Глава 69
Лесса
Та самая подозрительная туча все-таки разразилась обещанным мокрым снегом, и сейчас я в легкой прострации смотрела на ползущие по стеклу капли и мутный мир. Мы с Равеном, перекидываясь язвительными фразочками про наших с Виа заморышей и кривые руки, успели разложить продукты, достать пару плошек и начать отмерять муку, когда он осмотрел меня и с подозрением протянул:
— Тебе не жалко свитер?
Сам он, еще когда мы зашли, стянул куртку, оставшись в черной футболке, которая выгодно подчеркнула подкаченные плечи, спину... Я покраснела до кончиков волос, когда он повернулся, чтобы взять у меня пальто, и удивленно вскинул бровь. А что я сделаю?! Тут такое зрелище, а я буду глазки отводить, не-ет, это надо рассмотреть... Хотя, Алесу Равен все равно проигрывал: изверг повыше. На этой мысли я который раз за вечер разозлилась и грозно подтянула рукава, радуясь, что Равен уже ушел на кухню. Зато Равен изящней... Я снова зависла, когда парень поставил пакет на стул и склонился над холодильником. Вот это изгиб талии, конечно, как с картинки из комикса! Аж руки зачесались потрогать, но я мысленно над собой посмеялась и остановилась. Это уже перебор. Он там про булочки говорил? Вот будем в следующий раз печь, тогда и полапаю как-нибудь между делом. Продолжая мысленно смеяться над бредовостью идей, я присоединилась к Равену.
Квартира оказалась небольшой, но уютной, по крайней мере узкая кухня точно такой была. Все близко и компактно, а белые с зеленой полоской занавески выглядели даже мило. Правда, я не вписалась. Или нет, свитер подходил, но возиться в нем с мукой я действительно была не готова, и Равен попал в точку. Осмотрев себя, я нахмурилась, потом задумчиво подтянула рукава повыше... Тонкая майка под ним определено не подходила случаю. Точнее, количеству свиданий.
— Может, найдется фартук? — с сомнением сказала я.
— Хм... — Равен отставил пакет с мукой и качнул головой, — Фартука точно нет, но могу одолжить футболку.
О, отлично. Проигнорировав снова покрасневшие щеки, я кивнула, заодно отбрасывая мысль, что теперь и у Равена собралась одежду одалживать. Это вообще вещи не связанные...
Прислушиваясь к тихому стуку ящиков в соседней комнате, я снова посмотрела в окно. Как назло оно выходило на другую сторону, и двор было не видно, поэтому я не могла проверить, доехала ли моя охрана или... Глупости. Алесу здесь делать нечего, Сарт его от обязанности таскаться за мной освободил, так что... Я все равно прикусила губу. На границе сознания вдруг возникло ощущение неправильности ситуации. Может потому, что на улице быстро темнело, а из-за мутной пелены погода казалась еще мрачнее, может из-за приглушенного желтого света лампы. А может потому, что в тишине квартиры я слышала шаги Равена и понимала, что мы здесь только вдвоем. Бабочки волнительно трепыхнулись в животе при этой мысли, а вот сердце испуганно стукнулось о ребра, когда я отвела взгляд от окна и осмотрела стол, открытый пакет муки... Печенье, да? Я криво усмехнулась и, прикусив губу, снова отвернулась к окну. От шагов в коридоре хотелось улыбнуться шире, потому что атмосфера все больше походила не на дружеские посиделки с печеньем и чаем, а на что-то более... Хм, интимное? Ощущение чего-то неправильного снова царапнулось, но приблизившиеся шаги, наоборот, заставили сердце на секунду взволнованно замереть.
— Я пытался найти самую большую, чтобы налезла на свитер, но не уверен, что получилось, — появляясь в дверном проеме, сказал Равен, приподнял какую-то светлую тряпку и, пожимая плечом, подошел ближе, — Вроде должна налезть...
