51
Развод родителей — Чеён пережила. Появление мачехи, тоже.
Разлука с любимым и женитьба с деспотом — не самое страшное в её жизни. Изнасилование мужем и беременность, тем более.
Пак Чеён действительно терпела всё.
Сбрасывала с себя всё плохое, готовясь принять новое и потом опять его скинуть. Но любая программа рано или поздно дает сбой.
Не выдерживает нагрузки.
Вот и Чеён.. не выдержала.
Крикнула отчаянное:
— Нет! — и звонкая пощёчина в ответ.
— Аборт или убью всех. Чанёля, Тэяна, твою мать.. всех. Нахрен. Подохнут, как конченые скоты и это всё из-за тебя.. и ты будешь мучится, сойдешь с ума, также, как и я.. вот тогда у нас полноценная семья сумасшедших выйдет!
— Этот ребёнок будет жить.. — тяжело хрипит сквозь сжатые зубы.
Рывок и шея вновь сжимается в его крупной руке. Лицо краснеет, вены вздуваются — Чеён чувствует облегчение.
— Убей.. — натужно, почти неслышно.
Чимин руку сильнее сжимает. Слышит хруст своих костяшек, чувствует её замедленное сердцебиение и свое.. такое громкое, что слышно в ушах.
— Ты же знаешь, что не могу!
— Убей! Просто убей..
И это последнее, что она помнит перед тем, как ощутить тупую боль в затылке и темноту перед глазами.
***
Сознание приходило к Чеён медленно. Она вырывалась из темноты, чувствовала на себе его руки и потом снова падала в пропасть забытья.
Когда веки всё же разлепились Пак поморщилась, попыталась понять, что происходит. Затылок был мокрым и липким, она ощущала это при каждом холодном порыве ветра, а сама Чеён была подвешена к стене. Запястья и лодыжки скованы зловеще блестящим металлом.
— Проснулась, моя дорогая?
Чимин.
Неспешно подняла голову, глянула на него усталым взглядом и дернула правой рукой. Не дотянешься.
Муж стоял близко, почти впритык. Усмешки не было — были побледневшие, сжатые в тонкую, твердую полосу губы. Он пропитался запахом сырости подвала.
Пропитался ароматом своей «любимой комнаты».
— Г-где.. Тэян? — так тихо, что лишь эхо помогло услышать Чимину сам вопрос.
— Только это тебя волнует? — обиженно спросил он.
Чеён хрипло вдохнула в себя воздух, прикрыла на секунду глаза. Кровь затекала за ворот кофты, конечности затекли и просто плохо..
— Он мой сын..
— А я твой муж!
Чимин взял её лицо в свои руки, сжал щеки. Они холодные, безжизненно бледные.. почти-что впалые. Он любил её щечки.. Не сдержался — повел губами по нежной коже. Сначала по одной, потом по второй, зажмурив глаза от горящего в легких, кайфа.
— Он с Хе Вон. В своей комнате. — от него немного веяло сигаретами и Чеён сморщила нос.
— Сколько времени.. я здесь?
— Достаточно, чтобы я налюбовался тобой. Правда мне и жизни не хватит для этого.. мне всегда будет мало.
— Я устала, сними меня отсюда. — шепотом на грани потери сознания.
— Ты сделаешь аборт? — спокойно, обманчиво спокойно.
Из последних сил помотала головой и даже вскрикнуть не успела, как рука Чимина больно надавила на живот. Беспомощно раскрыла рот, но звука не было.. даже вздохнуть не смогла.
— Ещё раз. — мотнул головой и сквозь зубы: — Сделаешь аборт?
Посмотрела на него и взгляд сказал за неё. Нет, не сделает. Она — не убийца. Нет..
Пак резко отпрянул от неё. Пропало всё — руки, сигаретное дыхание, аромат сырости и шанс.. на жизнь. Чью? Непонятно даже Чимину.
Он не знал кого ему хотелось убить сейчас больше всего. Ребёнка Чанёля? Чеён? Или же самого себя?
— Даю тебе время подумать. Надеюсь на твою мудрость.
И о, господи, он ушел. Хлопнула дверь, глаза Чеён закрылись. Думать толком она не могла, вот совсем. Хотелось спать и Пак так и сделала. Уснула.
***
— Просыпайся! — визгливый голос и ощутимый удар по лицу.
Чеён резко открыла глаза, дернулась и от этого цепи громко звякнули. Попыталась сфокусировать взгляд и будь у неё побольше силы,наверняка бы закатила глаза.
Хе Вон.
