4
Совсем немного осталось, Лиса.. Ну же, покончи с этим и спокойно выдохни. Освободи себя, свою душу. Избавь себя от страданий и боли. Давай.. Шершавое лезвие коснулось ее кожи и девушка закрыла глаза. Стоит взять и резко полоснуть им по запястью и все закончится. Закончится..
- Лиса, открой дверь!
Убей себя, Лиса.
- Лиса!
Почему ты медлишь, Лиса?
Громкие крики меняются на дикие удары по двери. Она, застыв с бритвой в руках, переводит пустой взгляд в ее сторону.
Сколько прошло времени, что Чон уже явился? Она, кажется, вовсе потеряла счёт времени.
Лиса не удивляется, когда дверь слетает с петель и в комнату влетает Чонгук. Она только голову выше задирает, чтобы встретить там эту чистую, ничем не разбавленную ярость. Как обычно.. Из ее руки резко выбивают бритву, а ее саму лихорадочно хватают за плечи и встряхивают, словно тряпичную куклу.
А у того сердце, как бешеное колотится, сбивая дыхание к черту.
- Лиса, что ты хотела сделать? - до безумия тихо.
Она молчит и тогда Чонгук срывается на крик – не выдерживает.
- Что это сейчас было?! Ответь мне! – он качает головой, сильнее хватаясь за ее плечи кидает взгляд на застывшую в проеме дверей Джи Хе. - Почему не следила за ней?! Я же четко приказал глаз с нее не спускать!
- Господин Чон, я следила, но госпожа ушла в ванную не могла же я..
- Субин, убери её, - обращается он к парню, что угрожающе возвышается над дрожащей девушкой позади.
- Нет! – тонкий визг, на который не обращают внимания.
Ее брыкающуюся и испуганно кричащую – спокойно, но крепко хватают за воротник униформы и тащат куда-то. Джи Хе в последний раз кидает умоляющий взгляд на госпожу Чон, но та даже не смотрит на нее. Не слышит..
Это последнее, что запомнится девушке.
Чонгук устало выдыхает. Слишком много видела, а таких убирают незамедлительно. Особенно если они не справляются с работой как нужно.
- Почему? – кожа Чона покрывается холодным потом от этого тона. – Почему ты даже умереть мне позволишь? За что ты так со мной?! Какое я тебе зло сделала, скажи! – истерика накрывает с головой.
Горло пересыхает от крика, глаза снова неприятно щиплет от слез. Она, вдруг, начинает вырываться – истерично бить мужчину по плечах, мять в руках его рубашку, слыша жалобный треск ткани.
Пробует вцепится в волосы, но не выходит. Слишком высоко. Руки ломит от боли, правда, остановится Лиса не в силах..
- Почему, Чонгук? Зачем? Позволь… позволь мне уйти к Тэхену!
Внезапно.
Звонкая пощечина и Лиса замолкает, ошарашено раскрыв рот, схватившись за пылающую, мгновенно покрасневшую щеку.
- Заткнись!
Глупая дура.
Глупая.. она не понимает, что такими словами не разбрасываются. Она даже близко не осознает, что несет и как заставляет его кровь стыть в жилах. Лиса просто бредит. Просто заставляет его переживать. Выдохни, Чонгук. Выдохни, иначе, сейчас, натворишь такого, что потом никто из вас уже не сможет собраться и вновь начать терпеть.
- Иди. Переоденься, - его голос холоднеет, полностью лишается эмоций. – Через два часа у нас ужин, поэтому поторопись и не заставляй меня идти вместе с тобой и следить.
***
Лиса подходит к зеркалу и в голову бьет лишь одно - желание исчезнуть. Пальцы медленно ползут по левой щеке, где совсем недавно красовался красный отпечаток чоновой ладони.
- Ты прекрасна, - Чонгук подходит и обнимает ее сзади за талию.
Он долго наблюдает за их совместным отражением и порывисто касается ее шеи губами, носом задевая светлые, мягкие пряди волос. Лиса насторожено напрягается в его руках и Чон стискивает зубы, зажмурив глаза.
Девушка презрительно смотрит на него через отражение, кривя свои губы. Если это любовь, тогда она больная. Любовь Чон Чонгука как аденома – рано или поздно она тебя убьет. Лиса не желает такой любви. Она ее боится и ее воротит от такого, когда так.. неправильно дико и насильно. Лиса уже хочет начать сопротивление, но её спасает голос служанки, которая объявляет о приходе гостей. Она выдыхает с облегчением, что не остается незамеченным Чоном. Тот недовольно отстраняется от неё, напоследок заглянув ей в глаза.
Представление под названием “счастливая семья” начинается.
Завороженные взгляды - Лиса чувствует их, они летают в воздухе вокруг них с Чоном, стоит им выйти и спустится вниз. Чонгук умел производить правильное впечатление на людей. Он был хорошим актёром и все остальные были восхищенны его игрой. Чон умел построить иллюзию для всех и самое главное, что ему верили.
