Глава 20
Утро в доме Шанлы наступило тихо, с первыми лучами солнца, пробивающимися через резные ставни. Жара Газиантепа уже давила, воздух пах оливами и пылью, а во дворе журчал фонтанчик, возле которого пели птицы. Сейран проснулась первой, её ночная сорочка,которую она накинула , слегка задралась, обнажая округлый живот, где Алев и Алаз шевелились, толкая её изнутри. Она лежала, глядя на Ферита, который спал рядом, его рука всё ещё обнимала её, волосы растрепались, щетина темнела на щеках. Вчерашняя ночь, их близость, его слова о любви и раскаянии всё ещё грели её сердце. Она улыбнулась, провела пальцем по его руке, чувствуя тепло его кожи, и тихо встала, стараясь не разбудить его. Её босые ноги коснулись тёплого деревянного пола, она поправила сорочку и вышла на балкон, вдохнув утренний воздух, пропитанный запахом гранатовых деревьев.
Ферит зашевелился, его глаза приоткрылись, он потянулся, заметив пустую половину кровати. Он встал, в одних шортах, и нашёл Сейран на балконе, её волосы развевались на ветру. Он подошёл сзади, обнял её, его руки легли на её живот, подбородок коснулся её плеча.
— Доброе утро, Сейро, — пробормотал он, его голос был хриплым от сна, но тёплым. — Опять сбежала от меня?
Сейран хихикнула, её рука накрыла его, она повернула голову, её щека коснулась его, голос мягкий.
— Ты спал, как ребёнок, — ответила она, её глаза блестели. — Не хотела будить. Но, Ферит, сегодня я хочу гулять по Антепу, только вдвоём. Суна и Кая пусть отдохнут дома.
Ферит улыбнулся, его пальцы сжали её талию, он поцеловал её в висок, щетина уколола кожу.
— Как скажешь, моя королева, — сказал он, подмигнув. — Но если я опять уговорю тебя купить пахлаву, не ругайся.
Сейран ткнула его локтем, её смех звенел, она повернулась, её глаза встретились с его, полные любви.
— Ферит, ты и без пахлавы меня подкупаешь, — ответила она, её пальцы коснулись его щеки. — Пойдём, Антеп ждёт.
Они спустились во двор, где Суна и Кая пили кофе под гранатовым деревом, их голоса смешивались с пением птиц. Суна, в лёгком платье, теребила косу, Кая, в рубашке с закатанными рукавами, жевал симит, его очки сползли на нос.
— Сейран, Ферит, куда собрались? — спросил Кая, его голос был полон озорства, он подмигнул. — Опять на базар за фисташками?
Суна фыркнула, её рука толкнула Каю, она поправила косу, голос с поддразниванием.
— Кая, дай им погулять, — сказала она, её глаза сверкнули. — Сейро, не давай Фериту скупить весь рынок, он вчера, чуть не купил ковёр!Представляю ,заходим в ресторан с ковром.
Сейран рассмеялась, её рука сжала Ферита, голос звонкий.
— Ох ,своячница,я тебе новое укрытие подбирал ,-протянул Ферит ,— А то вдруг,тебе нужно было бы сбежать!
— Ферит...Суна, я за ним слежу, — ответила она, подмигнув. — Отдыхайте, мы к вечеру вернёмся.
Ферит ухмыльнулся, его рука обняла Сейран, он подмигнул Кае.
Их смех эхом разнёсся по двору, они вышли за ворота, их шаги были лёгкими, их любовь — их компасом.
Газиантеп встретил их жарой и шумом базара. Узкие улочки, вымощенные камнем, вились между жёлтых домов с резными ставнями, где на подоконниках стояли горшки с геранями и базиликом. Торговцы выкрикивали цены на фисташки, гранаты и сушёные абрикосы, их голоса слышались отовсюду ,теплый воздух смешивался с запахом жареного мяса и специй. Сейран держала Ферита под руку, её платье колыхалось, она то и дело поправляла выбившиеся пряди, пот стекал по её виску, но глаза сияли, впитывая город.
