2
В машине было тихо и лишь изредка Чон поглядывал на Лису, которая немигающим взглядом смотрела в окно, не обращая на него никакого внимания.
После той дешевой сцены с танцем он утащил её и запихнул в машину, даже не попрощавшись с Паком. Внутри него кишел ураган ярости и Чонгук до скрипа сжимает зубы, отворачиваясь от нее. Он мысленно пытается успокоить себя, но получается из рук вон плохо. Перед глазами то и дело возникают эти двое и то, как алеют щеки Лисы, как приоткрывается ее рот, и, как она натыкается взглядом на него и бешенный страх.. Такой обжигающий и обнаженный как никогда.
Лиса с волнением наблюдает за тем, как быстро мелькают улицы перед её глазами. Стоит только вспомнить свирепый взгляд мужа и порочную улыбку того незнакомца. А поцелуй? Это наглядное унижение перед всеми, как не вспоминать со стыдом? Она сжимает ткань платья в руках и бросает взгляд на точенный профиль Чонгука. Желваки ходят туда-сюда по мощной, твердой челюсти, заставляя ее вздрогнуть и резко отвернуться.
Лиса склоняет голову, устремляя свой взгляд на подрагивающие руки. В ушах громким скрежетом отдается хруст гальки по колесами машины и она не поднимая головы, понимает – приехали. Приехали домой. Нет, смешно и грешно называть это место домом. Место, напоминающее собой тюрьму, где весь воздух насквозь пропитан болью и ядом.
Фамильный особняк Чонов был поистине помпезным зданием, казалось, что во всем пригороде не найдешь дома красивее и вычурнее. С поколения в поколения, он по традиции передавался от отца к сыну. Как-то, между прочим, Чон ей сказал, что в будущем особняк будет принадлежать их сыну. Лиса тогда скривила губы и спрятала взгляд в книге.
Она даже предполагать боялась, что в будущем не освободиться от него и что в них будут дети.
Семью Чон в Корее знал каждый. От малого до самого старого. Они лицо их страны, та самая верхушка элиты, к которой не пытались стремиться. Настолько не по зубам. Власть, которая есть у Чонгука – это врожденный титул, что не заработаешь даже самым упорным трудом. Чон Чонгук был успешным бизнесменом и политиком, это знали всё и лишь немногие, те самые избранные, знали о его связях с нелегальной контрабандой наркотиков и оружия. Чона боялись все, а он это называл наивысшей степенью уважения.
Но не в случаи с Лисой.
Водитель и по совместительству охранник, открыл Чонгуку дверь, а тот обошел машину и открыл дверь для Лисы, помогая ей выйти.
Чонгук прошёл вперёд – Лиса поплелась за ним вслед.
На пороге дома их уже ждала Джи Хе, которая любезно открыла двери для хозяев. Она проводила свою госпожу сочувственным взглядом, ибо слышала как та плачет взахлеб по ночам. Джи была прекрасно уведомлена о том, как контролируется каждый шаг этой несчастной женщины. Так невыносимо было её жаль, ведь человек-то хороший, но обречённый на такую жизнь, совсем не заслуживая её.
— Свободна! — гаркнул Чон, когда дверь закрылась и все зашли домой.
Девушка быстро стушевалась, оставив господина и госпожу наедине. Лиса испуганно сжалась и замерла, оставаясь стоять позади мужа: его спина напряглась, натягивая рубашку и обтягивая собой литые мышцы.
- Что это было, Лиса? – не поворачиваясь, спрашивает он пугающе тихо.
Девушка нервно сглатывает.
Медленно, словно охотник загнавший дичь в ловушку, Чонгук поворачивает к ней своей лицо.
– Ты страдаешь от проблем со слухом? Мне спросить громче? – рявкает парень, разворачиваясь к ней всем телом.
Он хватает ее за плечи и больно встряхивает, что у Лисы перед глазами темнеет. Она вжимает шею в плечи и делает слабую попытку выбраться, но его руки только больнее надавливают и из нее вырывается тихий писк.
– Что это было, Лиса?! Что?
Чонгук приближает к ней свое лицо и тяжело дышит, нервно облизнув пересохшие губы. От ее молчания хочется заорать дикими ревом.
— Чего молчишь? – рвано выдыхая, спрашивает шепотом.
– А что.. ты хочешь услышать, Чонгук? – ее голос так дрожит, что он жмурится.
– Хотя бы что-то, – открывает глаза и переводит взгляд на ее поджатые, опухшие губы. – Например, что мне показалось, да?
Впивается в ее губы грубым поцелуем и Лиса вскрикивает, но вместо крика получается несвязное мычание в его губах. Она неуклюже старается ответить на этот дикий поцелуй, опасаясь его реакции в случаи ее отказа.
Он видел – как та тварь раздевала ее одним лишь взглядом, как желала ее. Видел..
Чон в порыве прокусывает ее губу и рычит от металлического привкуса во рту.
— Чонгук, хватит! Мне больно, Чонгук! – руки впиваются в его шею до красных пятен.
— Не хватит.. не хватит, Лиса, – отстраняется на пару секунд, а потом в самые губы: – Как мне может хватить тебя?
— Отпусти, пожалуйста.. Чон, пожалуйста, услышь меня!
Услышь меня когда-нибудь..
Нет, любимая, он никогда не был услышан и ты не будешь.
— Пойдем в спальню, моя милая Лалиса. Может там наш разговор сложится лучше? – и вновь эта натянутая ухмылка.
Лиса мотает головой, туда-сюда, ну точно не послушный ребёнок. Только Чонгук не дает права выбора – он быстрым движением поднимает ее на руки и утыкается носом в мягкие волосы жены. Туфли с грохотом падают на пол, когда она дергает своими ногами и Чон прикрыв глаза улыбается. Глубже втягивает в себя ее аромат и произносит одно насмешливое:
— Идём.
Слова «Нет» для него не существует, особенно если с ним связана Лиса. Потому, что она его. Навечно, да.