Лиса скептическим взглядом обводит прибывших и застывает, припечатанной к телу Чонгука под этим недоверчивым прищуром лисьих глаз. Это он - тот незнакомец. Лиса поклясться готова, что внутри всё больно оборвается от осуждения и тоски во взгляде этого мужчины. Он единственный, кто смотрел на них с призрением и пониманием того, что это все лишь показуха. Она прочла это в его темных глазах и даже ужаснулась.
Улыбки, натянуты до предела. Сложно различить насколько они искренни. Лисе сейчас это неважно. Она всего-то хочет уйти отсюда и не чувствовать его взгляда на себе и руки Чона на талии
- Чонгук, - необычное начало. – А вы, насколько я знаю, Лалиса?
Лиса неспешно кивает головой, а рука Чонгука, тем временем, напрягается.
- Сражен вашей красотой, - он лукаво улыбается ей, бросив быстрый взгляд на Чона.
Мужчина галантно и бережно берет ее руку, прикоснувшись к тыльной стороне теплыми губами. Он не спешит ее отпускать и Лиса делает слабый, испуганный рывок.
- О Сехун, да, вы дамский угодник, как погляжу, - Чонгук предупреждающе скалится, выхватывая у того руку жены.
- Это все госпожа Чон и ее утонченная красота – она сводит с ума, - О приторно вздыхает, не отпуская Лису своим взглядом.
- Вы правы, О. Подписываюсь под каждым вашим словом, - Чон гладит бок Лисы, в попытке успокоится. – Красота моей любимой Лалисы способна лишить жизни.
А вот и тонкий намек. Острый укол, от которого Сехун резко поворачивает голову в сторону Чона и выражение его лица становится совершено нечитабельным.
- Пройдемте к столу.
Достаточно, поигрался О Сехун и хватит. Ты самое настоящее -ничтожество и Чон тебе ещё это докажет. Для этого он обещает себе выделить достаточно времени.
Некий Ким Хонджун и его супруга Ю Ра заводят разговор об убранстве особняка, делая несколько слишком слащавых комплиментов. Но в то же время их попытки подлизаться к Чону сглаживают возникшее напряжение. Зайдя в столовую, все садятся на отведённые для них места: Чонгук, как глава дома, садится посередине, Лиса сразу же около него по правую руку.
Им подали первые блюда – Лиса вяло зачерпнула одну ложку супа. Почти не ощущая вкуса девушка тяжело проглотила его и посмотрела на мужа, что не сводил с нее внимательного взгляда. Темные глаза Чона ,напоминавшие цвет гагата, хищно фиксировали каждое ее движение и взгляд. Лалиса прикрыла глаза, выдыхая.
- Как вкусно! – воскликнула Ю Ра. – Госпожа Чон, у вас просто прелестные повара.
Лиса растерянно глянула на женщину, на автомате улыбаясь ей. Ким кивнула и продолжила лебезить перед Чонгуком на пару со своим мужем. Лалиса незаметно усмехнулась, возвращая взгляд к тарелке. Лениво перемешивая суп и размышляя только на тему того, как ей поскорее бы запереться в комнате, она не сразу услышала вопрос О.
- Лалиса, все хорошо? – он произнес это негромко, но услышали его все и синхронно замолкли, уперев свои пытливые взгляды на нее.
Особенно настороженный и напряженный прожигал ее правую щеку.
Лиса испуганно встретила взгляд Сехуна, в котором плескалось тепло молочного растопленного шоколада. Девушка сглотнула и словно наяву ощутила терпкий, сладкий привкус. Она облизнула нижнюю губу и отложила ложку в сторону.
- Что-то аппетита нет, - Чон пожала плечами.
В ту же секунду огромная ладонь Чонгука накрыла ее и будто бы одобрительно сжала. Лиса несмело посмотрела на мужа, из последних сил выдавливая ласковую улыбку.
- Волнуетесь? – прилетел встречный вопрос О.
Рука Чона сжалась сильнее.
- С чего бы это? – Лиса натянуто усмехнулась Сехуну.
Тот неопределенно хмыкнул, отпивая вино
- И так.. – вовремя встрял Хонджун. – На счет хорошего места для комплекса, я считаю..
Лиса дальше не слушал. Она лишь порадовалось удачной смене темы и высвободила руку из хватки Чонгука. Чон продолжала ощущать на себе короткие взгляды О и то как это нервирует ее мужа, постепенно выводя того из мнимого состояния спокойствия, но предпочитала не думать об этом. Все потом..
Когда занавес закроется, а фальшивые радостные улыбки померкнут, вот, тогда она подумает над тем, что же она сделала не так в этой жизни, заслужив этим столько боли.