Герцогиня Ким

Утром меня разбудил надрывный крик отца. Этот пьянчуга похоже испытывает не слабые муки от похмелья, раз так орёт на весь замок. Стоны были невыносимыми, лежать и слушать эти стенания было невозможно, заснуть под них снова я бы точно не смогла, мне пришлось вставать. Одевшись и заправив кровать, я пошла смотреть, что творится с моим здешним отцом. Возможно он забыл, что я сегодня осталась у него на ночь и поэтому ведёт себя так неадекватно, но возможно ему реально плохо. Последняя мысль меня ускорила и я торопливо вышла из комнаты в сторону комнаты отца.

По мере приближения к его комнате, я уже слышала отдельные слова, которые не были похожи на пьяный бред, а скорее напоминали просьбы о помощи. Вот чёрт, я даже не знаю кого здесь звать на помощь в этих случаях. Где ближайший лекарь? Какие есть лекарства? Что делать?

— Что-то случилось? Ты меня звал? — вошла я к нему в комнату без стука с обеспокоенным видом.

Отец лежал на кровати с руками, прижатыми к груди, и тихо постанывал, изредка стискивая зубы и мыча, видимо от приступов боли.

— Нини, иди скорее, — шептал он мне бледными губами.

Я подошла ближе, и отец указал мне дрожащей рукой на тумбу, стоящую рядом с его кроватью.

— Возьми там конверт, только не вскрывай его сама, отнеси князю. Прошу, отнеси князю обязательно... Только не открывай...

Он на мгновение затих, словно переводя дыхание после сбивающейся торопливой речи, а я полезла в тумбу искать то, что он просил. Среди предусмотрительно запасённых здесь бутылок с горячительными напитками, в самой глубине у задней стенки тумбы я заметила конверт. Вытащив наружу желтоватого цвета свёрток, я посмотрела на отца, и он быстро закивал головой.

— Она приходила сегодня ночью, она мне всё рассказала, я не должен был, не должен... Нини, доченька... прости...

Он что-то бормотал тихим шёпотом, а я вертела в руках пухлый бумажный свёрток, запечатанный фамильной печатью из сургуча.

— Что там? Зачем это князю? — не понимала я.

Отец тяжело дышал, закрыв глаза.

— Отец, тебе нужен лекарь, ты знаешь, где он живёт? Куда за ним ехать? Я сейчас же привезу его сюда, и он тебе поможет, — я заволновалась, мужчина, который вчера с аппетитом уплетал мою стряпню, сегодня лежит с ужасной бледностью на лице. Неужели я вчера его чем-то отравила. Не может быть. Продукты, что я покупала в деревне, были все свежие, да я и сама вместе с ним всё ела и чувствую себя прекрасно.

— Останься, — прошептал он, поймав мою руку, когда я уже собиралась уходить. — Побудь со мной, не надо лекаря, он уже не спасёт меня... Нини, я виноват, очень виноват, но ты должна простить меня... Прошу, прости... Скажи мне, что ты меня прощаешь... доченька...

У меня внутри всё похолодело, я не хотела думать о худшем, но почему-то сразу вспомнились слова Селестии, о том, что все мы умрём: и я, и она, и он. Может она имела тогда в виду отца? Вид у него действительно был совсем неважный, тяжёлое дыхание, которое давалась ему с явным трудом, бледная сухая кожа, прикрытые веки.

— Хорошо, отец, я тебя прощаю, — поспешно сказала я, чтобы успокоить здешнего родителя.

— Нет, Нини, я хочу, чтобы ты действительно меня простила, за моё отношение к тебе, за страшные поступки, за то что я не мог тебя любить так, как должен был...

Вчерашние воспоминания детства и юности Дженни, заставили меня напрячься. Я не она, но сказать «прощаю» за девушку, зная, как к ней относился её родной отец, мне было трудно.

— Пожалуйста, не молчи... — из последних сил обратился он ко мне.

Тугой комок в горле не давал мне произнести ни звука, но я всё же переборола эту тяжесть и тихо произнесла:

— Я прощаю тебя... папа...

Рука, которой он держал мою ладонь, вдруг ослабла и безвольно упала на кровать. Я замерла, боясь пошевелиться, и в страхе уставилась на лежащего мужчину, у которого перестала подниматься и опускаться при дыхании грудь. Папа затих.

Умом я понимала, что случилось, но моё тело начало действовать, будто отдельно от меня. Я кричала и звала его, стараясь разбудить. Я тормошила отца, понимая, что это никак ему не поможет. Это продолжалось долго, остановилась я лишь тогда, когда полностью выбилась из сил, и моральных, и физических.

А в дверь замка раздался настойчивый громкий стук.

Оторвавшись от мёртвого отца, я спрятала конверт в карман платья и медленно пошла открывать.

Спускаясь с лестницы, я слышала за дверью возню и грубую мужскую ругань. Мне стало страшно, это был не Тэхен, а какие-то незнакомые голоса. Судя по тону, которым они кричали друг на друга, их намерения были совсем не дружелюбными.

— Пошли через заднюю, там выломаем дверь и зайдём, — говорил один.

— Да, давай, здесь засов крепкий, не сломать, — соглашался с ним второй, и моё сердце забилось от страха гораздо чаще.

Услышав шаги, уходящие на ту сторону замка, где был дополнительный вход, я медленно вытянула засов из петли и приоткрыла дверь. На площадке перед замком стояли два коня, а позади них моя коляска. Я не знала от кого я бегу, но оставаться в замке одной, когда туда ломятся два здоровых мужика, мне показалось неразумным, поэтому я быстро метнулась до своей лошадки, тронула поводья и помчалась в сторону города.

Быть может дело в этом конверте? Почему отец перед смертью так настойчиво повторял о том, куда я должна его отнести. Эх, жаль, что Тэхен не со мной. Он бы мне помог. Он всех знает в этом городе, и как попасть к князю на приём он бы мне точно объяснил. Не щадя свою лошадь, я мчалась по пыльной дороге и строила планы. Сейчас заеду в квартиру, вдруг Тэхен уже вернулся. А если там его не найду, то поеду в лавку, Розэ уже должна будет к этому времени её открыть, и расспрошу у неё про то, как можно попасть туда, куда мне нужно.

А что же делать с телом отца? Правильно ли я сделала, бросив его в замке? Как здесь хоронят умерших? Вот это я попала.