стресс с помощью алкоголя. Но внутри перед нами предстала совершенно другая картина. Видимо, мы оказались в тематическом кафе. Все стены в нем были увешаны черно-белыми портретами известных писателей и поэтов. Со всех сторон на нас смотрели Роберт Бернс, Джон Толкин, Вирджиния Вульф, Олдос Хаксли, Джон Китс и многие другие. Вместо люстр на потолке висели обыкновенные лампочки, которые создавали здесь небывалый уют. В каждом углу комнаты стояли книжные полки, полностью забитые книгами. Столиков, которые были покрыты клетчатыми скатертями, было не так уж много, зато деревянных стульев было в три раза больше.
- Клифф, мы попали на литературный вечер, - тихонько сказала Софи. Ее глаза загорелись, и я обрадовался тому, что чему-то удалось отвлечь ее от того, что произошло буквально пятнадцать минут назад. - Точнее, на литературное утро.
Софи прошла в глубину кафе и села за столик, который стоял прямо у сцены. Я молча последовал за ней и начал наслаждаться знакомыми и любимыми строками из разных стихов. Меня даже не раздражало скопление народа. Наверное, я просто радовался тому, что я могу сейчас сидеть в кафе, слушать, видеть и просто испытывать хоть какие-то эмоции.
- Кто желает следующим продекларировать поэзию? - спросил голос, обладателя которого я не увидел.
И тут перед моим лицом поднялась рука Софи. Она встала со своего места и вышла на сцену. Подойдя к микрофону, она аккуратно прикоснулась к нему, а потом взглянула на меня и глубоко вдохнула.
- Не уходи покорно в мрак ночной,
Пусть ярой будет старость под закат:
Гневись, гневись, что гаснет свет земной.
Пусть мудрецы строкою огневой
Небес темнеющих не озарят -
Не уходи покорно в мрак ночной.
Пусть праведники, смытые волной
С утеса, о непрожитом скорбят -
Гневись, гневись, что гаснет свет земной.
Пусть храбрецы, идущие на бой
С судьбой, кричат нелепо и не в лад -
Не уходи покорно в мрак ночной.
Пускай ханжи под смертной пеленой
Себя игрою в прятки веселят -
Гневись, гневись, что гаснет свет земной.
Отец, с той высоты, где хлад и зной,
Плачь, проклинай - зови на помощь ад! -
Не уходи покорно в мрак ночной.
Гневись, гневись, что гаснет свет земной.
Она знала о том, что это - мое любимое стихотворение Дилана Томаса. Мое тело покрылось мурашками, голос Софи пробирал до мозга костей. Мне показалось, что с помещения разом выкачали весь воздух. Мне показалось, что в помещении остались лишь мы вдвоем. И когда загадочный голос снова спросил, кто хочет прочитать поэзию, я поднял руку и на ватных ногах прошел на сцену. Не понимал, что мною движет. Не знал, почему мне так захотелось это сделать.
- Оправдывать меня не принуждай
Твою несправедливость и обман.
Уж лучше силу силой побеждай,
Но хитростью не наноси мне ран.
Люби другого, но в минуты встреч
Ты от меня ресниц не отводи.
Зачем хитрить? Твой взгляд - разящий меч,
И нет брони на любящей груди.
Сама ты знаешь силу глаз твоих,
И, может статься, взоры отводя,
Ты убивать готовишься других,
Меня из милосердия щадя.
О, не щади! Пускай прямой твой взгляд
Убьет меня, - я смерти буду рад.
Когда я произнес последнее слово, то увидел, как Софи поднялась со своего места и начала аплодировать мне стоя. За ней начали вставать остальные, поддерживая ее громкие аплодисменты. Я не ожидал такой реакции. Даже не представлял, что кто-то может так проникнуться моим чтением. Ведь для всех я был лишь странным парнем с осветленными белыми волосами, яркими фиолетовыми линзами, которые скрывали мой настоящий цвет глаз, и татуировками, почти полностью покрывавшими мою правую руку. Ах да, еще у меня была склонность к суициду, из-за которой большую часть своей жизни я просидел в кабинете у психотерапевта. В тот момент, когда я стоял на сцене и декламировал стихотворение, моя маска пала. На меня смотрели не как на клоуна, который пришел повеселить публику. Люди смотрели на меня. А Софи смотрели именно в меня.
Выйдя из кафе, она провела внешней стороной руки по моей щеке и спросила:
- Мы продолжаем наш путь?
И я утвердительно кивнул головой ей в ответ. Выйдя на дорогу, Софи сняла с плеч рюкзак, пытаясь найти карту. И как только она поставила его на асфальт, перед ней вырос какой-то парень. Он схватил рюкзак и кинулся в бега. Софи не успела и глазом моргнуть, как незнакомец уже убегал, а я пытался догнать его. Когда нас разделяли считанные метры, он запрыгнул в машину и рванул прочь на бешеной скорости.
- Только этого еще не хватало, - сказал я сам себе, прижимая руку к боку и пытаясь остановить колющую боль.
Я обернулся и увидел, как Софи бежит мне навстречу и на ходу плачет.
- Там были все наши деньги, - пробубнела она. За эти два дня я слышал ее плач слишком много раз. Этот звук резал мое сердце на части. Ей было нестерпимо больно, а я только и мог стоять и гладить ее по спине.
- Ты ведь хотела, чтобы мы поехали с тобой в путешествие налегке, - сказал я, а она начала плакать еще сильнее. - Зато, у нас есть гитара и еще кое-что.
- Что? - спросила она, хмуря брови.
Я полез в передний карман на чехле от гитары и достал оттуда картон, на котором два часа назад Софи выводила буквы, которые сложились в надпись: «Бесплатные объятия». Она вымученно улыбнулась и начала заламывать пальцы. Я поднял руки вверх, держа в них картон и пытаясь спародировать стойку Софи, когда та ловила машину. Она посмотрела на меня, а потом кинулась ко мне и крепко обхватила руками.
- Тебя ждет великолепный сюрприз, - прошептала Софи, а я уткнулся носом в ее каштановые кучерявые волосы.
- Поверь, это безумное путешествие - один сплошной сюрприз.