25.
Я встаю с кровати, придерживая плед, но он все равно скользит за мной по полу. Теплая вещь согревает мое продрогшее, после дождя, тело. Пытаюсь шагать как можно тише, чтобы Калум не услышал, что я хоть как-то передвигалась по его комнате. На цыпочках подхожу к чуть приоткрытой двери, чтобы понять, что сейчас делает парень на первом этаже.Прислушиваюсь, но слышу лишь тихий шорох, доносящийся из кухни, а потом тихий смех Калума. Кажется, брюнет кормит Томми. Пес сильно проголодался после прогулки.
Я слишком сильно напрягаю слух и поэтому не сразу слышу шаги парня на лестнице, а потом он вовсе подходит к двери. Понимаю, что я выгляжу слишком глупо, но не успеваю ничего предпринять, как уткнуться в плакаты на стене рядом с дверью.
— Я принес нам немного горячего какао, — с неподдельной радостью произносит Калум, входя в комнату.
Отрываюсь от «рассматривания» плакатов, чтобы взглянуть на парня. Брюнет снял теплый свитер и остался лишь в черной футболке, которая открывает вид на его тату. Бегло пробегаю взглядом по его бицепсам, замечая пару новых рисунков и сразу отвожу взгляд, чтобы не давать парню надежды на то, что я заинтересована в нем. Но я могу отметить для себя, что есть одна вещь, которая привлекла меня больше, чем остальное. Индеец, выведенный черными чернилами. Качаю головой, чтобы избавится от назойливых воспоминаний. Две кружки в руках Калума притягивают мое внимание, и я хочу взять одну, чтобы согреть всё внутри меня, но я лишь снова отвожу взгляд, отходя от стены и присаживаясь на кровать. Плед спадает с моих плеч, обнажая бледную кожу. На мне сейчас только тонкая майка и мокрые джинсы.
— Спасибо, — произношу я, когда парень протягивает одну кружку мне, наблюдая за моими действиями.
Я отпиваю напиток, сразу обжигая свой язык. Мне нравится аромат этого какао и его приятный вкус, поэтому я игнорирую жжение в горле и продолжаю пить его.
— Может я все принесу хотя бы сухие штаны? — присаживаясь рядом, произносит Калум, заставляя меня вжаться в кровать и закинуть ноги на белые простыни.
— Не стоит, — уже в десятый раз отвечаю я парню, который не устает предлагать мне свои теплые и сухие вещи.
Мы сидим в тишине некоторое время, за которое я успеваю лучше рассмотреть комнату парня, замечая, что ничего не изменилось после того, как я была здесь последний раз. Все такие же плакаты на стенах и большая белая кровать посреди комнаты. Темные занавеси на окнах и гитара, стоящая в углу, рядом с окном. Теплый ковер лежит под ногами и щекочет мои пальцы, когда я хожу по нему босыми ногами. Я даже могу сравнить комнату Калума с ним — она такая же теплая, уютная и темная.
— Вайлет, — начинает брюнет, но тут же замолкает, утыкаясь взглядом в темный напиток.
— Да? — без интереса спрашиваю я, снова отпивая от какао. Меня напрягает эта ситуация, но я уже ничего не могу поделать, ведь я согласилась на разговор.
— Это будет звучать глупо, но... ты все еще не безразлична для меня, — со вздохом продолжает парень, будто эти слова приносят ему боль. Худ хватается рукой за волосы, оттягивая их.
— Хватит, Калум. Зачем ты говоришь мне это сейчас? — с легкой паникой произношу я, переводя взгляд на солнечных зайчиков на белом ковре.
— Я хочу, чтобы ты знала, что сколько бы времени не прошло, я все еще испытываю эту боль, которую испытывала ты. Я все еще хочу вернуть ту любовь, что была между нами, — добавляет парень, резко поворачиваясь ко мне.
Без эмоций смотрю на парня, согревая пальцы о теплую кружку. Его длинные ресницы трепещут под его сбитым дыханием, а мягкие губы приоткрыты, как бывает всегда, когда он нервничает. Сейчас мне действительно плохо от того, что я привыкла замечать все во внешности людей.
— Вау, дай-ка мне вспомнить. Не ты ли стал инициатором нашего расставания? Не ты ли не ставил меня во внимание все это время? Не ты ли разбил мне сердце, когда я наконец-то доверилась кому-то? А сейчас ты вдруг говоришь мне, что хочешь все вернуть. Если это все, что ты хотел сказать, то я пожалуй пойду, — я пытаюсь не выплескивать свои эмоции, а просто уйти, чтобы потом возненавидеть Калума еще больше. Приподнимаюсь, но теплая рука на моей не дает мне уйти из комнаты. Загорелая кожа контрастирует с моей бледной и я даже немного заглядываюсь на эту большую ладонь, накрывающую мое запястье. Возвращаюсь на место, зло поглядывая на парня и вытаскиваю свою руку из его. Мне хочется услышать его слова оправдания.
— Ты не знаешь, почему мне пришлось написать то гребанное смс, которое до сих пор сохранилось на моем телефоне, и я перечитываю его, чтобы в тысячный раз вонзить острый нож в свое сердце. Мне тоже было плохо, но я понимаю, что даже самые ужасные мои страдания не смогут отплатить тебе за то, какую боль я причинил тебе, — разгоряченно произносит брюнет, замолкая и стыдливо опуская глаза.
Его губы крепко сжаты, что еще больше выделяется линию его челюсти. Темные глаза становится еще более темные из-за расширенных зрачков. Парень выглядит подавленным, будто эти слова выжили из него все силы. Я вдумываюсь в его слова, наверное, впервые за эти месяцы не расстраиваясь из-за того, что я разговариваю с Калумом.