Он развернул футболку, прикладывая ко мне, и прищурился. Почему-то когда я почувствовала спиной подоконник, а плечом неосторожное касание парня, в животе все сжалось, и щеки совсем загорелись. Кажется, даже воздуха вокруг стало меньше.
— М-да... похоже, нет, — Равен нахмурился и, встретившись со мной взглядом, выдал:
— Она чистая, можешь так надеть. Я выйду.
Почему-то в голове всплыла похожая ситуация, когда я переодевалась в палатке. Мозг, ко всему прочему, внезапно подкинул воспоминание, что там, вообще-то, над молнией выхода... Было сетчатое окошко. По инерции приняв из рук Равена футболку, я нахмурилась и с подозрением немного не в тему протянула:
— Слушай... А там на практике у нас в палатке была вентиляция над входом?
Непонимающе вскинув бровь, Равен немного отодвинулся, а потом тоже нахмурился.
— Вроде да, иначе мы бы задохнулись ночью... Почему ты спросила?
Ах ты ж... Мгновенно покраснев, я возмущенно хватанула ртом воздух, вдруг обалдело улыбнулась и, даже зная, что услышу, выпалила:
— Ты видел!
— Что я видел? — Равен сжал губы, чтобы не смеяться, сделал вид, что вообще не понимает о чем идет речь, отодвинулся еще и потянулся к плошкам, чтобы поставить ту, что поменьше, поближе ко мне. Я фыркнула и засмеялась. Тоже мне! А выглядел так, будто ничего не случилось, еще и бровями играл, мол, как я мешаю ему сумки забрать! Широко с издевкой ухмыльнувшись, я сложила руки на груди и насмешливо протянула:
— Ты понял...
— О да, — Равен не выдержал, плюхнув пакет с мукой на стол, скептично закатил глаза и хмыкнул, прежде чем смерить меня многозначительным взглядом, от которого по спине пробежали мурашки, — Твои волосы и плечо. Считается порнографией? А ты как цензуру на воспоминания накладываешь: кулаками или сразу за пистолет хватаешься?
Я снова засмеялась, сгибаясь от бессилия и хватаясь за стол. Всего-то?! А я уже размечталась... Напоследок со стоном выдохнув, коснулась глаз, проверяя, не потекла ли случайно тушь, и, выпрямившись, фыркнула:
— Учитывая обстановку — сковородкой. Хотя, плечо и волосы я могу тебе простить...
Равен как-то странно улыбнулся и, покосившись в мою сторону, тихо усмехнулся.
— Переодеваться будешь или что? Или мы можем разделить обязанности: вся грязная работа мне, остальное тебе.
— И что мне останется, смотреть? — я снова развернула футболку, примеряясь, потом оценила свой свитер и, скосив глаза на Равена, еле заметно прикусила губу, — Нет уж, хочу поучаствовать.
Игнорируя смущение, я отложила футболку на стол и, не веря, что творю, все же развернулась спиной к Равену. Ничего такого, у меня вообще-то майка там, да и... Я же все равно решила, что в следующий раз мы пробуем рецепт булочек с корицей. Быстрым движением стянув свитер, я надела футболку и уже спокойнее выправила волосы. Потом посмотрелась в оконное стекло, пригладила растрепавшиеся кудри и довольно улыбнулась. Равен активно делал вид, что разворачивает масло, но бегущие по позвоночнику мурашки выдавали его взгляд.
— Слушай, а мне идет, — я развернулась, оттягивая светло-желтую ткань и со смешком отмечая забавный косой смайлик с правой стороны, — Но вот волосы надо собрать, это факт.
Я улыбнулась шире и, аккуратно положив свитер на ближайший стул, с готовностью взялась за свою маленькую плошку. Равен скользнул по мне взглядом, от которого по коже снова побежали мурашки, и, сдержанно улыбнувшись, кивнул.
— Ну, с этим проще, — он потянулся куда-то мне за спину, но раньше, чем я испуганно отшатнулась, а взволнованные бабочки вылетели из живота, протянул мне обычную резинку для волос. А...