Газиантеп был городом традиций, где кухня, включённая в ЮНЕСКО, рассказывала историю. На базаре пекли лахмаджун, тонкие лепёшки с мясом, перцем и томатами, их аромат смешивался с дымом от мангалов, где жарили кебабы. В лавке Ваккаса, где Ферит впервые увидел Сейран, пекли пахлаву, её хрустящие слои блестели от сиропа и фисташек. Чайханы были полны стариков, играющих в нарды, их стаканы с чаем звенели, а смех был громким, как звон колоколов. Ремесленники работали на глазах у прохожих: медники выбивали узоры на подносах, ткачи ткали ковры с орнаментами олив , ювелиры продавали браслеты с бирюзой и агатом. Сейран остановилась у лавки с вышитыми платками, её пальцы коснулись ткани с узором цветков, её голос был тихим, полным воспоминаний.
— Мама вышивала такие, — сказала она, её глаза затуманились, она сжала ткань, её пальцы дрожали. — Я пыталась учиться, но иголка колола пальцы, и я убегала к Суне играть в прятки.
Ферит посмотрел на неё, его сердце сжалось, он коснулся её плеча, его голос был мягким, с лёгким юмором.
— Сейран, если ты захочешь ,то ещё научишься, — сказал он, его пальцы сжали её руку. — Купим платок, и я буду держать иголку, чтобы ты не укололась. Алев и Алаз оценят мамин талант.
Сейран улыбнулась, её щёки порозовели, она ткнула его локтем, её голос был полон тепла.
— Ферит, ты всегда знаешь, как меня рассмешить, — ответила она, её пальцы запутались в его. — Пойдём к реке, к мосту.
Они дошли до реки Фырат, её воды блестели под солнцем, отражая старый каменный мост с арками. Это место было сердцем Антепа, где по праздникам танцевали зейбек, девушки в ярких платьях кружились под звуки зурны, а мужчины хлопали, подбрасывая монеты. Тётя Хаттуч рассказывала, что Зейнеп любила сидеть здесь, глядя на воду, мечтая о будущем. Для Сейран это место было новым, но она представляла мать, которую никогда не видела, её улыбку, её голос. Она остановилась у перил, её рука сжала тёплый камень, глаза наполнились слезами, голос дрожал.
— Тётя Хаттуч говорила, Зейнеп приходила сюда, — сказала она, её пальцы впились в перила. — Она мечтала о Стамбуле, о свободе. Я не знала её, но... я чувствую её здесь. Отец не давал нам с Суной гулять, но мама иногда отпускала нас к реке, пока он спал. Мы сидели тихо, боялись, что он узнает.
Ферит обнял её сзади, его руки легли на её живот, он почувствовал толчок малышей, его голос был хриплым.
— Сейран, ты её дочь, — шептал он, его губы коснулись её волос. — Ты такая же сильная, как она. Мы приведём сюда Алев и Алаза, они будут знать о ней.
Сейран повернулась, её слёзы текли, она уткнулась в его грудь, её пальцы сжали его рубашку, голос слабый.
— Ферит, я так хочу её узнать.Хоть я и говорила что не буду жить прошлым ,но Антеп ,это место где я выросла и узнав правду ,я по новому ощущаю этот город .И я хочу хоть немного почувствовать ту женщину ,которая дала мне жизнь.
— Спасибо, Ферит, — шептала она, её дыхание касалось его шеи. — Я люблю тебя.
— И я тебя ,душа моя .
После прогулки по мостовой ,они зашли в мастерскую, где старый мастер, с морщинистыми руками, выбивал узоры на медном подносе. Звон молотка смешивался с запахом металла, полки были заставлены блестящими подносами и джезве. Сейран выбрала маленький поднос с узором оливы, её пальцы дрожали, касаясь его, она повернулась к Фериту, голос тихий.
— Это для нас, — сказала она, её глаза сияли. — Чтобы помнить Антеп, наш дом.
Ферит заплатил мастеру, его рука сжала её, он подмигнул, голос тёплый.
— Для нашего дома, Сейро, — сказал он, забирая поднос. — Ты выбираешь лучшее.
Выйдя из мастерской , Сейран посмотрела прямо и остановилась, её глаза расширились, она сжала руку Ферита так, что он поморщился. К ним подошла девушка её возраста, с тёмными волосами, заплетёнными в косу, в платье цвета шафрана, её глаза были полны удивления. Это была Пынар, одноклассница Сейран, с которой они сидели под оливой в школьном дворе, мечтая о Стамбуле и искусстве.
