17.
***
В кабинете стоит непривычная тишина, и лишь противный скрип и стук мела по доске разбавляют эту атмосферу одиночества. Учитель пишет очередную реакцию, пока я переписываю ее, пытаясь вникнуть в суть взаимодействия алюминия и соли ртути.
Посильней нажимаю на ручку, в которой, кажется, заканчивается паста и снова обращаю своих взор на учителя, который останавливается на миг, но потом по классу снова раздается стук мела, и я снова опускаю голову, записывая уже другую реакцию. Понимаю, что понять эту тему очень важно для моей годовой оценки, но все же я выделяю одну минуту, чтобы обернуться и увидеть сосредоточенное лицо Майкла.
Автоматически закусываю губы, вспоминая наши поцелуи и, кажется, краснею. Мои зубы терзают нежную кожу, пока я неотрывно наблюдаю за парнем, который даже не обращает на мой прожигающий взгляд. Его алые губы чуть приоткрываются, будто нуждаясь в большей порции кислорода, а я не могу отвести взгляда от его потрескавшихся уст. Все же отворачиваюсь, чтобы дописать последнюю формулу, но мои мысли, к сожалению, уже не о уроке.
«Так когда мы сможем увидеться сегодня?» — это я пишу на только что оторванном листочке белой бумаги и кинув на парту зеленоволосому, сразу же отворачиваюсь, пытаясь вникнуть в речь учителя.
«Сегодня в 19.00. Я зайду за тобой, если ты напишешь мне свой адрес.» — ответ следует через пару минут, когда я еле удерживаю себя, чтобы не обернуться вновь и не наткнуться на изумрудный взгляд.
Дурацкая улыбка появляется на моем лице, когда я пишу свой адрес на другой стороне бумажки. Мне наплевать, что вечером я собиралась сходить покататься на скейте, который снова пополнил мою коллекцию ненужных вещей в шкафу. Я не раздумывая сбежала бы с уроков, если бы Майкл вдруг захотел этого.
«45 Maydwell House Thomas Road London E14 7AP*» — кажется, уже пару учеников заинтересованы нашей перепиской ведь им нужно занять себя еще пятнадцать минут чем-то.
«До вечера.»-меня немного расстраивает, что Майкл пишет до вечера, ведь у нас осталось еще, пусть и несовмещенных, но два урока. Мне приходится лишь кивнуть самой себе и аккуратно сложить листок в свой пинал.
***
Меня бросает в дрожь, когда проходящий мимо меня врач улыбается мне приветливой улыбкой. Все внутренности переворачиваются от запаха лекарств, исходящего от его тела. Я сижу, опустив взгляд на свои ноги, обутые в высокие черные Converse, потому что только поняв взгляд я натыкаюсь на белые стены, белые халаты и других больных, находящихся в этом коридоре. Меня воротит от этого.
В тысячный раз проклинаю мать, которая буквально выперла меня из дома и отправила в больницу, все же сдавать эти анализы. Сейчас мне приходится сидеть в этой чертовой больнице уже пол часа и ждать когда ко мне соизволит выйти очередной человек в белом халате.
В этом коридоре царит такая тишина, что скрип открывающейся двери заставляет повернуться всех людей к источнику звука. Из открытой двери выглядывает пожилая женщина и ее спокойный, чуть монотонный голос сообщает о том, что следующий пациент может войти. Быстро встаю, чтобы никто из молодых мамочек не смогла пройти раньше меня, как это было пару раз до этого.
Когда я захожу в кабинет, то сильный запах спирта заполняет мои ноздри, сдавливая мое дыхание, а я уже хочу побыстрее уйти от сюда. На стуле сидит еще одна женщина, помоложе. Она возится с инструментами на столе, заставляя мое сердце забиться сильнее от вида шприцов. Меня приглашают сесть на кресло.
Все время, пока в меня втыкают шприцы и собирают мою кровь, к моему горлу подкатывается комок тошноты. Мои губы дрожат, как и все тело, а пальцы оледенели от холода. Я пытаюсь отвлечься от этих ужасных ощущений, думая о встрече с Майклом этим вечером.
Как только врач сообщает, что я могу идти, а результаты анализов нам пришлют домой, я сразу же выбегаю из, как мне кажется, слишком душного помещения. Мне стоит больших усилий дотерпеть до туалета. Когда дверь кабинки за мной закрывается, то весь мой скудный обед оказывается в унитазе.
Сколько помню, то я всегда боялась больниц. Эти начищенные врачи и блеск шприцов действуют очень пугающе на меня. Только в пятнадцать я узнала, что мой страх имеет название, -нозокомефобия. Но я не считаю себя психопаткой или больной, ведь мое «заболевание » проявляется только в больницах. Это случается довольно редко.
Выхожу из кабинки, перед этим смыв унитаз и подхожу к зеркалу. Мои большие голубые глаза сейчас горят страхом. Таким огнем, от которого мне не убежать. Устало вдыхаю, замечая, как ресницы трепещут от моего тихого дыхания. Моя, странного цвета, кожа сейчас отливает мертвенным оттенком, а синяки под глазами приобрели еще более глубокий оттенок.
Умываюсь и выхожу из туалета. Мне пора домой, чтобы начать готовиться к встрече с Майклом.
***
Закусываю губу, стоя перед зеркалом и рассматривая себя уже в тысячный раз за вечер. Длинные волосы, разбросанные по плечам переливаются различными оттенками золотого под дневным светом. Мне остается лишь замазать огромные круги под глазами, и я буду более менее спокойна по поводу встречи с Майклом.
