Листочек Боли
Как бы Паллет не хотел отвертеться от вопросов любовного характера, Дрим был настырный. Это же жизнь дорогого сына, а он заботливая мама, который очень хочет знать всё и если что помочь. Хотя, Паллету казалось, будто это не имеет значения и что Дрим лишь лезет в личную жизнь сына, хотя отчасти, так оно и было.
Вопросы были разного характера, но все направленные на любовь Паллета. От внешности библиотекаря до его родителей. И, на удивление Дрима, Палитра отвечал на все вопросы. Даже на вопросы личного характера. Допустим, диагнозы с рождения. У Гота ужасное зрение. И ладно бы Паллет просто сказал, что у него проблемы со зрением, но он указывал точный возраст Гота, когда были известия об этом деффекте. 2 года 3 месяца 5 дней. Столько ему было, когда обнаружили плохое зрение. Оставалось только гадать, откуда Паллет это знал.
— Аам… Палли, а откуда ты достаёшь эту информацию?
— Есть много источников. От соц.сетей до личного дневника.
— Погоди, ты лазил в его личный дневник?
— Одним глазком.
В итоге Дрим узнал ну очень много информации о любви сына. Возраст, увлечения, достижения, семью, характер и прочее. Даже в голове не умещалось. Он не знал столько о Кроссе, сколько теперь знает о Готе.
— Паллет, а тебе не кажется, что ты уж слишком сильно… Эм… Любишь Гота?
— Нет, не кажется. — сказал твердно Палитра.
— Хорошо. Но ты же помнишь, что я тебе говорил? Ты не сможешь быть вместе с неистинным Альфой в любом случае.
— Да, помню. Но ты так и не сказал почему. Плюс, может быть он и есть мой истинный.
— Ты ещё маленький, поэтому и не сказал. А то что он твой истинный, это 1 на миллион. — Дрим, конечно, рассказал Паллету о Омегах, о его поле, но утаил факты рейтинга 18+. И это вполне логично.
Дрим и Палитра ещё немного поговорили об этой теме, и решили остановиться. Дрим уже узнал, что хотел. И неприменно проверит его комнату, вдруг что скрыл. Кстати, насчет комнаты. Паллет как раз вошел в неё.
В комнате была идеальная чистота и уют. Свет от люстры, красивые обои и интерьер. Для идеальной ламповой обстоновки, мешала только одна девочка, что стояла у стола Паллета. Она радостно себе улыбалась, а в руках держала какую-то бумажку.
— Люкс? Сестрёнка, что ты тут делаешь?
— Да так, ничего, Паллет. — она убрала улыбку на слове «сестрёнка», и опустила взгляд, будто в чем-то сомневаясь, но сразу же вновь вернула её.
— Хорошо. Кстати, тебя мама зовёт, тоже хочет поговорить. — Паллет плюхнулся на кроватку и развалился на ней. — тоже хочет спросить тебя об этом… Как его. Фреше. Хахале твоем бывшом.
Люкс ухмыльнулась чему-то, кивнула, и выбежала с бумажкой, что держала в руке, из комнаты. Паллет же остался, достав свой секретный скетчбук и карандаши. Сначала он перелистывал его, пристально разглядывая каждый рисунок Гота. Где-то проводил по его нарисованной щеке пальцем и нежно улыбался себе. После стал рисовать очередной рисунок. Его потянуло на тюрьму, поэтому он изобразил Гота в виде библиотекаря в тюрьме, а себя — заключённого, что должен был выполнять каждый указ Гота, так как был его помощником. Получалось действительно красиво. И он бы продолжил рисовать, если бы его не прервал яростный зов отца, от чего Паллет подпрыгнул на месте.
Он с опаской встал, и пошел к отцу. Паллет недоумевал, что случилось, что Кросс так разозлился. Но это явно не хорошо.
Прийдя на место, Паллет увидел, что Дрим сидит на диване и плачет в ладони, а Люкс сидит рядом и успокаивает маму. Кросс же стоял возле дивана, с красными глазами от ярости, и бумажкой в руках. Он протянул её Палитре, и спросил, что это такое.
Паллет взял листок, и стал смотреть, что на нем написано:
«Ненавижу свою семью. Как они достали. Так бы и убил. Лучше бы я жил один, чем с этими подонками. Одна сволочь постоянно лезет, куда не надо. Отрезал бы ей язык, чтобы болтала меньше, тварь. Отец, по имени Кросс. Так бы и называл его вонючим Кроссовком. И конечно же, любимая шлюпка мамочка. Делает вид, что он добрый, замечательный родитель. Лезет куда не надо, противно улыбается, и эти ужасные странности. То ли дело Готи. Он намного лучше. Был бы выбор, не думая пристрелил недо семейку»
Паллет читал это с шокированным видом. Подчерк его. Но он этого не мог написать, никак не мог.
- Это... Это не моё, папа! - сразу инстинктивно стал оправдываться Паллет.
- Не твоё!? А тогда чей это подчерк!? Почему Люкс нашла это в твоей комнате!?
Паллет сразу посмотрел на Люкс, которая всё так же успокаивала Дрима. Она выглядела совершенно невиновной.
- Я клянусь, это не моё! - продолжал в панике оправдываться Пал. - я никогда бы такого не написал! Я люблю вас!
Кросс вошел в ярость ещё больше и со всей силы, что была, ударил рукой Паллета по лицу, от чего тот громко крикнул от боли, чуть не упав. Палитра сразу заплакал. Дрим, услышав плачь своего ребёнка, заступился за него, но Кросс быстро усадил Дрима плакать обратно, уже не только от листочка, но и от боли сына.
- Ты можешь даже не оправдываться, Паллет. Твой подчерк я, как и Дрим, наизусть знаю! И уж поверь мне, тебе не понравится то, что сейчас последует.
Последующие полчаса, Паллет предпочел бы забыть навсегда из своей жизни. Но множественные синяки от ремня на теле, будут ещё долго напоминать. Во время наказания, Дрим пытался остановить Кросса, за что сам нечайно получил. Люкс же сидела на диване и наблюдала за воплями боли брата. И она не понимала, то ли радовалась этому, то ли ужасалась...
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
884 слова
Кхем...ну, в общем то да. Вот. Принимайте. И да, чтоб без вопросов. Люкс - в каноне добрая. Тут канон полетел к чертям.