The Gift of Love

Аня ещё несколько секунд смотрела на экран телефона, где только что погасло имя мамы. Разговор вышел коротким: мама сообщила, что сегодня утром без предупреждения приехал её младший брат Коля. Он объявился на пороге с чемоданом, и первым делом хотел увидеть свою любимую племянницу. В голосе мамы была и радость, и лёгкая тревога от желания узнать от дочери подробности её встречи с Разумовским в вечер праздника. Эти «подробности» она сама сначала не против была бы переварить. Услышав шаги позади, она повернулась к Серёже и тепло ему улыбнулась, понимая, что ей не хотелось прямо сейчас уходить.

- Серёж, меня вот вызвали на задание, - объявила она шутливо, но в голосе было искреннее сожаление от того, что приходилось уходить.

- Мм? На какое задание? - он приподнял бровь, выражая любопытство пополам с лёгкой тревогой.

- Неожиданно приехал мой дядя и хочет увидеться, - она улыбнулась и подошла к нему почти вплотную. - Я хотела хотя бы на завтрак остаться, попробовала бы что-нибудь приготовить нам.

- Ничего страшного, - Разумовский хоть и слегка улыбнулся, но внутренне почувствовал борьбу, потому что не хотел оставаться один после таких неожиданных изменений в его жизни. - Желаю удачи с выполнением «задания».

- Спасибо, она мне понадобится. Не грусти, пожалуйста, мы скоро увидимся. Я тебе напишу.

Смотря в голубые глаза снизу вверх, Аня улыбнулась и крепко его обняла, стискивая в объятиях. Этими действиями она хотела показать, что произошедшее не осталось в стороне, что они что-нибудь будут с этим делать. Неохотно отстранившись, девушка направилась к выходу, накидывая на ходу куртку. Уже у двери она обернулась, помахала ему рукой и выскользнула за стеклянную дверь, оставив Серёжу одного, который провожал её долгим взглядом. Он ещё несколько секунд стоял, глядя на закрывшуюся дверь, а потом выдохнул с каким-то странным, смешанным чувством облегчения и лёгкой грусти. Ему было хорошо с ней, слишком хорошо, и от этого становилось почти страшно. Страшно, что однажды это закончится, что она поймёт, с кем связалась, и уйдёт, или что Птица сделает что-то, что разрушит всё. Он тряхнул головой, прогоняя эти мысли, и направился в ванную, чтобы хоть ненадолго забыть о том, что происходило внутри него самого.

***

Когда Аня подошла к родительской квартире, она ещё с лестничной клетки услышала громкий смех, доносившийся из-за двери. Дядя Коля явно был в хорошем настроении. Девушка хоть и выспалась, относительно, но ей хотелось переодеться и принять душ. Она открыла дверь и попала в объятия мужчины, который сразу обратил внимание в прихожую, когда услышал звук открывающейся двери.

- Аня! - дядя Коля, широкоплечий мужчина с густой седеющей бородой, распахнул руки и притянул девушку к себе. - Ну наконец-то! Явилась, красавица! А то я уж думал, ты там замуж вышла, пока меня не было.

- Дядь Коль, ну что ты выдумываешь? - Аня рассмеялась, обнимая его, а затем улыбнулась и маме, которая стояла в проходе кухни, но Тиму пока не видела.

- Ничего не выдумываю, - мужчина подмигнул ей и заговорщицки понизил голос. - Твоя мама мельком сказала, что ты познакомилась с кем-то. Рассказывай давай. Когда нас знакомить будешь?

- Коля, дай ребёнку хотя бы раздеться, - Виктория подала голос, остужая тон своего младшего брата. Она лишь мельком рассказала, что Аня познакомилась с мужчиной, но не больше, а Коля сразу зацепился, поэтому Виктория и посмотрела на дочь с лёгкой виной в глазах. - Анечка, проходи, я чай тебе налью.

- Я в душ хочу сходить, мам, а то не успела вчера, - снимая куртку, Аня успокаивающе улыбнулась маме, чтобы она себя не винила. Аня не сказала точную правду, почему не успела в душ, но просто не могла сейчас.

- Конечно иди, полотенце знаешь где, - Виктория подтолкнула Колю в плечо. - Пойдём на кухню.

Аня мягко улыбнулась своему дяде и, пройдя мимо, скрылась в комнате, где спала до того, как переехала в свою квартиру. Прикрыв дверь, она взяла полотенце в шкафу и домашнюю одежду, состоящую из футболки и велосипедок. Девушка зачем-то проверила телефон на наличие сообщений от Серёжи, но было тихо. Она не стала ему писать, зная, что они скоро увидятся, и это знание грело сердце, заставляя губы растягиваться в улыбке. Приняв душ, Аня переоделась и прошла на кухню, заправляя влажные волосы за уши. За столом уже сидели папа и брат. Александр, увидев дочь, коротко кивнул и улыбнулся, указывая на место рядом с собой, чтобы обнять. А вот Тима выглядел не таким благодушным. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, а его взгляд, устремлённый на Аню, выражал целую гамму чувств, главным из которых было беспокойство и даже лёгкая злость.

- Явилась, - Тима даже не попытался скрыть в голосе напряжённую нотку, которая говорила о том, что он был обижен и раздражён действиями сестры.

- Явилась, - Аня, несмотря на взгляд Тимы, улыбнулась, садясь за стол и принимая из рук матери чашку с горячим чаем. Она не собиралась чувствовать себя виноватой, ведь ничего плохого не сделала, лишь только позволила себе влюбиться в человека.