— Сейран? Неужели ты? — воскликнула Пынар, её голос дрожал от удивления, она шагнула ближе, её взгляд скользнул по животу Сейран, её брови приподнялись. — Ты замужем? Беременна? Я слышала, ты стала Корхан, но... ты же хотела учиться, быть художницей!
Сейран покраснела, её пальцы впились в руку Ферита, она опустила взгляд, её голос был тихим, дрожащим. Она вспомнила их школьные разговоры, как Пынар хвалила её наброски углём, как они мечтали о выставках в Стамбуле. Теперь, стоя здесь, с животом, где толкались Алев и Алаз, она почувствовала укол стыда, будто её мечты остались в прошлом.
— Да, Пынар, я замужем, — ответила она, её голос был слабым, она поправила прядь волос, её пальцы дрожали. — Это Ферит, мой муж. И... мы ждём детей.
Пынар улыбнулась, но её глаза всё ещё были полны удивления, она теребила край платья, голос мягкий, но с ноткой сомнения.
— Сейран, я думала, ты будешь в Стамбуле, рисуешь, выставляешь картины, — сказала она, её взгляд снова упал на живот Сейран. — Ты была лучшей в классе. Замужество, дети... это так не похоже на тебя.
Сейран сглотнула, её сердце сжалось, она открыла рот, но слова застряли, её щёки горели. Ферит почувствовал её напряжение, его рука обняла её за талию, притянув ближе, его голос был твёрдым, но тёплым, полным гордости.
— Моя жена учится в Стамбуле, на факультете изобразительных искусств, как и мечтала, — сказал он, его глаза сияли, он посмотрел на Сейран, его пальцы сжали её талию. — Жизнь меняется, Пынар, и сейчас Сейран взяла академический отпуск, потому что скоро мы станем родителями. Но как только наши малыши подрастут, она вернётся к учёбе и своим картинам. Сейран — талант, и я сделаю всё, чтобы она сияла.
Сейран посмотрела на Ферита, её глаза наполнились слезами, она сжала его руку, её голос дрожал, но был полон благодарности.
— Спасибо, Ферит, — шептала она, её улыбка была слабой, но искренней. — Пынар, я всё ещё рисую, просто... сейчас моя жизнь другая. Но я счастлива.
Пынар кивнула, её улыбка стала теплее, она коснулась руки Сейран, её голос был мягким.
— Сейран, я рада за тебя, — сказала она, её глаза сияли. — Ты всегда была особенной. Приезжай с детьми, покажешь им Антеп!
Они попрощались, Пынар ушла к лавке, а Сейран прижалась к Фериту, её слёзы скатились, она уткнулась в его плечо, её голос был слабым.
— Ферит, я боялась, что подвела себя, — шептала она, её пальцы сжали его рубашку, её дыхание сбилось. — Я так хотела учиться, рисовать... а теперь я здесь, с тобой, беременна . Иногда кажется, что я потеряла ту Сейран.
Ферит взял её лицо в ладони, его пальцы вытерли её слёзы, его глаза сияли любовью, голос хриплый, полный веры.
— Сейран, ты ничего не потеряла, — шептал он, его лоб прижался к её, его дыхание касалось её кожи. — Ты учишься, ты рисуешь, ты создаёшь нашу семью. Ты закончишь университет , я обещаю. Твои картины будут в галереях, а я буду стоять рядом, хвастаться, что ты моя жена. Алев и Алаза будут с городостью говорить о своей маме .Мол «наша мама известная художница»,так что не надо нам тут говорить что то.
Сейран улыбнулась, её слёзы смешались с улыбкой, она встала на цыпочки, её губы коснулись его, поцелуй был лёгким, но полным любви.
— Ферит, когда ты научился таким словам, — шептала она, её руки обняли его шею, её пальцы запутались в его волосах. — Спасибо, что веришь в меня.
Ферит рассмеялся, его рука гладила её спину, голос полон озорства.
— Это потому, что я Ферит Корхан, — подмигнул он, его пальцы ущипнули её за талию. — Пойдём, Сейро, покажем Антепу, какая ты красивая.
Пообедав в местном кафе ,Сейран задумчиво смотрела по сторонам ,остановив свой взор на маленькую ювелирную лавку, напротив кафе .Девушка ,сидевшая у окна ,работала над чем то ,а мужчина,видимо мастер ,указывал ей на что то. Глаза Сейран затуманились, она сжала руку мужа, её пальцы дрожали, голос был тихим.