— Это власть над хаосом? — озадаченно уставившись на его руку, выдала я и вскинула бровь, — Знаешь, где что валяется?
— Это корзинка с мелочевкой, — фыркнул он в ответ. Оу, правда? Обернувшись, я действительно увидела небольшую корзинку, тоже хмыкнула и, взяв резинку, собрала волосы в непонятный воздушный пучок. Потом гордо тряхнула головой и, лукаво посмотрев на Равена, с готовностью выставила руки вверх.
— Учи меня.
Он окинул меня еще одним взглядом, потом насмешливо ухмыльнулся, но переложил поближе ко мне стопку пакетиков и взялся за муку. Ага.
— Намешай специи, которые мы купили, по чайной ложке каждой, кроме мускатного ореха, его на кончике ножа... — Равен быстро отмерил нужное количество муки, подняв стакан на уровень глаз, довольно кивнул и вывалил ее в плошку, — Я сейчас поищу кофемолку, чтобы сделать сахарную пудру.
— А почему просто сахар не засыпать?
— На зубах хрустеть будет, — язвительно отозвался парень. Угу. Понятнее не стало, но ладно. Послушно насыпав все в свою миску, я перемешала получившийся коричневатый порошок и, не удержавшись, наклонилась ниже, чтобы понюхать. Ух... Волшебный запах! Сладкий, пряный... Отчетливее всех чувствовались корица и гвоздика, но последней я честно добавила намного меньше, чем надо: на вкус она мне категорически не нравилась. Да и я сомневалась, что ее действительно надо отмерять ложкой, слишком яркая.
— Кстати, ты любишь гвоздику? — я выпрямилась и повернулась к Равену, который как раз достал с полки небольшую черную колбу с крышкой и проводом. Парень подключил, очевидно, кофемолку к розетке и, посмотрев на меня, приподнял бровь.
— Ну, спокойно к ней отношусь, а что?
— Просто я ее не очень люблю и пока положила совсем немного, — я попыталась обезоруживающе улыбнуться, — Может, так и оставим?
— Как хочешь, — Равен тоже приподнял уголок губ, подошел чтобы взять сахарницу и вдруг остановился. М? Он отставил банку обратно и, улыбнувшись шире, пояснил:
— Ты волосами в муку залезла.
— Что? — я дернулась, пытаясь понять, как это вышло, и по инерции подняв руки к голове, — Где?
— Сзади, — Равен тоже потянулся к моим волосам, — Прядь выбилась и, видимо, упала в нее...
Он придвинулся ближе, осторожно подхватывая самую заднюю прядку у основания шеи, потом потянулся второй рукой, чтобы стряхнуть муку... Я аж забыла как дышать, оказавшись в кольце его рук, да еще и так близко к нему. Мне достаточно качнуться вперед, чтобы коснуться его груди и, по сути, оказаться у него в объятиях!.. Во рту пересохло, и я сглотнула, не понимая, почему сердце решило устроить бешеный забег, а Равен уже слегка отодвинулся, и, снова мне улыбнувшись, добил:
— Заправил к остальным, чтобы не мешалась, — он действительно поправил мне волосы. Эм... Я удивленно смотрела в серые глаза, пытаясь понять, что только что произошло, и почему он до сих пор так стоит, когда Равен, по инерции завершая движение, коснулся ладонью основания моей шеи. Повисла какая-то странная пауза, в которой я тихонько выдохнула и пару раз хлопнула ресницами, приходя в себя. Так... Спокойно, Лесса, только не красней так очевидно, ну что ты... Он ведь сказал, что для поцелуя рано, верно? Или он сам себя не слушает?.. Внутренне довольная происходящим, я ощутила, как у меня теплеют щеки, даже попыталась отвести взгляд и улыбнуться шире, чтобы отшутиться и вернуться к специям, когда Равен, на секунду замерев, притянул меня на те самые несколько сантиметров ближе. Ой. Сердце гулко стукнулось в груди, я зажмурилась, но его губы касались моих так невесомо, будто спрашивая разрешения, что я... Ответила. Сама качнулась ближе, позволяя ему опустить руку мне на талию, касаясь ладонью теплого плеча и пробуя поцелуй на вкус. По коже побежали возбуждающие мурашки, я скользнула пальцами выше, чтобы самой провести по его шее, волосам. Его поцелуй был... Нежным, трогательным, осторожным... Только... Слишком сдержанным.