Понимаю, что веду себя до ужаса глупо, но женская натура побеждает, когда я направляюсь в комнату моей сестры. Знаю, что у этой девушки есть полно тональников и прочей косметики, которая поможет мне выглядеть не как зомби. Без стука открываю дверь и захожу в просторную комнату.
— Что тебе нужно? — Элизабет выглядит более, чем удивленно, ведь это первый раз за несколько лет, когда я оказываюсь тут.
— Мне нужен тональник или что-то типо этого, — рассеянно произношу я, оглядывая комнату моей сестры.
Можно отметить, что чрезмерное содержание розового и фиолетово меня чуть напрягает, но в целом мне понравился тот дизайн, который создала моя сестра: множество подушек, разбросанных почти везде; маленькие светильники, стоящие на многочисленных полочках и небольшие окна, открывающие вид на наш двор.
— У тебя нет косметики? — сестра вопросительно выгибает тонкие брови, откладывая телефон на белый плед.
— Да, меня и так устраивала моя физиономия до этого. Так ты поделишься со мной тональником? — я не привыкла к таким дружелюбным разговорам со своей сестрой, что уже сейчас у меня появляется нервозность.
— У нас один и тот же тон кожи, так что, — девушка замолкает, вставая с дивана, — думаю, этот тебе подойдет, — протягивая маленький тюбик, произносит она.
Девушка все еще не отводит взгляд от меня, пока я последний раз оглядываю комнату, случайно встречаясь глазами с Элизабет. В ее глазах скрыта какая-то, неизвестная мне ранее, искра. В глазах моей сестры заметна забота.
— Кто бы он не был, надеюсь, ты проведешь хороший вечер, — еле заметная улыбка трогает ее, чуть тронутые блеском, губы.
Киваю, ведь понимаю, что если скажу хоть слова, то выдам ту нервозность, которая усилилась после слов сестры. Не знаю, как стоит поступать в таких случаях: сказать «спасибо » или же обнять ее. Это было бы нормально, если бы мы произносили друг другу больше, чем пару фраз за день. Поэтому я лишь поворачиваюсь и выхожу из комнаты, боясь признать, что я снова поддалась чарам сестры.
— Привет, Эштон, — эта фраза заставляет меня замереть посреди коридора. Мне нужно пару секунд, чтобы понять, что это сказала моя сестра, дверь так и осталась открытой, и сейчас я могу слышать ее тихий смех, который скорее всего следовал за приветствием со стороны парня.
Уверяю себя, что это может быть любой Эштон, но в глубине души я полностью уверена, что это тот самый Эштон Ирвин. По идее меня не должно беспокоить их общение, но я все равно чувствую укол ревности за то, что Элизабет сблизилась с моим знакомым. Возможно, в этом скрыта обычная борьба между сестрами и пока в ней выигрывает моя сестра.
Эти мысли сразу же покидают меня, когда я захожу в свою комнату. До 19.00 остается еще двадцать минут и мне приходится поторопиться.
Вскоре я спускаюсь вниз, пытаясь создавать как можно меньше шума. Слышу голоса родителей на кухне и на душе становится немного тревожно, ведь мы немного поругались с мамой перед тем, как она все же отправила меня в больницу. Как это обычно бывает, я ощущаю некий дискомфорт, когда захожу на кухню и вижу эту женщину. Папа и мама тут же замолкают, когда подхожу к ним.
— Куда ты такая нарядная? — спрашивает отец, когда я наливаю воду в стакан, наблюдая за тем, как жидкость заполняет посуду.
Меня всегда умиляла эта особенная простота этого мужчины. Мой папа тот человек, который не стесняется почти ничего и говорит всегда в открытую, не придавая значение тому, что лучше стоило бы об этом умолчать. Так же он использует в речи множество необычных и старых словечек, что всегда заставляет мою маму краснеть, когда ее муж выражается на очередном из корпоративов при ее начальнике. Вот и сейчас женщина кривиться, когда слышит чуть простоватый вопрос.
— На встречу с одноклассником, — я бы с удовольствием назвала бы это свиданием, но я не собираюсь придавать этому событию столько торжественности, ведь Майкл ни разу не упоминал слово « свидание ».
— Он тебе нравится? — улыбаюсь, когда слышу заинтересованность в голосе отца, и еле заметно киваю.
Сейчас меня даже не раздражает, что у моих родителей сразу возникают мысли о том, что я неравнодушна к парню, раз иду гулять с ним.
— Надеюсь, он будет более приятным молодым человеком, нежели твой Калум, — улыбка исчезает с моего лица, как только моя мать упоминает имя моего бывшего.
— Надеюсь, — произношу я, прежде чем быстрым шагом выхожу из комнаты.
Не понимаю, зачем маме постоянно нужно рушить все. У нас с папой всегда были лучше отношения, нежели с ней, но мы так и не можем выйти на уровень доверия, потому что моя мать постоянно влезает в наши дела, в отец слишком слабохарактерный, чтобы как-то противостоять ей. Мое настроение сразу портится, но я пытаюсь совладать с собой, чтобы не выйти к Майклу в слезах. Обуваю грубые ботинки и одеваю большую вязанную кофту на худые плечи. Сразу становится как-то спокойно, ведь на ней еще сохранился аромат одеколона зеленоволосого чуда. На секунду прислоняюсь к стене, вдыхая его терпкий запах, а потом резко распахиваю входную дверь.
— Привет, Майкл, — это первая фраза, которая слетает с моих губ, как только я переступаю через порог дома на улицу.
Парень замирает от неожиданности, ведь он только собирался позвонить в дверь. Улыбаюсь, наблюдая за тем, как красивое лицо зеленоволосого приобретает растерянный вид, но потом он тоже слегка улыбается, произнося:
— Привет.
_____
Новый фанфик у меня на профиле, называется "Ackley University" :)