— Ферит, я хочу поехать в посёлок, где жила Зейнеп, — сказала она. — Я хочу найти её следы, хоть что-то.
Ферит кивнул, его глаза сияли заботой, он сжал её руку, его голос был твёрдым.
— Поехали, Сейро, — сказал он, его пальцы коснулись её щеки. — Мы найдём её.
Они взяли машину, Ферит вёл, его рука лежала на колене Сейран, его пальцы сжимали её, пока она смотрела в окно, её взгляд блуждал по пыльным дорогам. Посёлок был в часе езды, его улочки были узкими, глиняные дома стояли, потрескавшиеся от времени, оливы шелестели на ветру. Они нашли дом — полуразрушенный, с обвалившейся крышей, разбитыми окнами, стены покрыты трещинами, поросшие сорняками. Сейран вышла, её ноги подкосились, она коснулась облупленной стены, её пальцы впились в кирпич, слёзы хлынули, голос ломался.
— Здесь она жила, — шептала она, её тело дрожало, она провела рукой по стене, словно ища её тепло. — Я думала, найду её вещи, возможно фото, хоть что-то... Но всё разрушено, Ферит, всё украдено.
Ферит шагнул к ней, его руки обняли её сзади, он прижался к ней, его щёки были мокрыми от слёз, голос хриплый.
— Сейран, я здесь, — шептал он, его пальцы гладили её плечи, его подбородок лёг на её волосы. — Зейнеп в тебе, в твоих глазах, в твоей силе. Эта женщина была очень сильной ,по другому не может и быть.Даже если мы ничего не найдем ,то побывать здесь ,почувствовать это место — стоило.
Сейран повернулась, её слёзы текли по щекам, она уткнулась в его грудь, её пальцы сжали его рубашку, её голос был слабым, полным боли.
— Я хочу найти её могилу, — шептала она, её дыхание сбилось. — Пожалуйста, Ферит, я хочу сказать ей ,что не смотря на то ,что она не смогла быть с любимым ,её дочь не повторила судьбу своей матери.
Ферит кивнул, его руки вытерли её слёзы, он поцеловал её лоб, его голос дрожал.
— Поехали, моя любовь, — сказал он, его пальцы сжали её руку. — Мы найдём её.
Они доехали до старого кладбища на окраине посёлка, где оливковые деревья отбрасывали тени на простые каменные плиты. Сейран шла между могил, её платье цеплялось за сухую траву, её глаза искали имя Зейнеп, но его не было. Она остановилась у пустого участка, её колени подогнулись, она опустилась на землю, её пальцы впились в пыль, слёзы капали на камни, голос ломался.
— Её здесь нет, Ферит, — шептала она, её тело дрожало, её руки сжали землю. — Я хотела сказать ей, что нашла тебя, что у нас будут дети... Но её нет.
Ферит опустился рядом, его руки обняли её, он притянул её к себе, его слёзы смешались с её, его голос был хриплым, полным любви.
— Сейран, она знает, — шептал он, его пальцы гладили её волосы, его щека прижалась к её. — Она видит тебя, видит нас, наших малышей. Мы найдём её, я обещаю. Мы спросим у тети Хаттуч, у Латифа, они должны знать.Пожалуйста ,не стоит так переживать,я боюсь что тебе станет не хорошо.
Сейран всхлипнула, её руки сжали его рубашку, она кивнула, её голос был слабым.
— Спасибо, Ферит, — шептала она, её глаза сияли болью и любовью. — За то что Ты всегда рядом.
Они встали, их руки сплелись, они шли к машине, их шаги были тяжёлыми, но их любовь была их якорем.
К вечеру они вернулись в дом Шанлы, звёзды зажглись над Газиантепом, фонари во дворе горели тёплым светом, оливы шелестели, фонтанчик журчал. Суна и Кая накрыли стол под гранатовым деревом: лахмаджун, эзме с красным перцем, йогурт с мятой, айран, пахлава с фисташками. Сейран сидела, её глаза были красными от слёз, волосы растрепались, но она улыбнулась, когда Суна подвинула ей тарелку с лахмаджуном.
— Сейро, ешь, — сказала Суна, её голос был мягким, она коснулась руки сестры, её коса качнулась. — Ты бледная, тебе надо поесть.