Дядя Коля, почувствовав, что разговор может свернуть в серьёзное русло, взял инициативу в свои руки, начав рассказывать какую-то байку из своего последнего путешествия, но Аня заметила, что Тима почти не слушал его, продолжая бросать на неё короткие, изучающие взгляды. Девушка понимала, что ему нужно всё объяснить, иначе он вспылит. Они дождались момента, когда Виктория увела Колю в гостиную, чтобы показать, что там случилось с телевизором, а Александр вышел в коридор, чтобы ответить на телефонный звонок. Тима тут же пододвинулся ближе и, понизив голос, заговорил:

- Что вчера было? Ты не позвонила и не написала, а потом прислала в два часа ночи какое-то сообщение, которое вообще не похоже на тебя.

Аня внутренне напряглась, но постаралась сохранить спокойствие. Она знала, что этот разговор неизбежен, и была к нему готова настолько, насколько вообще можно быть готовой к допросу, когда она сама не до конца понимала, что произошло.

- Тим, я забыла телефон в другой комнате, - она говорила мягко, но уверенно. - Мы засиделись, смотрели фильм, я устала и просто уснула, а когда проснулась, было уже поздно. Прости, что заставила тебя волноваться.

- А сообщение? - Тима поверил, но всё же не мог успокоиться. - Что это за «всё хорошо, не беспокойтесь»? Ты так никогда не пишешь. Ты у него ночевала?

- Я просто очень устала и хотела побыстрее ответить... - Аня на мгновение отвела взгляд.

- Я вопрос задал.

- Тима, он хороший...

- Аня, - он нахмурился и раздражённо выдохнул.

- Да, - девушка тихо вздохнула, не желая ему врать, однако про поцелуй не смогла сказать, ведь тогда неизвестно какая будет реакция. - Было уже поздно, и мне пришлось остаться.

Тима, не отрывая взгляда от сестры, задумался, как ему ответить, чтобы не задеть её чувства, а потом он тяжело вздохнул, потёр переносицу и, откинувшись обратно на спинку стула, буркнул:

- Если он тебя обидит, я его найду. И плевать, что у него башня до неба.

- Я знаю, Тим, - Аня успокаивающе улыбнулась и погладила его по плечу, выдохнув с облегчением. - Но он меня не обидит, иначе бы уже это сделал. Он помог нашему отцу и ничего взамен не потребовал. Успокойся.

***

Вечером, когда дядя Коля уехал, а Тима спустился во двор, чтобы увидеться со знакомым из своей работы, Аня помогала маме убирать со стола. Коля всё лез вопросами к Ане насчёт жениха, но потом Виктория его осадила. Сейчас они остались вдвоём на кухне, и Виктория, вытирая тарелки и ставя их в шкафчик, заговорила негромко и задумчиво:

- Анечка, ты же знаешь, что я не лезу с расспросами, пока ты сама не решишь рассказать то, что считаешь нужным. Хочу спросить... Ты у него ночевала? Ты не позвонила мне, а Тима был раздражён.

- Мам, - Аня перебила её мягко, но твёрдо, - между нами ничего такого не было. Мы просто говорили и... - Виктория повернулась к дочери и несколько секунд смотрела на неё внимательным, изучающим взглядом, в котором, впрочем, не было ни капли осуждения, но было лёгкое материнское волнение. - И мы друг другу признались. В чувствах.

- Он тебе так понравился, - утвердительно сказала женщина и мягко улыбнулась. - Папе и Тиме не говори, пока что. Я верю тебе, но просто будь осторожна.

Аня подошла к маме и обняла, прижимаясь щекой к её плечу, и почувствовала, как от этих простых слов стало спокойнее на душе. Поздним вечером, когда мама уже ушла спать, Тима на балконе разговаривал с Димой, Аня сидела в гостиной, забравшись с ногами на диван, и рассеянно листала ленту в соцсети, не вникая. Александр заглянул в комнату и, увидев, что дочь не спила, не стал проходить дальше. Он прислонился плечом к дверному косяку, сложив руки на груди. Несколько секунд он молча смотрел на неё, и в его взгляде читалось особая отцовская нежность, которую он редко выражал словами.

- Я сегодня говорил с дедом, - произнёс Александр наконец, и Аня сосредоточенно подняла голову. - Они с бабушкой нас ждут. Думаю, послезавтра поедем. Дня на три, не больше. Хоть и праздники, но мало ли меня вызовут.

Аня была рада услышать такую новость, вот только не настолько рада, потому что ей сейчас больше хотелось остаться в городе и встретиться с Серёжей на следующий день, побыть с ним и вместе подумать над тем, что делать с новым статусом, несмотря на напряжение с Птицей. Но придётся соглашаться.

- Хорошо, пап. Я поеду.

Александр уже повернулся, чтобы уйти, но остановился в дверях и, не оборачиваясь, добавил:

- Спокойной ночи, не сиди допоздна.

Он вышел, и его шаги затихли в глубине коридора. Аня сидела ещё долго чувствовала борьбу внутри, потому что ей больше хотелось остаться, и она верила, что это желание было правильным. Она достала телефон и написала Серёже сообщение:

Аня: «Серёжа, привет ещё раз. Я завтра уезжаю на несколько дней. Не смогу остаться, но буду скучать и по приезде сразу тебе навещу».

Серёжа: «Хорошо, удачи отдохнуть. Я тоже буду скучать, возвращайся»

***

В офисе вдруг стало слишком тихо и пусто. Серёжа, оглядевшись, поймал себя на мысли, что ещё вчера это одиночество было для него вполне привычным, а теперь, после всего, что случилось, оно казалось неестественным и неправильным. Слишком много событий для одного человека за одну ночь: признание, поцелуй, слёзы, смех, объятия. Слишком много эмоций, которые он до сих пор не мог до конца осмыслить и разложить по полочкам.

