Глава 8
Это были самые позорные сорок минут позора в моей жизни. Пока я стояла за специальным демонстрационным столом на возвышении лицом к огромной аудитории, которой только остатки силы воли не позволяли начать ржать, все мои мысли были посвящены одному-единственному человеку. Чон
Чонгуку.
Отвечая невпопад на вопросы магистра, который даже не собирался изображать сострадание ко мне, я усиленно искала самую жестокую, самую болезненную выходку, которую только можно отколоть без отчисления. И — о чудо! — я ее нашла. А когда нашла, прямо воодушевилась. Начала пританцовывать, демонстративно принюхиваться к зельям, забрасывать ингредиенты в котелок с максимально дальнего расстояния — то есть от конца стола. Короче, кривлялась изо всех сил, развлекая почтенную публику и награждая уважаемого магистра нервным тиком.
А когда прозвенел спасительный звонок, я кинула в котелок лист хапулы, отчего все мое многострадальное варево просто и без изысков обратилось в воду. Посмотрела на магистра Опиуса и изрекла глубокомысленное:
— Упс.
Тот прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и произнес:
— Манобан... это просто... просто... просто уйдите с глаз моих.
— С удовольствием! — радостно воскликнула я и вылетела из аудитории, взметнув листы записей первого ряда.
Когда на обеде ко мне за столом присоединились Чон, Дженни и еще пара каких-то нороновских друзей, я продолжала излучать радость и добродушие, буквально шокируя присутствующих. Всех, кроме ледяного, конечно.
— Лалиса... — неуверенно позвала Дженни. — Ты прямо светишься вся... Что успело случиться хорошего от кабинета до столовой?
— Ничего, — безмятежно ответила я, натыкая на вилку листик салата.
— А отчего ты такая... счастливая? — подруга с трудом подобрала слова.
— Настроение хорошее, — тем же тоном ответила я.
— Так и знал, что тебе понравится, — ухмыльнулся Чон.
— Ах, Чынгук, — я подарила парню самую милую свою улыбку, окончательно того сбив с толку, — главное, не что понравится мне, а что понравится тебе.
— Лалиса, ты меня пугаешь, — честно заявила Дженни. — Может, она нанюхалась там чего на паре? — спросила моя подруга-предательница у Чона.
— Сложно сказать, — парень окинул меня задумчивым взглядом. — Но я бы на твоем месте сегодня ночью дверь закрыл. А лучше — подпер.
— О, дорогой, — промурлыкала я, — что мне те двери! Ты же знаешь, моя страсть не знает преград.
Вот тут уже Чон нервно сглотнул, а я подперла щеку кулаком и добила жениха мечтательным тоном:
— Ты будешь впечатлен, гарантирую.
Один из друзей Чона хлопнул того по плечу и заявил:
— Ну, рад был с тобой познакомиться. Мы будем помнить о тебе.
— Вечно, — поддакнул другой его друг.
А я вздохнула так мечтательно, что все присутствующие синхронно отодвинулись подальше.