Кая ухмыльнулся и отломил кусок лахмаджуна, сок капнул на его рубашку, голос полон озорства.
— Ферит, ты опять водил Сейран по всему Антепу? — спросил он, вытирая пятно салфеткой. — Я же говорил, лучше остаться дома, где айран холодный!
Ферит фыркнул, его рука легла на колено Сейран, он отхлебнул айран, голос с поддразниванием.
— Кая, ты просто ленишься, — ответил он, подмигнув. — Мы с Сейро исследовали город, пока вы тут спали. Кстати, твой лахмаджун пересолен, Суна, признай!
Суна закатила глаза, её рука толкнула Каю, она рассмеялась, голос полон юмора.
— Ферит, не ври! — воскликнула она, её глаза сверкнули. — Сейро, скажи, что он опять путал специи на базаре?
Сейран хихикнула, её рука коснулась живота, где малыши толкнулись, её голос был звонким, но усталым.
— Суна, на самом деле Ферит был сегодня спокоен! — ответила она, её глаза сияли. — Я увидела Антеп совершенно по другому !
Кая рассмеялся, его рука обняла Суну,, голос полон озорства.
— Ферит, ты и спокойствие? — воскликнул он, подмигнув. — Сейран, я думаю он еще проявит себя,так что придержи его, а то он весь базар скупит!Корханы владеют миром и все такое.
Их смех звенел, их шутки были их теплом, их любовь — их домом. Сейран откусила лахмаджун, вкус перца и мяса напомнил ей детство, она закрыла глаза, наслаждаясь. Ферит подвинул ей пахлаву, его пальцы коснулись её руки, он подмигнул.
— С фисташкой, как ты любишь, — сказал он, его голос был мягким.
Сейран улыбнулась, её пальцы сжали его, она откусила кусочек, фисташки хрустели, её сердце стало легче.
Ночь укутала дом, жара не спадала, окна были открыты, но воздух был тяжёлым. Сейран и Ферит поднялись в спальню, их шаги были медленными, усталость давила на плечи. Сейран легла, её ночная сорочка на тонких бретельках приподнялась, обнажая живот, где Алев и Алаз притихли, как будто чувствуя её грусть. Ферит лёг рядом, его рука гладила её волосы, другая мягко касалась её живота, его пальцы дрожали, голос хриплый.
— Сейро, ты как? — спросил он, его глаза сияли заботой, он придвинулся ближе, его дыхание касалось её щеки. — Сегодня был тяжёлый день.
Сейран устало улыбнулась , она повернулась к нему, её рука легла на его грудь, голос дрожал.
— Ферит, я так хотела найти хоть частичку Зейнеп, узнать её хоть немного,— шептала она, её пальцы сжали его рубашку. — Но дом разрушен, могилы нет... Сегодня я поняла, что не нужно жить прошлым. Оно как тот дом — развалилось. Я хочу жить сейчас, думать о будущем. Я хочу, чтобы Алев и Алаз были счастливыми, чтобы они могли рисовать, учиться, любить. Я хочу закончить учёбу, стать художницей, как мечтала. Я хочу, чтобы они гордились мной.И тогда ,возможно,она тоже будет гордится мной.
Ферит притянул её ближе, его губы коснулись её лба, , голос ломался от любви.
— Думаю ,она уже гордится тобой ,и Сейран, наши дети тоже будут гордиться тобой, — шептал он, его пальцы запутались в её волосах. — Ты их мама, женщина которая дарует им жизнь. Я хочу, чтобы они были такими же упрямыми, как ты, чтобы они смеялись, как ты, чтобы они любили, как мы. Я мечтаю водить их на базар, учить Алаза играть в футбол, а Алев — танцевать. И я обещаю, ты закончишь учёбу, твои картины будут висеть в галереях. Мы построим будущее, Сейро, вместе.
Сейран улыбнулась, её слёзы смешались с улыбкой, она коснулась его щеки, её пальцы дрожали, голос мягкий.
— Ферит, ты мой дом, по правде говоря ,я не узнаю тебя сейчас.Предстоящее отцовство меняет тебя,— шептала она, её глаза сияли. — Спасибо, что не отпускаешь меня.
Ферит поцеловал её, их поцелуй был нежным, полным обещаний, их сердца бились в унисон. Они лежали, их руки сплелись, лунный свет падал на их лица, их любовь была их теплом.