Мерзкая девица с мерзкой улыбкой. И как Чимину не противно её трахать? Смотрит на неё сверху-вниз внаглую радуясь. Даже близко не скрывая.
— Есть тебе принесла. — демонстративно бросила металический поднос на землю.
Каша из тарелки высыпалась в сопровождение неприятных звонких звуков удара метала об бетон.
Чеён приложив огромные усилия ухмыльнулась и не глянула на пол, только в эти бесстыжие глаза, что казалось и не ожидали подобного. Поэтому в темно-карих глаза отразилось удивление с некой вспышкой паники.
— Где мой сын? — строго спросила Пак.
Хе Вон это не понравилось. Рука взметнулась вверх и сильно приложилась к уже покрасневшей щеки.
Чеён и бровью не повела, зубы только крепче сжала. Взгляд тяжёлый, поистине соотвествующий госпоже Пак.
Удар. И ещё один и крик:
— Не смотри на меня, тварь! — пронзительный и противный. — Не смей поднимать на меня свои глаза! Ты — никто! И сын твой никто!
Чеён грозно рыкнула, задергалась и напоролась на удар в живот. Согнулась пополам, задыхаясь от боли и неожиданности. Пронзительная боль и белые вспышки перед глазами, а потом волосы резко оттягивают и голова впечатывается в бетон.
Из горла вырывается булькающий звук, чём-то схожий с криком, точнее это он и должен быть. Но не получается. Не получаеться кричать, сколько не пытайся.
— Из-за тебя он не получит своей дозы еды, будет голодать, а потом может и воду перестану ему давать. Сдохнет мальчик, никто и не заметит. Чимину все равно на тебя твое отродье! Умрете мучительной смертью, а я буду здесь хозяйкой! Буду любить Чимина, как ты не любила!
Чеён пересохшие губы в улыбке растянула. Истерично захохотала, надрывно закашляв при этом. Веки немного опустились и снова эти ярко-белые блики, чередующиеся с кромешной тьмой.
Больно.
Плохо.
Страшно.
Смешно.
Жалкая она. Смогла рассмешить даже умирающего своими сказками. А она ведь действительно думает так и свято верит в это. До чего же смешно и нелепо.. Честно, Чеён сейчас от души бы посмеялась. Правда, ноющая боль, что расползается по всему телу — просто не позволяет это сделать.
Чеён сначала не поняла, почему же так тихо. Подумала, что уснула, но услышала уже ставшее родным, рыкающее:
— Подойди сюда.
И жалобный скулёж дворняжки, которой наступили на лапу:
— Господин Пак..
Кое-как открыла глаза. Взгляд мутный, плохо видно, что происходит. Только слышно. Слышен крик и паковское:
— Кричи, сука, кричи!
Сдавленный крик, знакомо-незнакомый. Шея хрустнула, заболела, но Чеён посмотрела и увидела Мин Юнги. Он в ужасе закусив кулак, лихорадочно бегал взглядом от побоища Хе Вон до подвешенной на цепь Чеён.
Пак улыбнулась ему виноватой улыбкой, мол, прости за такой приём. Не ждали гостей..
— Чимин.. не надо! Остановись! — вскрик и новый удар.
Глухой такой, кажется он бьет её ногами.. Теперь уже булькающие звуки издаёт Хе и тело её скачет над бетонным полом с разной степенью интенсивности.
А позже как-то слишком тихо стает.
Крики стихли, Чимина и Юнги не слышно, цепи не звенят.. абсолютная тишина и темнота. Чеён и не помнит, когда закрывала глаза.
Со временем к ней доходит почти неразборчивое:
— Найди доктора. Не из наших, но качественного..
— А как же.. — несмелое.
Мин, кажется.
— Секретарь Мин, выполняйте свою работу молча. Без лишних возражений.
Тяжелый вздох. Что-то шаркает по бетону. Куча шагов. Хлопок дверей.
Сигаретное дыхание рядом, крепкие руки давят на живот, но не сильно.
— Моя.. любимая, моя и ничья другая. Почистим тебя от мусора и будем жить. Я и ты, наш сын Тэян. Счастливая семья и никого другого нам не надо, правда?
Звон ключей и цепей, щёлкание и телу будто иголками искалывают, но его прижимают к горячей груди крепко и надёжно.
Куда-то несут. Чеён чувствует загнанное дыхание у макушки и его тяжелые, громкие шаги, что отдают болью в голове и с её губ срывается:
— Нет..
И растворяется оно в звуке тяжелых шагов и загнанного дыхания.