The end
Он стал смыслом моей жизни, которую изменил до неузнаваемости. Казалось, что утро не наступит без него, а день не начнется, пока его нет рядом.
Наши отношения приходилось держать в тайне и быть крайне осторожными. Только вот Чимин никак не мог сдерживаться, поэтому при каждой выпавшей возможности он заключал меня в свои объятия и не выпускал до прихода посторонних глаз.
Я влюбилась в него. Влюбилась в своего ученика.
Но наше счастливое «навеки» не продлилось столь долго...
***
— Дженни, я люблю тебя, — последнее, что проговорил парень перед тем, как оставить брюнетку одну со своими чувствами и разбитым сердцем.
В ночь на 18 июня Пак Чимин потерял управление над мотоциклом и угодил в канаву. Дженни слетела с двухколесного транспорта еще на дороге, когда светловолосый сделал рывок вправо. Пара несильных ушибов и девушка уже спешила к ученику. Его слабое дыхание и слегка приоткрытые глаза ввели Ким в ступор. Она видела, как парень шевелил губами, но из-за режущей боли во всем теле не мог говорить внятно. Ради Дженни Пак продержался лишь несколько минут, а к приезду скорой помощи он уже безжизненно лежал на коленях брюнетки.
Об их скрытых отношениях узнали все, кто только мог. Из школы выперли при первых же слухах, отец не мог поверить своим ушам, а после подтверждения из уст дочери и вовсе оборвал с ней общение. Дженни осталась одна не только со своим горем, но и со своим никчемным существованием.
***Настоящее время***
Вернувшись домой после магазина, я проследовала в свою комнату. Вынула веревку из пакета, поставила стул прямо под вентилятором и постаралась собраться с мыслями. Из старой тетради вырвала листок в линейку и довольно кратко представила свои последние слова: «Отец. Я люблю тебя. Прости меня.» Записку отнесла к входной двери, чтобы по возвращении домой папа сначала прочитал её, а уж потом завидел весь ужас. После я плотно закрыла дверь своей комнаты и принялась за дело: сделала надежный узел из купленной веревки, которую после перекинула через вентилятор на потолке, встала на стул, надела петлю на шею и глубоко вдохнула, прикрыв глаза. Оставалось лишь толкнуть стул и покончить со всем...
— Дженни!
***
Я не смогла этого сделать. Веревка душила мои чувства и гордость. Словно что-то не давало мне сделать подобное с собой, ведь когда пришел отец, я уже от бессилия сидела на полу и рыдала. Какого было его облегчение, увидев меня живой и невредимой.
В глазах отца читались отчаяние и мольба о прощении. Год в молчании и он сдался вместе со мной.
В тот день мы весь вечер просидели вместе в гостиной на диване. Папа крепко прижал меня к себе и ласково гладил по голове, как в самом раннем детстве. А мне же вспоминались прикосновения Чимина, когда тот еще был жив и дарил мне самые лучшие мгновения.
— Отец, — прервала Дженни тишину, которая длилась уже слишком долго. — Я любила его.
— Знаю, — тихо проговорил мужчина, не выпуская брюнетку из объятий. — Теперь я это знаю, Джен. Прости, что не смог поддержать тебя в тот трудным период. Просто для меня это было необъяснимо и неправильно. Спустя время только понял, что разницы в возрасте как такой между Вами не было.
— Он был замечательным, папа, — прослезилась вновь Ким. — Рядом с ним мне было комфортно и я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Чимин научил меня жить иначе.
— Прости меня, Дженни, — вновь извинился отец, прикрыв глаза, чтобы сдержать слезы.
— Если мы влюблены, то разве в этом наша вина?
— Нет...
***
Год спустя.
После того, как наши отношения с отцом были вновь налажены, я навсегда уехала из Сеула. Решила обстроиться в Ульсане в загородном домике, где мне точно никто не мог помешать жить со своими старыми воспоминаниями.
Отца навещала раз в месяц, нашла работу в местной начальной школе и посвятила всю себя маленьким детям, которые только только научились считать и писать. В Старшие классы старалась не лезть, чтобы не напомнить о себе, как о совратительнице малолетних. Подобная характеристика все же не отпускала меня.
— Урок закончен. Все свободны, — закрыв вечернюю смену, Ким Дженни собрала свои вещи и не торопясь отправилась домой. Идти было не долго, но желание прогуляться по вечерним улицам никак не отпускало, поэтому брюнетка купила рожок мороженого в маленьком ларьке и расслабленно прогуливалась на свежем воздухе. Каждый день протекал одинаково, поэтому девушка чувствовала себя слишком спокойно. Иногда вспоминала события двухлетней давности, от чего становилось грустно, а перед глазами мелькали картинки с злосчастной ночи. И в тот самый вечер навернулись слезы, готовые скатиться по щекам, как вдруг:
— Дженни Ким? — кто-то окликнул учительницу, помахав рукой на расстоянии двух метров. — Здравствуйте, — поздоровался парень, улыбаясь во весь рот.
— Привет, Чонгук, — не смогла и она не улыбнуться. — Как ты?
— Поступил у Сульский университет, как и хотел, — тут же ответил черноволосый. — А вы? Слышал, работаете в начальной школе Ульсана.
— Да, — кивнула девушка. — Ты, наверное, тоже считаешь, что мне нельзя работать с детьми...
— Наоборот, — не согласился Чон. — Я поддерживал Ваши отношения. И поверьте... я не один такой.
— Это уже в прошлом, — выдохнула брюнетка.
— Согласен, — опустил парень голову. — Вспоминаете его?
— Каждый день, — все же выпустила Дженни слезы. — Ничего не могу с собой сделать.
— Мне жаль, — поджал Чонгук губы. — После его смерти многое изменилось. А эти ужасные слухи... порой мне кажется, что должен был возразить. Мы всем классом хотели встать на Вашу сторону, но струсили. Простите...
— Прекрати, — отмахнулась Ким. — Два года уже прошло. Не будем вспоминать об этом.
— Простите...
***
Моя жизнь продолжала течь словно по течению. Вскоре я встретила человека, который смог зародить улыбку на моем лице. Он замечательный. Теперь же он мой муж и отец моего ребенка.
Домик у Ульсане мы продали после свадьбы и переехали в Сеул. Отец мог чаще видеться с внуком, а я с отцом. Все встало на свои места. Только сколько бы лет не прошло... Чимин — моя первая любовь, ради которой я перешла черту ученика и учителя, навсегда осталась жить под сердцем.