Он прошёл в ванную, включил воду и, пока она набиралась, стянул с себя футболку и штаны, бросив их в корзину для стирки. Горячая вода обожгла кожу, но он не стал добавлять холодную. Ему хотелось почувствовать это тепло, оно расслабит мышцы, которые всё ещё были напряжены. Он опустился в воду, откинул голову на бортик ванны и прикрыл глаза, надеясь очистить разум от всего, что скопилось там за последние часы. Но тишина, вместо того чтобы успокоить, начала давить. В голове крутился один и тот же вопрос: «Почему?». Почему всё сложилось именно так? Почему тот, кого он когда-то любил больше всех на свете, кому доверял, кого считал своим единственным защитником, теперь причинял ему столько боли?

Ответ лежал в прошлом, и Серёжа знал это. Он знал, что если бы мог, то изменил бы тот день, тот разговор, то единственное мгновение, когда он, ещё ребёнок, запутавшийся в своих чувствах, не смог подобрать правильных слов и оттолкнул того, кто был ему дороже всех. Надо было тогда поговорить с Птицей, сказать, что он важен, что он нужен, что появление Олега ничего не изменило, что он ни за что его не бросит. Но он был всего лишь испуганным и растерянным ребёнком, не умевшим облекать свои эмоции в слова, и вместо того чтобы объяснить, он сам того не желая ранил того, кто был ему важен.

Потом Птица исчез, а когда вернулся спустя годы, он был уже совершенно другим. Жестоким, циничным, уверенным в своей правоте. Он говорил, что всё, что он делал, ради Серёжи, для его же блага. Но какой ценой? Ценой чужих жизней? Ценой страха и отвращения, которые Серёжа испытывал каждый раз, когда просыпался с провалами в памяти? Это было неправильно, чудовищно неправильно. Он словно в дурном сне из которого хотелось выбраться, но он не спешил отпускать в реальность. С каждым новым убийством пропасть между ними становилась всё глубже, и Серёжа уже не знал, был ли через неё мост.

Он сам всё испортил. Он был виноват в том, что Птица стал таким. Если бы он тогда, в детстве, нашёл нужные слова, если бы не испугался, если бы не оттолкнул, возможно, всё сложилось бы иначе. Но прошлое нельзя изменить, и от этого осознания внутри разрасталась боль, которая не имела ничего общего с физической. Серёжа прикрыл лицо ладонью и почувствовал, как по щеке скатилась одинокая горячая слеза. Она капнула в воду, но он продолжал лежать, не открывая глаз.

Ближе к самой ночи он выбрался из ванны, надел мягкую домашнюю футболку и штаны и, захватив с полки книгу, которую начал читать ещё в декабре, устроился на диване. Сидел недолго и пошёл заварить себе какао, а потом уже снова погрузился в чтение. Строки плыли перед глазами, но он упорно продолжал читать, перелистывая страницу за страницей. День сегодня выдался слишком насыщенным. Эти прикосновения, объятия, а потом встреча с Птицей, разговор, после которого остался горький осадок. Он закрыл книгу, отставил пустую кружку в сторону и, свернувшись калачиком под тёплым пледом, прикрыл глаза. Через несколько минут он уже спал, без снов и кошмаров.

***

День первого января Володя Проценко встретил в тишине съёмной квартиры. Он сидел на диване, откинувшись на спинку и вытянув ноги на низкий журнальный столик. На экране телефона светилась очередная статья из колонки криминальной хроники, где журналист описывал последние «подвиги» Чумного Доктора и задавался вопросом, почему полиция до сих пор не могла выйти на его след. Володя читал внимательно, время от времени прокручивая страницу вниз. одозрения насчёт Разумовского не давали ему покоя. Слишком много совпадений, слишком странные обстоятельства той ночи в башне, когда половина банды полегла, а оставшиеся не смогли толком объяснить, что именно произошло. Володя не любил незаконченных дел. Телефон в руке завибрировал, оповещая о звонке.

Звонил один из близких людей, а на экране высветилось короткое имя «Адам». Володя сразу понял, что дело серьёзное, потому что Адам его не стал бы беспокоить ради пустой болтовни. Он провёл пальцем по экрану и поднёс его к уху.

- Слушаю.

- Привет, Володь, - голос Адама прозвучал ровно, но Володя без усилий уловил напряжение.

- Адам, - Володя откинулся на спинку дивана, переводя взгляд на потолок. - Что случилось?

- Разговоры пошли, - Адам на той стороне вздохнул. - После того как Айру повязали, наши начали шевелиться. Ты же знаешь эту кухню: слухи расходятся быстрее, чем товар по портам. За три дня новость долетела от Милана до Палермо через счета, через людей, через тех, кто привык держать нос по ветру. У его бывших союзников теперь вопрос: кто следующий? И кто сдал?

- Этого стоило ожидать, - Володя произнёс это без эмоций, ведь ни на секунду не обманывался насчёт последствий своего решения.

- Стоило, - подтвердил Адам. - Его люди на наших зуб точат, и плевать им на правила. Анджеле уже звонили анонимно и проверяли, но ты сам понимаешь, что это значит. В этой среде предупреждают только один раз. Второго не будет.

В трубке повисла тишина. Володя медленно сел прямо и поставил кружку на стол, чувствуя, как внутри что-то вскипело. Он давно отучил себя бояться за собственную шкуру: в мире, где он жил, уважение не просили, его брали, и тот, кто показывал страх, проигрывал прежде, чем начинал бой. Но близкие - это была та территория, на которую он не позволял заходить никому и никогда.

- Суки, - Володя выдохнул это слово сквозь зубы, но Адам услышал.

- Твой отец уже разбирается, - продолжил Адам. - Дома под наблюдением, Анджела знает, что делать, и пока сидит тихо. Но ты же понимаешь, Володь, что твоё отсутствие говорит само за себя. Ты исчез сразу после ареста, и теперь каждая собака в сфере делает выводы. Тебе надо статус восстанавливать. Им нужна уверенность, что ты чист.

