53
« — Давай, деточка, тужься! — Чха Ён на секунду поднимает взгляд вверх на Лису.
Та впившись в ручки кресла, покраснев и ужасно вспотев сквозь зубы зарычала.
— Ещё немножко! Ещё раз! Тужься!
Чон не в силах сдерживать крик, кричит до дикого жжения в горле и через секунды три откидывается на спинку с протяжным стоном облегчения, стоит ей услышать громкий детский плачь.
Слезы текут ручьем против воли. От них всё плывет перед глазами, но маленькую красноватую голову ребёнка, лежащую у неё на груди, она видит очень чётко.
Малыш сразу успокаивается, причмокнув губками и довольно агукнув. Лиса сквозь слезы смеётся, аккуратно протягивая дрожащие руки к ребёнку.
— Мальчик, три двести. — слышно громкий голос акушерки.
А Лиса тихонько шепчет:
— Сынок.. »
Ноги гудели от собственной тяжести, а от пульсирующей в горле паники Чон вновь начинало мутить.
Дорога под ногами покачнулась.
Лиса вбежала в распахнутые ворота особняка, врезаясь лбом в грудь Чонгука, что вовремя успел подхватить её за плечи. Чон сжал их крепко, чуть встряхнул её и она ощутила подкатившую прямо к выходу, рвоту.
— Лиса..
— Где мой ребёнок?.. — это не был и крик, но и шепотом не назовёшь.
Это было нечто такое пугающее и до безумия отчаянное, из-за чего Чонгук нервно сглотнул, вздрагивая и сжимая её плечи по-сильнее.
— Лиса.. я же просил..
— Уён. Он здесь? — процедила сквозь крепко сжатые зубы.
Кровь шипела в ушах, сердце билось больно и громко, отдаваясь эхом по всему подрагивающему телу и слова мужа звучали совсем тихо..
— Наён - это новая работница, она Уёна.. Сехуну..
Лиса резко вырвалась из крепкой хватки Чона, поражаясь собственной силе и угрожающе пошатнувшись на месте.
— Лиса, стой! — взревел Чонгук.
Но угроза пролетела мимо бессвязным шипением, когда она запрыгнула в первый попавшийся джип. Ключ зажигания впился в ладонь и пальцы, а нога выжала педаль газа до ощутимой судороги в мышцах.
Колеса с визгом вырулили из двора.
Вывернула руль до упора, упрямо игнорируя повторно нахлынувшие слезы. Она должна вернуть своего сына, даже если для этого ей прийдется задушить О Сехуна собственными руками.
***
Первые двое часов прошло спокойно, но потом Уён начал истерить, всё повторяя кричащую мантру:
— Мама!
Он краснел, метался и бил О кулачками по груди, никак не желая успокаиваться. А Сехун всё прижимал его к себе и лихорадочно шептал, что всё в порядке.
Хоть ничего в порядке не было.
Потом малыш громко всхлипнув, спрятал лицо в его кофте и заснул.
Дрожащими руками О положил его на кровать и тихо вышел из комнаты, оседая на пол, скатываясь по стенке. Пальцы зарылись в волосах, оттянули их до боли в голове, вырвав несколько волосков.
Сехун поднял голову к потолку, ощутимо прикладываясь затылком об холодный бетон. Стоило глазам лишь на секунду закрыться, как в дверь затарабанили и..
— Открой эту чертову дверь или я её выломаю! Слышишь меня, О Сехун?!
Лиса..
Сначала ему показалось, что это всё последствия стресса и бессонницы, но удары повторились и заставили понять, что происходящее вполне реально.
Подорвался с пола и в два шага оказался у двери. За секунду открыл её и увидел.. до безумия бледную, испуганную и злую.
Лису..
Язык к небу прилип, а подрагивающая рука самовольно потянулась к её щеке. Наверняка такой же теплой и бархатной, как и тогда..
Резкий шлепок по руке, жгучая и жесткая пощёчина в ответ повернула его голову вбок слишком неожиданно и челюсти автоматически сжались так, что выступили скулы и желваки яростно заиграли.
— Сволочь — ты, О Сехун.. — глухо зашептала, ощущая, как слезы вновь текут по щекам и шеи, затекая за ворот футболки. — Где Уён?!
Вошла в квартиру и замерла.
Воспоминания так не вовремя хлынули в голову, что перед глазами в тот же час потемнело и Лиса почувствовала, как земля из-под ног куда-то ускользает.
И может если бы не крепкие руки О, сжавшиеся немного выше её талии, она бы запросто упала на холодный пол его..квартиры.
Его..
— Лиса..
— Не трогай меня. — но против своих же слов прижалась к груди, что ходуном ходила и вибрировала от напряжённого дыхания. — Где Уён?
— Он спит. — носом втянул запах её волос и почти взвыл от того, что, черт побери, скучал.
Господи.. как же её не хватало.
Он, кажется, всё это время и не понимал насколько. Но стоило ей быть так близко, упасть в его объятия, как Сехун сразу же осознал, каково это — остро нуждаться в Лалисе.