Рядом с волнительным трепетом, у меня вдруг возникло ощущение совершенной неправильности ситуации. Теплое невесомое касание его губ почему-то стало неприятным, а ладонь на моей талии. Очевидно ведь, что губы должны быть настойчивее и горячее, а руки — по-хозяйски оглаживать талию, пробираясь под свитер, обжигая прикосновением к коже и спускаясь ниже. Меня должно было снести страстью, коленки бы уже сто раз подкосились, а мозг уплыл в астрал от возбуждения! А эта вся сдержанность... Механическая. Волнительные бабочки в животе ощерились, заставляя понять, что я делаю что-то не то. Совершенно не то. Как и парень, который меня целует. Потому что на его месте должен быть...
Вздрогнув от этой мысли, я резко распахнула глаза и отшатнулась. Равен замер напротив, непонимающе глядя на меня, а я... Черт. Судорожно вздохнув, я сама ошалело хлопнула ресницами, боясь осознать происходящее, и о чем только что подумала. О черт... Повисла неприятная пауза, в которой я, сглотнув, отвела глаза, скомкано бросила «извини» и, прежде чем Равен успел ответить, пулей вылетела из квартиры. В смятении слетев по лестнице, я на ходу стянула с волос резинку, прикрывая горящее лицо, и, только выскочив на улицу под дождь, поняла, что вообще сделала. Я поцеловала Равена!.. Когда на его месте... Черт!
Тяжело дыша, я смотрела в пустоту, ощущая, как горят губы, а сердце бешено колотится в груди. Холодный дождь не отрезвил, в ушах все еще шумело, а в сознании мстительно шепталась мысль, что... На его месте должен был быть Алес. Я в отчаянии закрыла глаза, со стоном выдохнула, пытаясь загнать ее подальше, но она будто вплавилась в мозг! Черт побери!.. Я же сказала, что мне плевать, он мне не нужен, так почему я?!.. На этом ублюдке мир не сошелся, слышишь?! Не... Я снова отчаянно застонала, до боли прикусывая горящую губу. Идиотка. Я могу сколько угодно из кожи вон лезть, но у меня не получается выбросить его из головы! Даже целуясь с Равеном я хотела, чтобы это был он!.. Это должен быть Алес, потому что... Черт. Я на секунду обреченно спрятала лицо в ладонях, потом провела ими по промокшим волосам и, глядя в никуда, замерла. Что за идиотка!.. Но я... правда не могла. Я его ненавижу. Я его... Я...
Оглушенная осознанием и разрывающими сердце чувствами, я по инерции подняла глаза, обводя двор бессмысленным взглядом... и застыла снова. Как... Он стоит прямо напротив? Я еле слышно судорожно вздохнула. Это...
Невозможно.
Алес явно удивленно опустил руку с какой-то бумажкой и теперь тоже смотрел на меня. Из-за пелены дождя я не видела его лица, но... Сердце глухо стукнулось о ребра, и с моих губ сорвался еще один тихий обреченный вздох. Глаза загорелись от подступивших от жгучей обиды и бессилия слез, и сердце болезненно сжалось. Я его ненавижу. На нем мир не сошелся, я имею право на него злиться и!.. Я...
Я люблю его.