- Я знаю, - Володя поднялся с дивана и подошёл к окну, глядя на заснеженный двор. Его голос звучал глухо, но в нём слышалась сталь. - Значит, слухи должны разлететься в обратную сторону. Я выйду на связь и напомню, что в этой системе главное стабильность. Айра её не давал уже несколько лет. Контракты горели, люди уходили, он тащил всех в свою войну. Половина «союзников» в тихую мечтала, чтобы он исчез. Теперь он исчез. Пусть займутся своими делами: восстанавливают цепочки, договариваются, делят зоны. Новая структура не строится на мести к тому, кто просто убрал проблему, которую они сами боялись тронуть.

- Я могу...

- Нет, - Володя ответил чересчур резко. - Ты нужен там. Присматривайте друг за другом, а я здесь сам разгребу.

- Один? - в голосе Адама скользнула заметная ирония, но за ней пряталась искренняя тревога.

- Один, - Володя усмехнулся краешком губ. - И ты не лезь, и остальным не болтай много.

Адам помолчал несколько секунд.

- Ладно, если что, наберёшь. И это, Германа из садика нужно забрать окончательно.

- Чего он устроил? - усмехнулся Володя с доброй насмешкой.

- Сбежал почти, когда Анжела его привела, и устроил истерику.

- Поговорите с ним, как с мужчиной, ему больше четырёх лет. Если собирается сидеть дома, пусть Анжеле помогает и не выпендривается, - Володя невольно улыбнулся при упоминании этого ребёнка, чувствуя лёгкую тоску по близким людям в Италии.

- Сделаю. Береги себя, - с этими словами Адам отключился.

Володя медленно опустил телефон и ещё несколько секунд стоял у окна, глядя на падающий снег и чувствуя, как внутри закипала холодная, контролируемая ярость. Значит, кто-то решил, что после ареста Айры Проценко стал уязвимым, что можно давить на него через близких. Пусть засунут свои желания в... Он развернулся, подошёл к столу, сгрёб распечатки по Чумному Доктору в одну стопку и отложил в сторону. Это подождёт, а пока нужно созвониться с теми, кто решил на него гнать.

***

В тот день перед уездом Аня проснулась со смешанным настроением, которое было обусловлено тем, что ей больше хотелось остаться. Девушка уже чувствовала неприятные ощущения от такого резкого срыва из её плавнов. Она встала с кровати и сразу побежала в ванную. Всё переливалось от переполнявшей энергии, потому что Аня всё же не могла перестать смаковать это приятное послевкусие после новогоднего вечера в башне Разумовского. Она умылась, расчесала волосы и, надев штаны и тёплый свитер, вышла на кухню. Виктория собирала контейнеры с едой, а Александр просматривал на телефоне сводку погоды на ближайшие дни. Всё выглядело так спокойно и уютно, а у неё внутри было так много эмоций.

- Доброе утро, - Аня чмокнула отца в щёку и потянулась за чашкой.

- Доброе, - Александр отложил телефон и посмотрел на дочь. - Собираемся. Выезжаем в час. Дед сказал, снега там намело, так что я за рулём.

Аня кивнула, отрезая себе кусочек сыра, а потом посмотрела в сторону гостиной, где спал Тима. Видимо, в очередной раз уснул слишком поздно. Поездка к бабушке и дедушке не была частой настолько, чтобы к ней привыкать, словно к ритуалу, но сейчас, когда отношения с Серёжей только-только перешли на новый уровень, уезжать из города не хотелось. Совсем не хотелось. Она вспомнила его вчерашнее сообщение и почувствовала лёгкий укол совести. Они провели вместе всего один вечер, и вот она уже уезжает на несколько дней.

Время до отъезда пролетело незаметно. Сборы, укладка сумок, беготня по дому - всё смешалось в один суетливый поток, в котором Аня несколько раз порывалась набрать Серёже и предложить хоть на десять минут пересечься где-нибудь по дороге, но каждый раз что-то отвлекало. В итоге, когда они уже сидели в машине, Аня, глядя в окно мушины, поняла, что опоздала, что не сможет его увидеть.

Бабушка встретила их радостными возгласами и, всплеснув руками, принялась причитать, какая Аня стала «взрослая и красивая». Первые пару дней девушка не могла отделаться от мысли, что ей следовало настоять на встрече с Серёжей перед отъездом. Эта мысль сидела где-то на задворках сознания и противно ныла. Постепенно жизнь за городом начала притуплять это чувство. Она помогала по хозяйству, гуляла по заснеженному лесу, сделала несколько фотографий и купила какие-то безделушки, которые в самом городе стоили дороже. Это всё отвлекало, но стоило ей остаться одной и бросить взгляд на телефон, как внутри снова начинало щемить.

Серёжа в эти дни просыпался поздно, часто уже ближе к полудню. Он с неохотой выбирался из-под одеяла, шёл умываться, потом долго сидел с чашкой кофе, глядя в одну точку. Планов на день не было, да и не могло быть. Он пытался работать, открывал ноутбук, писал несколько строк кода, но мысли всё время соскальзывали в сторону. Он ждал. Одиночество, к которому он привык за долгие годы, вдруг стало совсем невыносимым.

В один из таких вечеров, когда он, укутавшись в плед, сидел на диване и бесцельно листал новостную ленту, в офисе послышался тихий, насмешливый хохот. Серёжа поднял голову и в полумраке увидел пару янтарных глаз. Птица, прислонившись плечом к стене, смотрел на него с непередаваемо-снисходительной улыбкой.

- Скучаешь? - голос его прозвучал низко и почти интимно.

Серёжа промолчал, поджав губы и опуская взгляд. Он знал, что любой ответ будет использован против него. Птица хмыкнул и, не прощаясь, растворился в темноте. Это было последнее, что Серёжа запомнил перед тем, как мир вокруг него перевернулся и исчез, поглощённый пустотой.