— Так, может поделишься? — со смешком спрашиваю я, прищуривая глаза. Мне становится стыдно, за мои резкие слова сразу после того, как Калум поджимает губы и, кажется, сейчас расплачется.
— Я не могу сказать тебе об этом, — выдыхает Худ, прикрывая лицо ладонями. Его кружка с какао давно стоит на тумбочке рядом с ним. — Мы можем просто снова начать общаться?
Мне не хватает этого. Мне не хватает тебя, Вайлет. И я не понимаю как я могу жить все это время, даже не пытаясь вернуть тебя. Мне жаль, — голос парня становится тихим и до ужаса жалким.
Не могу сказать, что после его речи я резко простила его и поверила в его слепую любовь ко мне. Ни на секунду я не изменила своего мнения об этом парне, ведь я привыкла к его красивым фразочкам и этому жертвенному лицу. Кончено, Калум делал это не специально, но его грустные глаза всегда стоят передо мной после наших ссор.
— Тогда может расскажет, почему ты вспомнил обо мне через пол года? Мне просто интересно почему твоя «любовь» ко мне проявилась только сейчас? — ставя на слове любовь воздушные скобки, спрашиваю я, уже без дерзости и злости в голосе. Меня начинает веселить этот разговор.
— Мне было стыдно, — пожимая плечами произносит он, сам неуверенный в своем ответе.
— Но, думаю, больше всего мне было страшно, черт, мне было страшно видеть тебя после того, что я сделал. Знаешь, я так и остался трусом, каким и был, — повернувшись ко мне, договаривает Калум.
Сейчас его слова действительно трогают меня, но в основном это делают глаза парня. Эти, наполненные тоской и грустью, омуты сейчас глядели точно на меня и вызывали мурашки по всему телу. Они блестят сильнее, чем обычно и этого кажется, что брюнет сейчас действительно заплачет от переполняющих его эмоций.
— Я не подпускала тебя к себе, потому что мне было очень больно и я возненавидела тебя. И единственное, что может вернуть мое доверие и хоть немного симпатии — это твои объяснения, но если ты не хочешь предъявлять их мне, то как мы сможем восстановить наши отношения?
— Я скажу тебе, только не сейчас, прошу Вай, — поджимая губы произносит брюнет. Что-то во мне щелкает и мне становится безразлично то чувство боли, что жило в моем сердце.
— Хорошо, Калум. Мы можем начать общаться или что-то типо этого, но я не говорю тебе, что простила тебя и не считаю козлом, — немного улыбаясь отвечаю я, поставив пустую кружку на тумбочку. — Думаю, мне пора. Я прощаюсь с Томми, хорошо?
Калум быстро встает, чтобы забрать плед. Он выглядит настолько жалко, что во мне просыпается что-то кроме злости к нему.
— Где мои вещи? — задаю вопрос я, отдавая теплый плед Калуму и желая по скорее одеться в свой черный свитер и мокрые кеды.
— Я принесу их, ты можешь подождать внизу, — немного грустно, но в тоже время легко произносит парень. Я не понимаю, для чего это нужно ему, но он явно рад тому, что я согласилась «дать ему второй шанс».
Мне жаль, что я не могу просто проверить Худу и перестать мучить себя. Но, кажется, я до конца жизни буду ощущать боль, смотря на этого высокого брюнета.
Я спускаюсь вниз, пока Калум исчезает из поля моего зрения. Я провожу рукой по волосам, приводя свой внешний вид хоть в какой-то порядок. Этот разговор вымотал меня, как и все разговоры с моим бывшим парнем. Слышу шум своих босых ног о паркет, оглядывая светлые стены коридора. Ниже на них заметны следы от когтей и я улыбаюсь, понимая, что Томми приложил свою лапу к порче многих вещей в доме.
Как только я спускаюсь с последней ступеньки, то слышу скрип когтей по полу, а потом довольно громкий лай. Из кухни выбегает большой темной окраски пес и подбегает ко мне. Опускаюсь на колени, чтобы быть с Томми на одном уровне. Всматриваюсь в его карие глаза и целую пса в нос. Его мягкая шерсть блестит под моими пальцами, пока ее перебираю ее. Я обнимаю его некоторое время, пока на слышу как Худ спускается со второго этажа. Я считаю этот момент слишком личным, поэтому отстраняюсь от Томми и поворачиваюсь к Калуму, чтобы принять мои вещи.
— Спасибо, — холодно благодарю я, надевая уже теплый свитер на себя.
Черный свитер пахнет Калумом и я удивляюсь этому, потому что это невозможно. Но во всяком случае, теперь даже не закрывая глаза я чувствую запаха океана.
— Может я провожу тебя? — спрашивает парень, запуская длинные пальцы в черные, как смоль волосы. Заметно, что Калум волнуется, будто он не первом свидании.
Отрицательно качаю головой, обувая кеды и одевая куртку. Вещь еще мокрая, от чего моя шея покрывается мурашками и становится еще холодней. Мне нужно будет принять теплый душ, когда я приду домой.
Прежде чем я успеваю попрощаться с Калумом и полностью повернуться к нему, я попадаю в объятья. Немного ошарашенная этим, я стаю без движения, пока горячие руки прижимают меня ближе. Запаха морских волн теперь еще сильнее бьет в нос, перемешиваясь с все таким же неприятным запахом сигарет. Но сейчас все не кажется таким и ужасным, поэтому я чуть приобнимаю парня в ответ, ощущая смешенные чувства.
Мне становится страшно от того, что я снова подпускаю Калума к себе. Я ведь знала, что если это случится, то я уже не смогу держать этого милого брюнета на расстоянии. Так вот, сейчас я приблизила его к себе на опасное расстояние. Снова.