Мысль убивала своей твердостью и очевидностью. Прямо сейчас я окончательно поняла, что несмотря на все то, что случилось, не могу просто его забыть и вычеркнуть из своей жизни. Каждую клеточку скрутило от отчаяния, когда я поняла это. Все чувства внутри меня, которые я душила как могла, которые душили меня в ответ все это время, все еще не исчезли и вряд ли исчезнут, потому что!.. Потому что он слишком много для меня значит. Сердце снова болезненно сжалось, а губы дрогнули уже от захлестнувшего с головой чувства вины. Я застыла, глядя на размытый дождем образ Алеса, пока в груди все обрывалось. Твою мать... Что я натворила? Что я, черт возьми, натворила?!
Еле дыша и дрожа всем телом, я испуганно шагнула назад, чтобы сбежать, пока часть меня, наоборот, хотела к нему. Черт!.. Я сжала пальцы, сделала еще один крошечный шаг назад, почти с ужасом смотря на Алеса, когда сзади раздался писк от двери и:
— Кай!
Резко очнувшись и вздрогнув, я обернулась и увидела Равена, а едва он оказался рядом и отдышался, мне протянули мою сумку, пальто...
— Ты...
— А... Спасибо.
Я не двинулась с места, тупо гипнотизируя тонкий кожаный ремешок и знакомую бежевую ткань. Мозг торжественно вернулся в реальность, где я только что бросила Равена прямо во время поцелуя. Поцелуя! Черт... Я моргнула, чувствуя, как намокли ресницы, окончательно осознала произошедшее и внутренне похолодела. Как мне объяснить?.. Равен тихо вздохнул, раскрывая зонт и подходя ближе.
— Если ты будешь стоять так — простудишься, ты же в футболке... — он на секунду замолчал и тише, с хрипотцой добавил:
— Прости, понятия не имею, что на меня нашло, я не хотел тебя обидеть. Мне очень жаль. Давай я отвезу тебя домой, я... — Равен резко выдохнул, понимая, что я продолжаю молчать, и попытался снова:
— Правда, прости. Идиотизм какой-то, я не собирался...
Он с досадой пригладил намокшие волосы и отчаянно на меня посмотрел. Если бы дело было в тебе! Мне хотелось провалиться на месте, лишь бы исчезнуть из этой абсурдной ситуации, где я сама так тупо!.. Зачем я вообще на это согласилась, зачем, черт возьми, я вообще с ним поехала?!.. Мысли смешивались, сковывая дыхание, но, так и не придумав объяснения, я все же попыталась кое-как улыбнуться. Слегка дрожащей рукой забрала пальто, зацепив заодно ремешок от сумки...
— Все хорошо, просто... — голос тоже немного дрожал, и, тихо вздохнув, я постаралась сделать его хотя бы условно не таким жалким, — Мне, наверное, нужно время. Наверное, со мной что-то не так, я... — слова закончились, и я, сглотнув, тихо бессильно выдохнула:
— Извини.
— Ты вся промокла, давай я...
Нет! От мысли, что я снова окажусь с ним наедине, захотелось отшатнуться, но уже через секунду мозг напомнил, что сзади стоит Алес, и мне совсем поплохело. От страха меня тряхнуло, в животе все сжалось...
— Прости, за мной уже приехали, — я криво вымученно улыбнулась, и Равен, уже взявший меня за локоть, замер, — Полный контроль и никакого личного пространства, все как по уставу.
Я кивнула на машину Алеса, боясь обернуться и действительно... На него посмотреть. Сердце снова тревожно замерло, когда я подумала, что из-за того, что Равен сейчас выбежал, может стать еще хуже, да и... Черт, я все еще в его футболке!.. Мне снова искренне захотелось провалиться. Проследив за моим взглядом, Равен на секунду замер и, опустив плечи, кивнул.
— Хорошо. Еще раз извини.