Пять дней спустя Аня вернулась в Петербург. Она первым делом написала Серёже, но телефон молчал. Сообщение не было прочитано несколько часов, а потом и весь вечер. На её звонки никто не отвечал. И только тогда она, не раздумывая, поменяла маршрут такси и поехала к башне «Vmeste».

***

Серёжа проснулся от головной боли в висках и затылке, словно кто-то методично бил его по голове чем-то тяжёлым. Он глухо застонал, не открывая глаз, и попытался перевернуться на бок, но тело слушалось плохо, мышцы ныли, а в горле пересохло так, что каждый вдох давался с трудом. Он еле разлепил веки и уставился в потолок, пытаясь сообразить, где находился и почему лежал в кровати, когда последнее, что он помнил - это диван в офисе и насмешливый голос Птицы.

Кровать. Он точно не ложился в кровать. Он вообще не собирался спать, наоборот, собирался работал, ждал сообщения от Ани, а потом... пустота. Он сел, чувствуя, как голову прострелило новой вспышкой боли, и, цепляясь за стену, побрёл в ванную. В зеркале отразилось его бледное лицо с синяками под глазами. Он трясущимися руками открыл ящик, высыпал на ладонь две таблетки и, закинув их в рот, запил водой, уходя в офис. Потом он взял телефон, лежащий на столе. Экран засветился, показывая дату, и Серёжа замер, чувствуя, как внутри всё похолодало. Пять дней. Прошло пять дней с того момента, как он в последний раз смотрел на этот экран. Он нервно, неверяще усмехнулся, пролистнул сообщения, переписку с Аней. И тишина. Пять дней тишины. Этого не могло быть. Этого просто не могло быть. Он размахнулся и со всей силы швырнул телефон в стену. Пластик жалобно хрустнул, и по экрану побежали трещины.

- Чёрт!

Он подошёл, поднял телефон, всё ещё работавший, и прочитал последнее сообщение от Ани: «Я вернулась. Ты где? Почему не отвечаешь?». Хотел написать ответ, но пальцы не слушались, а в голове не было ни одной связной мысли. Он отложил телефон с разбитым экраном в сторону, сел на диван и зарылся руками в волосы, сжимая их до боли, словно пытаясь физическим усилием вытрясти из себя это удушающее чувство беспомощности. Он полностью потерялся в пространстве и времени. То, что происходило сейчас, это явь или сон? Где он был эти пять дней? Что делал? Почему ничего не помнил? И, самое главное, что делал Птица?

Он закрыл лицо ладонями и тихо, почти беззвучно всхлипнул, а плечи начали мелко подрагивать. Страх, который он пытался заглушить таблетками и работой, вырвался наружу, и он уже не смог его контролировать.

Аня поднималась в лифте, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она не знала, что именно случилось, но то, что Серёжа не отвечал на звонки и сообщения весь вчерашний вечер и всё утро, говорило само за себя. Птица. Это наверняка был Птица. Она почти бегом преодолела коридор, толкнула стеклянную дверь и, с улыбкой, которая уже сама собой расцветала на губах в предвкушении долгожданной встречи, вошла в офис.

- Привет, Сер... - она остановилась на полуслове. Серёжа сидел на диване, сгорбленный, с потерянным взглядом, и по его щекам катились слёзы. Улыбка мгновенно исчезла с её лица, сменившись тревогой и страхом. Она быстро подошла к нему и села рядом, аккуратно положив руку на плечо, привлекая внимание: - Серёж?

Он вздрогнул от неожиданности и, убрав ладони от лица, посмотрел на неё красными, воспалёнными глазами, в которых застыло такое всепоглощающее отчаяние, что у неё перехватило дыхание. Он быстро, по-детски вытер слёзы рукавом и шмыгнул носом.

- Эй, - она наклонилась к нему, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно и мягко, хотя внутри у неё всё дрожало, и заглянула в голубые глаза. - Кто посмел тебя обидеть? Кто этот плохой человек?

Девушка крепко обняла его, прижимая к себе, чувствуя, как он мгновенно придвинулся к ней в ответ.

- Я... я не помню ничего, - выдохнул он сорванным и хриплым голосом, который был едва слышен. - Все пять дней будто мимо меня прошли.

- Тшш... Всё нормально, сейчас разберёмся, - девушка убаюкивающе гладила его по голове, словно ребёнка. - Всё пять дней..? Это же много. Ты не помнишь ничего только тогда, когда появляется Птица.

От произношения имени «Птица» Серёжа вздрогнул, и Аня пожалела, что сказала это.

- Я не знаю, - он мотнул головой и сильнее прижался к ней, прячась от самого себя. - Ничего не знаю. Ничего не помню.

- Тише, - она начала покачиваться в стороны, но дрожь в его теле не могла утихнуть. Аня не отстранялась ни на миллиметр, мысленно пытаясь собрать кусочки пазла, но картина вырисовалась не слишком приятная. - Тише, я рядом. Всё хорошо.

- Мне страшно, - прошептал Серёжа с такой большой порцией боли и отчаяния, что у неё сжалось сердце. - Я боюсь, что однажды больше не проснусь.

- Такого не может быть, - она произнесла это с уверенностью, которую на самом деле не чувствовала, но знала, что сейчас ему нужно услышать именно это. Внутри у неё был страх за него и его состояние. - Тем более я буду рядом. Я тебя не оставлю.

