19.
Зажимаю в руках телефон, замечая как мои пальцы снова становятся ледяными от пронзительного ветра, но сейчас у меня нет желания греть их о уже теплые ладошки Майкла. Я могла бы обидеться на присмиревшего парня рядом, но знаю, что это никак не повлияет на зеленоволосого, поэтому просто выплескиваю свое негодование тем, что начинаю выбивать ритм на железной ограде моста.
— Кому ты звонила? — по-детски надувая губы, произносит Майкл и поворачивается ко мне , как-то странно смотря в мои глаза.
— Хеммо. Я звонила Хеммо, — все же выпускаю свою злость через яд в моем голосе, ведь простые постукивания не смогут полностью разрядить обстановку.
—Люк? Зачем? Я не хочу видеть его сейчас, — голос Майкла резко грубеет и я не могу ничего предпринять, как оказываюсь прижатой сильным телом к ограде моста.
Мое дыхание учащается от ощущения холодного ветра за моей спиной и шума разбивающихся о сваи волн. Сглатываю, когда поднимаю взгляд на зеленые глаза.
— Майкл? — голос дрожит, когда я натыкаюсь на воспаленные и красные очи. Парень сжимает мои плечи, заставляя скривиться от легкой боли в спине, пока металл режет мне кожу.
Застывший взгляд продолжает буравить меня, пока я избегаю эти пронзительные глаза, смотря куда-то позади парня. Сейчас я должна была бы ощутить страх или легкий ужас, но меня окутывает лишь теплота тела Майкла и его приятный запах. Это снова заставляет меня чувствовать себя слишком спокойно.
— Майкл, черт. Майк, у нас проблемы, — быстро проговариваю я, тыкая в плечо Майкла. Мое сердце ускоряет свой бег, когда я замечаю двоих полицейских, идущих в нашу сторону.
Понимаю, что они явно не за нами, а просто в очередной раз делают обход, но меня это не успокаивает, ведь меня чуть ли не сбрасывает с моста парень под дозой и все, о чем я сейчас могу думать, — это то, как защитить его.
Майкл все также молчит, продолжая сжимать мои несчастные плечи, когда служители правосудия подходят к нам слишком близко, а я лишь прижимаюсь к парню ближе, накрывая его вишневые губы своими.
В первые секунды я вообще не хочу думать, потому что снова ощущаю эту прохладу на своих губах, за которую я могла бы отдать все что только можно. Эти мягкие уста и удивительная близость Майкла немного расслабляют мое зажатое тело. Парень начинает вяло отвечать мне, ослабляя свою хватку, от чего я сама прижимаюсь к сильному телу. Мне так нравится ощущать его тепло. Майкл углубляет поцелуй, слишком больно кусая меня за нижнюю губу, от чего я шиплю. Железный привкус на моих устах делает поцелуй немного неприятным, но когда зеленоволосый проводит мягким языком по моим искусанным губам, то я могу лишь выдавить стон наслаждения. Майкл чудесно целуется.
Я совсем забываю о том, зачем я вообще начала этот поцелуй и мне действительно наплевать, что полицейские уже давно ушли, раздраженно посмотрев на нас, ведь многим не нравится публичное выражение чувств.
Мое расслабленное тело, все также зажатое в сильных руках пробирает приятная дрожь и тепло. Каждый раз, когда Майкл касается своими теплыми пальцами моего холодного лица, посылая приятные мурашки, я умираю, еле успевая снова вдохнуть кислород.
— Это...- я замолкаю, боясь сказать «удивительно», «прекрасно», «волшебно» или другой эпитет, описывающий бешеное биение моего сердца. Опускаю взгляд, потому что вообще было очень глупо говорить сейчас хоть что-то. Сжимаю руки, заново согревая пальцы, ведь все тепло ушло, как я только отстранилась от теплых щек Майкла.
—Было...- слышу неуверенный шепот и поднимаю взгляд на парня. Мое сердце в очередной раз за этот вечер ускоряет свой пульс, с надеждой заглядывая в туманные глаза.
Огорченно вздыхаю, когда неуверенную речь зеленоглазого прерывает жужжание его мобильного в моем кармане. Мне хочется проклинать Люка сейчас еще больше, чем обычно.
— Где вы именно? — на другом стороне провода слышится шум ветра и смазанные слова блондина.
— На мосту, — неопределенно отвечаю я, желая позлить Люка еще. Снова смотрю на Майкла, который стал выглядеть еще более отрешенным, чем пару минуть назад.
— На каком из десятка? — кричит Хеммингс в трубку, так что мне приходится отстранить телефон от себя на безопасное расстояние.
— Там, где мы впервые поцеловались, — произносит Майкл, отбирая телефон из моих рук.
Люк сразу вешает трубку, определенно поняв о каком именно мосте идет речь. Мне хватает сил лишь смотреть на зеленоволосого, сжимая руки на груди. Я уже привыкла к боли, которую мне причиняет этот парень, но эти слова сделали мне слишком плохо. Майкл кладет телефон в карман, поджимая губы. Его изумрудные глаза бегают по взбушевавшимся волнам, избегая моего прямого и жалкого взгляда. Мне так хочется закатить парню истерику, кидать в него фразы типо "как ты можешь говорить так, после того, как мы целовались тут с тобой" или "как ты можешь вспоминать об этом сейчас, мудак", а потом гордо уйти, встряхнув волосами. Но я знаю, что сделаю этим хуже только себе, потому что Майклу скорее всего будет плевать. Потому что ему действительно плевать на меня. Проявление гордости в этом случае будет равно прерыванию наших шатких отношений.