Он напоследок внимательно посмотрел на меня и, развернувшись, ушел. Я же растерянно замерла, сжимая ручку сумки и стараясь не думать о том, как все может выглядеть. С обеих сторон!.. Почему-то от очередной мысли, что Алес прямо за моей спиной, тело заледенело, а в глазах встали непрошеные слезы. Правда страшно было повернуться и снова на него посмотреть, но... Интересно он ревнует? Наверное нет, но ведь он приехал... Этого недостаточно? Я же знаю, что ему здесь делать нечего. Пока за мной таскается толпа охраны, Алес мог спокойно сидеть дома и заниматься своими делами, я сама думала об этом меньше часа назад, но!.. Он все же здесь. Мне не привиделось. Он правда приехал... из-за меня?.. Головой я понимала, что зря надеюсь, но сердце сбилось с ритма. Я решилась и, с тихим вздохом осторожно повернувшись, посмотрела на Алеса. Он прислонился к перилам и теперь наблюдал за происходящим с мрачноватым видом. Злится... От линии волос по лицу прокатилась противная холодная капля, назойливо щекоча и отвлекая от сумбурных чувств. По инерции ее стерев, я сморгнула, понимая, что ресницы тоже... Да вообще я вся промокла. Я опять тихо вздохнула. В груди смешались страх и волнение, все тело сковало от смущения, но... Мне нужно с ним поговорить. Мне нужно... Ты молодец, до тебя наконец все дошло, и если получишь законный отказ!.. В груди разверзлась бездна отчаяния, от которой стало трудно дышать, но, еле преодолевая собственную робость, я сделала первый шаг. Подошла, чтобы остановиться рядом...
Алес выглядел слишком спокойным. Таким же, как и все последние недели. Меня мельком окинули безразличным взглядом, скомкали бумажку, которая была у него в руках, и опустились на бетонный бортик подъезда. Под козырьком было сухо, но у меня по лицу все еще ползли холодные капли, а сердце разочарованно леденело. Ему все равно... Я не успела удариться в отчаяние от внезапного осознания или обрадоваться, что он здесь, потому что вспомнила, как именно мы тут оказались и, задохнувшись от сжавшего горло сожаления, опустила глаза, рассматривая неровный бетонный пол. И что с того, что я пришла? Что ему с моих осознаний? Какой смысл в том, что я вдруг поняла, что люблю его, что готова попытаться оставить все позади, если он... Алес выбросил бумажку, и глухо сказал:
— Ты простудишься, если будешь так стоять.
Что? Я не могла найти в себе сил поднять глаза и посмотреть на него, поэтому продолжала гипнотизировать зажатое в руках пальто, мокрую чуть ли не насквозь футболку, через которую просвечивала линия майки... Я не чувствовала холода. Губы все еще горели огнем так, что, наоборот, хотелось приложить к ним лед или... Что там «или» я не успела додумать, потому что мне на плечи вдруг опустилась тихо шуршащая темная куртка. Алес накинул мне на голову капюшон, щекотнув мехом замерзшую щеку, и сел обратно на блок. Что..? Я непонимающе замерла и сглотнула. Фраза, как назло, была слишком знакомой, и мой мозг тут же мстительно подкинул только что случившийся поцелуй. Теперь ощущение неправильности превратилось чуть ли не в отвращение, но в этот раз к самой себе. Зачем я, черт возьми, это сделала? Надо было разойтись и все, сидела бы сейчас дома и ждала реакции Алеса на фото с букетом!.. Но вместо этого я... Стало совсем тошно, и я с досадой зажмурилась. Что я за человек такой?.. При этом где-то на краю сознания все еще копошились злые мысли, что, вообще-то, я не просто так это все делала, и Алес одним поступком все это не перечеркнет, и да, я все еще помню, что мне там советовали у клуба, и что он не обязан оправдываться!.. А ты сама обязана? На секунду я вдруг поняла Алеса, потому что даже себе не могла ответить, какого черта натворила. Я даже свидание не могла объяснить, тем более — поцелуй!.. От мысли об этом, я невольно вздрогнула. Он догадается? По мне видно?.. А если нет? Что я буду делать, если видно?!
— Машина открыта, если совсем холодно — садись.