Он кивнул, вжимаясь лицом в её грудь и всё ещё мелко подрагивая. Ему хотелось верить в эти слова. Очень хотелось, и он почти верил. Почти, потому что где-то глубоко внутри всё ещё звучал тихий, насмешливый голос, твердивший, что всё это лишь временная передышка, и что рано или поздно он снова проснётся в пустой комнате, не помня, что было вчера. Аня покачивалась в стороны, оставляя лёгкие поцелуи где-то на виске. Ей и самой было страшно. Что с ним произошло? Почему это произошло? И главное, что будет дальше? Она смотрела в окно и машинально гладила Серёжу по волосам, чувствуя, как он постепенно расслаблялся в её руках. Серёжа, закрыв глаза, мысленно молился, чтобы в новостях ничего не было о Чумном Докторе. Только бы ничего не случилось. Только бы всё было хорошо. Он больше не вынесет.

Через несколько минут он более-менее успокоился и перестал дрожать. Аня, почувствовав это, заглянула ему в лицо и прошептала:

- Успокоился?

- Да, - прошептал он едва слышно. Она тяжело вздохнула и продолжила его обнимать его, чувствуя внутри тревогу, которую она старательно пыталась подавить. - Прости. Я опять тебя заставил беспокоиться и испортил всё настроение, - Серёжа виновато опустил глаза в пол.

- Беспокоиться за тебя я буду в любом случае, даже если ты говоришь, что всё в порядке, - Аня покачала головой и мягко обняла его за плечи. - Всё хорошо, Серёж. Не волнуйся.

Он вздохнул и положил голову ей на грудь, всё ещё чувствуя себя виноватым, несмотря на её слова, но спорить не было сил.

- Меня беспокоит то, что ты ничего не помнишь за эти пять дней.

- Последнее, что я помню, это то, как я работал на ноутбуке, - он сглотнул. - Сегодня я проснулся в своей кровати, и мне это сразу показалось подозрительным. Ведь я тогда не ложился.

Он замолчал и просто взял её за руку, переплетая свои холодные пальцы с её тёплыми.

- Ну у тебя же не могла быть пятидневная спячка. А если Птица появлялся...? Но разве он может на такое большое количество времени появляться?

- Я не знаю. Я ничего не знаю.

- Лучше бы я не уезжала, - прошептала она с такой искренней горечью, что Серёжа невольно вздрогнул.

- Нет. Ты не можешь из-за меня всегда сидеть здесь и никуда не выезжать. Это неправильно.

- Прости, пожалуйста, Серёж, но я сделаю вид, что этого не слышала, - она погладила его по затылку, и он, вздохнув, замолчал. Слова были бесполезны. Она всё равно будет переживать, а он всё равно будет чувствовать себя виноватым.

Серёжа вздохнул, чувствуя, как внутри разрасталось знакомое чувство вины. Теперь из-за него она боялась куда-либо уезжать, а ведь у неё наверняка много людей, с которыми она хотела бы видеться.

- Я рада, что с тобой хотя бы всё в порядке, - Аня мягко улыбнулась ему, но в её глазах всё ещё стояла тревога. - Ты жив, не ранен. Не волнуйся, всё будет хорошо. Мы узнаем, что произошло.

- Хорошо. Спасибо тебе.

Она прижалась лбом к его лбу и легонько поцеловала в нос, а потом отстранилась, стараясь, чтобы её голос звучал как можно бодрее.

- Без проблем.

Серёжа устало потёр переносицу и выдохнул, глядя куда-то вперёд. Он чувствовал себя опустошённым, выжатым до капли, и единственное, чего ему сейчас хотелось, просто уснуть, но даже в этом желании у него был страх.

- Не хочешь лечь? - Аня словно прочитала его мысли.

- Нет, я боюсь, что не проснусь.

- С чего бы это случилось?.. - она вздохнула, но, увидев его затравленный взгляд, не стала настаивать. - Хорошо. Не будем ложиться.

- Я, пожалуй, заварю себе кофе, - он попытался улыбнуться, но вышло жалко.

- Да, это будет лучше, - Аня убрала руки с его плеч, давая ему свободу, в которой он сейчас, кажется, нуждался не меньше, чем в её объятиях.

Серёжа встал с дивана и, шатаясь, направился к лифту. Он шёл, с трудом переставляя ноги и время от времени встряхивая головой, чтобы не заснуть прямо на ходу. Аня осталась сидеть, провожая его взглядом, полным тревоги и нежности. Когда двери лифта закрылись, она сгорбилась, зарылась пальцами в волосы и тяжело, протяжно вздохнула. Так сильно она за него ещё не переживала. Она не до конца понимала его состояние, не знала, что именно произошло за эти пять дней, но одно она знала точно: она постарается быть рядом и помочь.

Серёжа тем временем добрался до кухни и, заварив себе кофе покрепче, влил в себя несколько кружек подряд, почти не чувствуя вкуса. Спать было нельзя. Если он заснёт, то снова мог потерять контроль, снова провалиться в эту пустоту, и тогда Птица... Он запретил себе думать об этом и, выдохнув, спустился в офис, надеясь, что кофеин начнёт действовать раньше, чем его окончательно вырубит.

Аня сидела на диване, облокотившись на спинку и закрыв глаза. Она не спала, просто пыталась хоть немного упорядочить мысли, которые разбегались в разные стороны. Когда диван прогнулся под тяжестью его тела, она открыла глаза.

- Ты как? - спросила она тихо и посмотрела на него с лёгкой тревогой и тёплой нежностью.

- Уже лучше, - ответил он, опуская глаза в пол.

Аня не поверила ни единому слову. В этом «лучше» было столько же правды, сколько в его улыбке. Она вздохнула, рассеянно глядя на скульптуры.

- А если всё эти пять дней вместо тебя был Птица? - произнесла она тихо, но Серёжа услышал.

- Всё может быть, хотя... Я не знаю, зачем ему понадобилось так много дней, - ответил он, а в его голосе было столько беспомощности, что Аня пожалела о своём вопросе.