И всё эти два года вдали от неё были лишь жалкой репетицией перед самым главным.
Перед прощанием.
— В моей спальне.. — совсем тихо добавил он.
Неет, она не пойдёт туда!
Отшатнулась, упираясь в его грудь руками.
— Пусти! — тихий рык и руки О разжимаются, а Лиса находит опору в стене позади неё.
— Спасибо.
Чон вскинула голову непонимающе глянув на Сехуна. Тот грустно улыбнулся так широко, что Лиса затаила дыхание.
— Спасибо, что сохранила ему жизнь. — всё же он погладил её по щеке, пока она не попыталась возразить ему. — Спасибо за то, что любишь его так сильно, как не любила меня..
Сехун отдернул руку и развернувшись ушел.
Ушел, чтобы отдать Уёна матери.
Чтобы отдать Лисе последние мгновения счастья в своей жизни, а потом она навсегда погрузится в мрак и холод.
***
О выносит его на руках — спящего и завернутого в серый плед.
Лиса дрожащими руками забирает его и прижимает к себе. Губы касаются теплого, слишком теплого, маленького лобика.
— Солнышко, у тебя жар?.. — взволнованно шепчет она, не отрывая губ от горячей кожи сына.
Сехун заправляет выбившуюся из хвоста прядь Чон за ухо. Лиса вздрагивает и делает шаг назад.
— Лис..
— Ничего не говори. Ты подверг моего сына опасности! Ты.. у него жар!
— Я не хотел.. я просто хотел увидеть своего сына!
— Он не твой! Он мой! — зашипела Лиса.
— Лиса, пожалуйста.. помолчи. — вздыхает О. — Я так хотел увидеть тебя с нашим ребёнком на руках.. я хотел, чтобы сейчас мы были счастливы.
— Ты меня бросил! — в слезах глухо произнесла Чон, делая ещё один шаг назад. — Ты бросил меня, а Чонгук был рядом! Всё это время был рядом!
Вены на шеи вздулись, глаза от ярости потемнели и Сехун сделал несколько шагов вперёд. Ближе к ней, чтобы чувствовала всю эту боль его глубинную. Чтобы прочувствовала её каждой своей клеточкой.
— Знаешь, что за условие он поставил? — изогнул бровь и вцепился в её плечи.
Уён тревожно заворочался.
— Пусти..
— Ты не знаешь, что я пережил.. ты не знаешь каким ещё ублюдком может оказаться Чон! Он сказал, что убьет тебя, если я не уеду.. Ты понимаешь это?!
Лиса дернулась, сын вместе с ней.
Чонгук не мог.. Не мог он так поступить. Не мог даже думать о таком, когда успокаивал её в больнице, когда прижимал и шептал, что всё в порядке.
Не мог.. нет.
Тишина давила, но Сехун стойко выдержал её, не отрывая своего взгляда от её беспокойно бегающего по его лицу. А потом она одними губами сказала то, от чего сердце перестало стучать:
— Не верю..
— Лиса! — громкий рык Чонгука и то не заставил О забрать свои руки от её подрагивающих плеч.
Он всего лишь поднял взгляд на Чона и с нескрываемым злорадством увидел тот самый, такой ожидаемый испуг.
— Лиса, смотри, муж твой пришел.
Чон поворачивает голову в сторону, сглатывает вязкую слюну, а во взгляде наверное нечто такое отчаянное и печальное, что Чонгук замер на месте.
Лиса отвернулась от него, посмотрела на Сехуна и повела плечами от чего его руки соскользнули с них.
— Не приближайся к нам больше..
О усмехается, а руки в кулаки сжимаются.
— Не волнуйтесь! Теперь я никак не потревожу ваше спокойствие, госпожа Чон..
Лиса кидает на него взгляд исподлобья и нет там злости, только одна боль. Но он не будет волноваться, не будет тревожится.
Для этого у неё есть Чон.
Впрочем, сейчас она специально задела его плечом и Чонгук, не ожидая этого, пошатнулся. Посмотрел ей вслед, а потом на Сехуна.
— Что ты ей сказал? — грозно.
— Правду. — скалится О.
— Какую правду? — медленно закипает Чон.
— Горькую. — фыркает.
Чонгук хватает его за грудки и яростно цедит:
— Уезжай, О Сехун. Уезжай так далеко, чтобы даже я тебя не достал.
— Я уеду, но Лиса.. все равно твоей не будет.
— Она уже моя!
— Ты обманываешь себя, Чонгук. Жалко смотреть на это. — он отталкивает его руки и заходит обратно в квартиру, хлопая дверью перед самым носом Чона.
О падает коленями на пол, хватается за грудь и сжимает футболку до тихого треска ткани. Мычит сквозь сжатые губы и зубы, хочет кричать, но не может себе этого позволить.
Она не вернётся к нему. Он не вернётся к ней. Они были обречены ещё тогда, когда Тэхён представил её своей невестой.