4
Вечером того же дня Луи стоит у школы, потому что очень волнуется. Его колени дрожат, как крылья бабочек, и он сжимает в руках пачку сигарет. Он волнуется, потому что Гарри может его обмануть, а потом посмеяться вместе с Тейлор в школе, или он может просто не прийти. Он может всё, что угодно, потому что это Гарри, а Луи все равно будет ждать его у школы, даже если случится апокалипсис. Он тихо напевает песню Эда Ширана, в надежде, что она поможет ему. Эд всегда помогает.
Когда на часах 23:00, Луи хочет уйти домой. Он курит вторую сигарету, проводя пальцами по шрамам от нее на ладони. Он почти плачет, вспоминая про бабочек и юпитер в сердце. Луи давится дымом, видя вдалеке сгорбившуюся фигуру. Эд Ширан играет в наушниках всё тише, даря ему любовь, потому что Луи не слышит его из-за своего кашля и гула в ушах.
-Упс?
- Привет.
Гарри присаживается на край скамейки, на достаточно большом расстоянии от Луи, и Томлинсон хочет уйти отсюда и запереться в ванной, убивая себя там, окрашивая ее в ненавистный красный. Он погребён под красным.
- Ты не мог бы лечь? - голос Гарри глубокий и низкий, как обычно. Он прокурен, потому что за день Стайлс выкидывает две пустые пачки от сигарет. Он хочет умереть в скором времени от своей любви или рака легких. Одинаково больно, потому что понимаешь, что на самом деле умираешь от одиночества.
Луи ложится на скамейку, закидывая ноги на колени Гарри. Его сердце колотится где-то в желудке, а голубые океаны, возможно, готовы плакать. В наушниках Эд Ширан меняется на "Hurts" и Гарри утирает пропахшей дымом слёзы.
- Она такая стерва, Боже, - он выдыхает это вместе с клубками дыма, гладя ноги Луи. Пальцы Гарри холодные, и Томлинсон молится всем Богам, лишь бы кудрявый не почувствовал шрамы чуть выше щиколоток. - Я был так слеп.
- Возможно, - Луи протягивает руку с зажигалкой, потому что Гарри хмурится, в попытках заставить свою зажигалку работать. Шатен почти плачет, слушая разбитый голос Гарри, который он прокурил, как и свое счастье. Он слушает про разбитые судьбы детей из класса и про разрушенные здания за городом. Луи гладит кудри Гарри, пока тот задыхается в его объятиях от слёз. Все потому что Луи всегда рядом, и для Гарри у него всегда есть одно запасное сердце.
***
Они идут вместе до дома Луи, но не покидают друг друга ещё около часа. Луи сидит на коленях Гарри, прижимаясь к нему всем телом, потому что Стайлс так попросил. И они возвращаются только под утро, слегка пьяные, но счастливые. Они говорят до шести утра и не идут в школу, лежа в кровати Гарри, не признаваясь друг другу в чём-то, потому что Гарри все еще немного разбит, потому что его голос все еще очень низкий, а у Луи океаны цвета неба и он хочет розы на своей шее. А еще они оба хотят быть счастливыми, лёжа в одной кровати. Тейлор разрывает телефон Гарри, а мама - телефон Луи, пока они сидят в инстаграме и смеются над фото Свифт. Скрин с кучей вызовов на номер Гарри и подпись "кажется, меня опять использовали". Стайлс смеется так сильно, что у него болит живот, но его рука все еще на талии Луи и им ни капельки не неловко, когда они делают фото, на котором Луи целует красные щёки Гарри.
Утром следующего дня они приходят в школу вместе и это совсем не странно, потому что Луи светится от счастья, а Гарри говорит на уроке английского, что он "полон радости". И Луи смеётся не потому что, возможно, причина этой радости - он, а потому что у него просто хорошее настроение. Томлинсон смывает сигареты в унитаз, улыбаясь, стоя в третьей кабинке.
***
Если цитировать книгу Джона Грина, Гарри влюбляется примерно так же, как Хейзел. Сначала медленно, а потом с головой. Он даже не замечает, как начинает меньше курить и больше улыбаться. Он не думает о сломанных судьбах детей-самоубийц и о Тейлор. Он не думает о снесённых зданиях за городом, и начинает думать о Луи, потому что у него глаза цвета голубого океана, на берегах которого живут бабочки, летающие в космосе, собирающие пыльцу с цветов на ладонях и оставляя её на Юпитере. И никто не поймет, если Гарри скажет такое вслух. Разве что старый учитель английского и сам Луи, который рассказал об этом буквально пару минут назад. Его глаза слезятся и Гарри хочет поцеловать его уже три дня. Он видит морщинки вокруг глаз, мечтая писать о Луи песни. Писать про его глаза, бёдра, ладони, про Луи целиком и полностью.
Потому что Луи заслуживает миллиарда песен. И Гарри все еще хочет его поцеловать, потому что, да, Луи начинает плакать, думая, что Гарри считает его абсолютным психом. Но ведь на самом деле Гарри считает абсолютным психом и себя, когда целует Луи в тонкую полосу губ, что крепко сжаты, чтоб не заплакать.
Незаметно уходит день. Уходит так же, как уходит жизнь у подростков, которых забирает Питер Пэн. Луи все еще считает себя маленьким глупым мальчиком, когда спустя пару месяцев на его шее расцветают розы, когда бабочки улетают, потому что космос исчезает. А вместе с ним и цветы на ладонях. Юпитер взрывается фейерверком где-то глубоко внутри, оставляя после себя осколки прошлого.
Голубые океаны в глазах любят видеть розы на шее, а Луи все еще смущается, когда Гарри целует его при всех, прижимая к стене. И нет, никто не узнает об их стонах в спальне, о розах на бедрах и за ухом, никто не узнает о тихих "я люблю тебя", что слетают с губ. Никто не узнает о том, что однажды голубым океанам понравились зеленые розы.