— Да вы романтики, — грубо говорю я, после нескольких мнут молчания. Мне так хочется разреветься сейчас, потому что слишком много всего свалилось на меня сегодня, а еще мне так хочется, чтобы Майкл наконец взглянул на меня.
— Нам было по пятнадцать и это был первый поцелуй для нас обоих. На самом деле он был дерьмовым, но мы до сих пор храним воспоминания о нем, — я отвожу взгляд от стеклянных глаза Майкла, потому что набежавшие слезы все же могут выдать мое состояние.
Кажется, Майкл специально издевается надо мной, с такой теплотой и любовью рассказывая мне об этом. Неужели он действительно не понимает, что каждое его слово о Люке убивает частичку живого во мне?
— Не шевелись, — тихий смех брюнета заставляет меня тоже засмеяться и качнуть головой. Парень пытается выглядеть раздраженным, но это у него явно не получается, когда он снова улыбается, пытаясь снова вплести золотой веток в мои волосы.
— Ну давай, Кэл, ты сможешь, — подбадриваю парня и на миг прикрываю глаза я, скрывая свое смущение от того, что Калум сейчас слишком близко ко мне. Его дыхание буквально опаляет мои чувствительные уста, заставляя их гореть.
— Я не могу сделать это, пока ты вся качаешься и дрожишь, - брюнет надувает губы, выглядя при этом так маняще и мило, что я все же не могу сдержать краску, так и появляющуюся на моем лице.
И без того теплые карие глаза парня наливаются безудержным светом. Его улыбка образует милые морщинки вокруг глаз, заставляя меня снова улыбнуться.
Мы просто ведем себя как два влюбленных идиота.
— У тебя почти получилось, — шепчу я, когда случайно касаюсь теплой ладони парня, пытаясь поправить венок. Это касание разжигает в моем теле всепоглощающий пожар, который еще добавляет еще румянца на мое и так красное лицо.
Нежный взгляд сразу же останавливается на мне, а пальцы не дают мне опустить голову вниз, чтобы хоть как-то скрыться от этого смущения. Мои пальцы все также сжимают теплую ладонь на моем лице, а нежные касания придерживают мой подбородок, когда мы наконец даем волю чувствам, соединяя наши губы.
Поток горьких слез льется из моих глаз, когда я неосознанно вспоминаю свой первый поцелуй. Я пытаюсь остановиться, хотя понимаю, что я уже и так пересекла ту грань, которая разделяла меня от унизительной уязвимости. Мое лицо начинает пылать, будто горячие слезы поджигают мою нежную кожу щек.
Майкл почти сразу замечает мою молчаливую истерику и, когда я уже перестала надеяться на хоть какое-то понимание, делает шаг ко мне, чтобы обнять. Я задыхаюсь от соленой жидкости, полностью заполонившей мое лицо, прижимаясь ближе к желанному телу. Вкус шоколада на моих синих губах ловит еле уловимый запах ванили, что заставляет меня больше открывать рот, вдыхая холодный воздух и нотки мужского аромата Майкла. Я задыхаюсь от боли и наслаждения, сплетающихся в моей продрогшей душе.
— Ты не должна плакать из-за своих положительных чувств. Слезы только для боли, — шепчет парень, а я все еще вникаю в его слова, понимая, что зеленоволосый все еще под дозой. Но он говорит такие правильные слова сейчас.
— Я плачу, потому что мне больно, — отвечаю я, сжимая джинсовку парня с особой надеждой.
Мне так хочется, чтобы хотя бы сейчас Майкл понял как он может делать больно. Чтобы он попытался помочь мне с этим. Он единственный человек, от которого я жажду поддержки и понимания. Я жажду проявление чувств от него и как бы это не было глупо, — любви.Опять же, я слишком много хочу.
—Не давай людям быть причиной твоих чувств. Боль- обратная сторона любви, — растерянно хлопаю намокшими ресницами, прокручивая последние слова Майкла в голове. Теплые ладони все так же поглаживают мои волосы, когда я слышу шаги сквозь трепет своего сердца и дыхание зеленоглазого парня.
—Вы не представляете, как долго я вас искал, — запыхавшийся Люк быстро оказывается рядом с нами. Мне приходится отстраниться от Майкла, ведь эту приятную и интимную обстановку Хеммингс разрушил одним своим появлением.
— Майкл под кокаином, — сообщаю я, оглядывая парня. Мой голос звучит с неприязнью, но Люк и так догадывается, что я тоже не рада видеть его.
— Снова? — блондин переводит взор на снова молчаливого Майкла. - Ты же завязал с ним. Откуда он вообще у тебя? — поднимая бровь, произносит Люк, касаясь руки зеленоглазого своей, чтобы привести его в чувства.
— Что вы как мамочки, блять, — кажется, Майкл снова становится агрессивным это точно пугает меня.
Пока я стираю засохшие слезы с замерших щек, блондин все пытается докопаться до бледнокожего парня.
—Если ты сейчас же не заткнешься, Хеммингс, — предостерегающе произносит Майкл, делая шаг назад.
— То что ты сделаешь? А? Майки? — со злобой в голосе отвечает блондин, и мне впервые жаль этого отчаявшегося и растрепанного парня. Не одна я страдаю от любви к Майклу.
— Просто давай отвезем Майкла домой, Люк , — мягко проговариваю я, останавливая словесную перепалку.
Я с пониманием заглядываю блондину в глаза, чтобы хоть как-то вызвать у него доверие к моей персоне. Сейчас тот бледный цвет его глаз, будто преобразился, отражая от себя всю боль, которую Хеммингс так умело скрывает в себе. У меня впервые появляется чувство , что мы с Люком сейчас в одной лодке, и, к сожалению, мы застряли на ней, не имя весел , чтобы выплыть из пучины.