От его слов сердце замерло, мысли разбежались, но от интонации все внутри снова сжалось от непонятного страха. Очевидно же, ему глубоко наплевать. Даже если я... люблю его, он... Он больше меня не любит? Я снова сглотнула. Конечно нет. Особенно после клуба и... Мне стало так больно, что я в отчаянии прикрыла глаза и прикусила губу. Уже поздно исправлять, неужели я сама все... А у меня вообще был шанс? Если бы я не вела себя так, он бы был? Думаю, нет... Да и как я могу заявлять, что люблю его, если... Подумав о том, что еще недавно злилась при одной мысли об Алесе, я вдруг поняла, что сейчас больше обижена на себя и свое сердце. Что даже после того, как я сказала, что на нем мир не сошелся, даже когда признала, что мне все равно, и мне не нужны эти убогие отношения, где непонятно, что будет дальше, я!.. Мне до слез обидно, что ему наплевать. И мне безумно больно понимать, что даже несмотря на это я... Сердце сжалось. Дура. Он тебя больше не любит...
Тишина напрягала все сильнее, и в итоге, не в силах терпеть все больше убивающие надежду мысли, я, продолжая гипнотизировать зажатое в руках пальто, тихо отозвалась:
— Спасибо.
Алес достал зажигалку.
— Он тебе что-то сделал?
Кто? Удивленно моргнув, я медленно подняла голову, еще секунду пыталась осознать этот ровный тон и, едва поняв, о чем он...
— Нет... — почти прошептала я. Не удержавшись, посмотрела на Алеса, и... зачем-то выдала:
— Он меня поцеловал.
Мы встретились взглядами, но Алес, не поменявшись в лице, промолчал. Повисла новая напряженная пауза, в которой он, достав из упаковки сигарету, щелкнул зажигалкой и прикурил. Потом убрал коробочку в карман, глядя в никуда... В ожидании его ответа, у меня даже мысли остановились, я завороженно следила, как он перехватил сигарету пальцами, когда делал затяжку, как выдохнул чуть в сторону полупрозрачный в темноте дым... Белесый завиток лизнул его губу, прежде чем растаять в воздухе, и я задержала дыхание.
— Докурю и поедем.
Молча кивнув, я беззвучно выдохнула. Сердце рухнуло вниз, замирая в болезненном осознании, а губы жалко дрогнули. Я же знала, но все равно так больно... Алес выдохнул еще один завиток дыма, и я по инерции проследила за ним пустым взглядом. Безумная мысль мелькнула в голове, я сжала пальцы... Хочу почувствовать его. Мне нужно. Посмотрев на тающий в воздухе дым, на четко очерченные губы, я, больше не задумываясь, шагнула вперед и опустила пальто на блок. Один раз. Даже если шансов нет, я... Мягко перехватив зажатую длинными пальцами сигарету, едва Алес хотел сделать еще одну затяжку, я отвела ее чуть в сторону, наклонилась, чувствуя, как капюшон соскальзывает на плечи, и прикоснулась к его губам. Почему-то они обжигали, хотя только что мои собственные горели огнем. Закрыв глаза, я ждала, когда это касание прервется, считая секунды до момента, как снова лишусь своего тепла, только поняв, как сильно замерзла. Все тело пробила дрожь от ощущения неизбежности, ресницы дрогнули, оставляя влажные следы на щеках... Я так люблю эти губы. Каждое их прикосновение. На языке осел горьковато-сладкий привкус табака и, почему-то, вишни, когда Алес... Ответил. Перехватив мою руку, он подался ближе, прижимая меня за талию, согревая и заставляя мурашки бежать по спине, когда он провел языком по моей губе...
Мы вдруг, не сговариваясь, остановились. На мгновение замерли, отстранились и, с судорожным вздохом открыв глаза, я увидела что-то похожее в его взгляде.
— Я не могу тебя забыть... — раньше, чем осознала, с глухим отчаянием выдохнула я и вздрогнула. Что я несу... Мне уже отказали. Я приготовилась услышать, как меня сначала пошлют, а потом припомнят все, что случилось, но Алес скользнул взглядом по моему лицу, вернулся к глазам...