В голове у Ани промелькнули слова Проценко, когда он сказал ей, что она доверяла всем, а личность Чумного Доктора неизвестна. Она нахмурилась и решительно выкинула эту мысль из головы. Нет. Она не хотела об этом думать. Не сейчас. Не тогда, когда Серёжа едва справлялся с собственным страхом.

- Прости меня, пожалуйста, если я говорю что-то не так, - она виновато опустила глаза, чувствуя, как глупо и неуместно прозвучал её вопрос. - Но у меня плохие мысли, если Птица был вместо тебя все эти дни.

- Т-ты о чём? - он сглотнул, и Аня заметила, как дрогнули его пальцы, лежащие на коленях.

- Ну, он просто... - она запнулась и, взглянув на его напряжённое лицо, осеклась. Слова «он убивал» уже готовы были сорваться с губ, но она вовремя их проглотила. Какая разница, что она хотела сказать? Разве это сейчас важно? Разве это поможет ему? Она видела его состояние и понимала: каждое её слово сейчас как шаг по тонкому льду. Ей не нужны были ответы, ей нужно было, чтобы он перестал дрожать. - Прости. Не бери в голову. Это просто мои глупые мысли.

Серёжа облизнул пересохшие губы и, помолчав, едва слышно произнёс:

- Он же тогда оставил в живых главаря банды и двоих его сообщников. Да и мы с ним договорились, чтобы он делал что-то... Только если нашей жизни угрожает реальная опасность.

- Ладно, хорошо, не слушай меня, - Аня вздохнула и отмахнулась, чувствуя облегчение от того, что он не замкнулся, не отстранился, а попытался объяснить. - Я просто переволновалась за тебя.

Он кивнул, но было видно, что её слова всё же задели его. Аня заметила это и, не дав себе времени на дальнейшие размышления, придвинулась ближе и обняла его за плечи, прижимаясь к нему. Ей хотелось стереть из его памяти последние несколько минут, забрать назад свои слова. Серёжа вздохнул и откинулся на спинку дивана. От множества мыслей, казалось, голова раскалывалась. Аня закрыла глаза и положила голову ему на плечо, стараясь дышать ровно и глубоко, чтобы он чувствовал её спокойствие. Она понимала, что её подозрения сейчас - это последнее, что ему нужно, и решила для себя: она больше не будет об этом думать. Он молча погладил её по спине в благодарность за то, что она осталась.

Телефон завибрировал на журнальном столике, и Аня, неохотно отстранившись от Серёжи, взяла его в руку. На экране высветилось сообщение от Вики, которая спрашивала, как прошла поездка. Она пробежала глазами по строчкам и, не отвечая, отложила телефон в сторону, снова прикрыв глаза. Сейчас ей меньше всего хотелось думать о другом, кроме Серёжи.

- Не будешь отвечать? - прошептал Серёжа, и его дыхание коснулось её виска.

- Могу позволить, подождут, - коротко качнула головой.

Он кивнул и, наклонившись, коснулся губами её шеи в легком и невесомом поцелуе. Аня тихо выдохнула, облизнув пересохшие губы, и заставила себя не реагировать острее, чем следовало, хотя этот поцелуй оставил жар на том месте. Сейчас было не время для этого. Слишком много всего навалилось на него за последние часы, и ей не хотелось добавлять к этому ещё и собственные желания. Серёжа обнял её за талию, положил подбородок на плечо и взял тонкую прядь её волос, рассматривая её так, будто это было самым важным занятием в мире. В этом простом, почти механическом жесте было столько невысказанной нежности, что Аня улыбнулась.

- Я по тебе скучала, - девушка подняла руку и провела ладонью по его шее и затылку.

- Я тоже скучал по тебе... Уже тогда, когда ты ушла от меня, - Серёжа не сдержал в голосе эти уязвимые нотки.

Аня ему улыбнулась и снова крепко сжала в объятиях, словно пытаясь вытащить из него это «скучаю», ведь они уже вместе. Через пару секунд она почувствовав, что пора сменить тему и хоть немного отвлечь его от тяжёлых мыслей. Девушка повернулась к нему и, глядя в глаза с нарочито серьёзным выражением лица, спросила:

- Слушай, а тебе, случайно, не нужна ветровка? У меня есть одна, практически новая, но не моего размера.

- А ну... Не знаю даже, - Серёжа задумался, восприняв её вопрос с той же серьёзностью, с какой воспринимал всё, что она говорила. - Ветровок у меня как таковых нет, но я задумывался о покупке, так что да, наверное, нужна.

Аня улыбнулась, чувствуя, как уголки губ сами собой поползли вверх. Её нелепая, спонтанная попытка отвлечь его сработала, и теперь он смотрел на неё уже не таким затравленным взглядом.

- А ещё у меня для тебя подарок, - она отвернулась и засунула руку в карман куртки, лежащей рядом, делая вид, что что-то искала.

- Подарок? Для меня? - переспросил он с искренним удивлением, на что Аня снова улыбнулась.

Она тихо посмеялась и, вытащив из кармана пустую руку, послала ему воздушный поцелуй, улыбаясь так открыто светло, что мужчина слегка покраснел.

- Спасибо, это самый лучший подарок, - Серёжа смущённо улыбнулся, но даже такая улыбка осветила его лицо.

- И совершенно бесплатный, - добавила она, продолжая улыбаться.

Он тихо усмехнулся и, взяв её за подбородок двумя пальцами, быстро поцеловал в губы. Поцелуй получился коротким, но от него у Ани перехватило дыхание. Серёжа облизнул свои губы и, улыбнувшись, глядя ей прямо в глаза, произнёс:

- Считай это ответом.

- Принимаю ответ, - Аня улыбнулась, обнажая ровные зубы, чувствуя, что произошедшее ушло на второй план, хоть и не полностью.

Он погладил её по щеке, глядя в глаза, и в его голове роилось столько слов, которые он хотел бы ей сказать, но они все разбегались и стирались из памяти. Аня положила свою руку поверх его, погладив, и не отрываясь смотрела в его голубые глаза. На какую-то долю секунды ей показалось, что в их глубине промелькнуло что-то янтарное, хищное. Она моргнула, и видение исчезло. Усталость, игра света, что угодно. Она убрала его руку со своей щеки и переплела их пальцы.

- Спасибо, что осталась рядом, - Серёжа поднёс её руку к губам и поцеловал в тыльную сторону ладони.

- Побуду пророчицей и скажу, что я и останусь, - Аня улыбнулась, мягко сжимая его руку в своей.

Серёжа выдохнул с долгожданным облегчением, которого ему так не хватало все последние часы.

- Спасибо... Мне правда это очень важно.

- Понимаю, Серёж, понимаю, - ответила она с такой уверенностью и тёплом, что он, кажется, впервые за этот бесконечно долгий день позволил себе поверить в то, что всё действительно будет хорошо.

Серёжа улыбнулся уголком губ, но тут же поморщился и потёр висок кончиками пальцев. Головная боль, отступившая после таблеток, теперь возвращалась.

- Ты что-нибудь выпил от головной боли? - Аня потянулась к нему и осторожно, едва касаясь, провела ладонью по его волосам. Её пальцы скользнули от виска к затылку, и Серёжа на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как от этого простого, прикосновения боль словно отступила.

- Выпил, как только проснулся, - тихо и устало выдохнул.

Аня кивнула и ободряюще улыбнулась, убирая руку, но продолжая смотреть на него с внимательной теплотой. Он слабо улыбнулся в ответ, но улыбка вышла бледной, хоть и искренней. Она перевела взгляд на окно. За панорамным стеклом медленно темнело. Солнце, которое и без того весь день пряталось за облаками, теперь окончательно опускалось за горизонт.

- Так быстро день пролетел... Такое ощущение, что всего лишь час прошёл, - Серёжа проследил за её взглядом и тоже посмотрел в окно.

- Время летит быстро и совсем не жалеет людей, - отозвалась Аня задумчивым тоном.

- Да, верно... Совсем не жалеет, - он вдруг тряхнул головой, словно отгоняя непрошенные мысли, и, повернувшись к ней, спросил, чуть быстрее, чем обычно, словно пытаясь переключить внимание: - Ты сегодня планируешь возвращаться домой?

Аня уловила эту перемену тона, эту отчаянную надежду, спрятанную за внешне спокойным вопросом. Она уже знала, что он не любил просить, не умел, боялся показаться навязчивым, и именно поэтому ответила сразу с теплотой и уверенностью:

- Не знаю... Если ты хочешь, если не против, я могу остаться.

- Нет... Совсем не против. Да и я не люблю оставаться в одиночестве, - он выдохнул с очередным облегчением.

- Хорошо, я с радостью останусь, - Аня улыбнулась, ничуть не задумываясь о своём решении, ведь она жила в отдельной квартире, и отчёт родители не требовали.

- Спасибо, что согласилась... Теперь мне будет намного спокойнее, - Серёжа опустил взгляд на свои руки, пальцы которые он перебирал от лёгкого волнения.

- Ты можешь быть спокоен, потому что у тебя есть тот, кто будет охранять твой сон, - девушка протянула руку и провела ладонью по его плечу.

- Тогда я сегодня лягу чуть-чуть пораньше... Хотя бы просто полежу, - он снова зевнул, на этот раз уже не сдерживаясь, и его покрасневшие от пролитых слёз и усталости глаза начали слипаться.

- Никто не потревожит твой сон, - пообещала она.

Серёжа поднялся с дивана и, чуть пошатываясь, направился в спальню, зевая на ходу. Аня проводила его взглядом и только когда дверь за ним закрылась, позволила себе тяжело, протяжно вздохнуть. Она поджала губы и на несколько минут осталась сидеть на диване, глядя в одну точку и пытаясь переварить всё, что произошло за последние несколько часов. Провал памяти на пять дней - это было не просто странно, и она понимала, что за этим стоял Птица.

Через несколько минут она поднялась с дивана и, взяв телефон, направилась в ванную. Умылась холодной водой и, стараясь ступать как можно тише, прошла по коридору к его спальне. Осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Серёжа спал. Она постояла несколько секунд, прислушиваясь к его ровному дыханию, и прошла к его кровати. Она спать пока что не хотела, но решила полежать с ним рядом. Она легла почти рядом и повернулась на бок, рассматривая расслабленную спину Серёжи. Прошло, наверное, полтора часа. Аня отвечала на сообщения Вики, но Серёжа через несколько минут перестал лежать спокойно. Его тело напряглось, пальцы судорожно сжимали край простыни, а с губ срывались тихие, неразборчивые звуки, больше похожие на стоны. Он хмурился, метался головой по подушке, и дыхание его стало прерывистым, частым, как у загнанного зверя.

Аня, не раздумывая, сразу же придвинулась к нему вплотную и обняла. Она прижала его к себе, чувствуя, как дрожало его тело, как напряжены мышцы.

- Всё хорошо, всё хорошо. Тише, я рядом, ты не один, тшш...

Она гладила его по голове, перебирая пряди волос. Дрожь начала стихать только через минут десять, а дыхание становилось тише. Он длинно и прерывисто выдохнул, а его руки, сжимавшие простыню, обвились вокруг её талии. Он прижался к ней всем телом, уткнувшись носом в изгиб шеи, и сжался в комочек, словно пытаясь спрятаться в её объятиях. Аня продолжала гладить его, убаюкивая, и тихо напевала под нос мелодию, в которой, если прислушаться, можно было различить обрывки слов про снег, про ночь, про тихие сны. Она слышала его уже ровное дыхание, понимая что он провалился в глубокий и спокойный сон уже без кошмаров.