— Я и не пытался, — хрипло ответил он, продолжая гипнотизировать меня грустным взглядом черных глаз, — Все равно знаю, что это бесполезно... Ты как никотин: кажется, что можно бросить, но в итоге все равно возвращаюсь к тебе.
Притянув мою руку ближе, он прикоснулся губами к пальцам, между которыми была зажата забытая тлеющая сигарета. Легкое касание осталось горячим цветком на коже, проросло глубже, и от волнения я беззвучно судорожно вздохнула, не в силах поверить в услышанное. Алес на мгновение опустил ресницы, перехватил сигарету губами и, осторожно отстранившись, взял мою ладошку в плен, чтобы нежно погладить пальчики. Это невозможно...
Мы вновь встретились взглядами, я незаметно вдохнула глубже, чтобы снова почувствовать горьковатый запах вишни, который остался на губах, но... Вместо этого стало больно от осознания того, что между нами случилось. И из-за чего? Точнее... Я в который раз подумала о клубе, потом о крыше и Риа, опустила глаза и прикусила губу. Кто из вас двоих еще моя семья... Алес, при всем своем садизме, хоть убить меня не пытался, и хотя не идеален... Теперь мы почти на равных. Я натворила, по ощущениям, похлеще него и теперь буду выяснять, кто виноват? Если бы я тогда не вышла из дома, может, мы посмотрели бы фильм, и все наладилось. А сейчас... Я понимала, что все еще люблю его, но сказать это после всего? После того, как сама убеждала в обратном?.. И спрашивать его, чтобы услышать, а точнее, не услышать ответ, я тоже не хотела. Вместо этого... Я снова встретилась с Алесом взглядом, и с губ сорвалось глухое:
— К ней тоже?
О нет. С чего я... Алес внимательно посмотрел на меня, опустил руку, выбрасывая сигарету куда-то под дождь, потом нерешительно положил ладонь мне на талию и притянул ближе. По инерции погладил мои пальчики, которые все еще согревал другой рукой, отвел взгляд и наконец покачал головой. О нет! Зачем я вообще спросила?!..
— Нет, — в животе завязался ледяной узел, и я захотела малодушно закрыть уши, чтобы не слышать продолжения. А оно будет! Я вижу, что ты думаешь, что сказать, но если!..
— Сиан живет на другом конце города, и когда-то давно, чтобы не ездить туда после студенческих попоек, попросилась оставаться у меня, раз мы... В отношениях, — у меня потемнело в глазах от смеси злости и нехорошего предчувствия, пробившейся сквозь весь сумбур мыслей, но Алес снова, будто на автомате, погладил мои пальчики, и почему-то стало легче. Особенно после следующей тихой фразы:
— Не собирался рассказывать, но, вообще-то, я ее и не любил, — Алес наклонил голову к плечу и нахмурился, гипнотизируя пустоту, — У нас были отношения без обязательств, и обоих это устраивало, пока... Я не решил что с меня хватит. В тот раз она была совсем пьяной в хлам и, когда таксист спросил адрес, по старой привычке назвала мой. А когда я не пустил, начала ныть, что я бессердечный и далее по списку, Тэо вообще каблуком по ноге зарядила, замок взломала, одни проблемы. Это была случайность... — я вдруг встретилась с ним взглядом, и Алес тихо проникновенно обронил:
— Но она вскрыла то, что мы не хотели говорить.
Да уж... Сколько мы бы протянули, отмалчиваясь и бегая друг от друга? Я бы пряталась в комнате, а Алес на заданиях? Мне все равно стало еще больнее от понимания этой случайности, а еще от того, что... В тот момент я первым делом подумала, что он вернулся к ней. А потом наговорила гадостей, хотя ему наверняка было не лучше, чем мне. Ведь Алес прекрасно знал, как я относилась к его выстрелу, и поэтому... И поэтому я наорала на него у клуба, получив то же самое в ответ. Я со злостью прикусила губу и опустила голову. Не буду соглашаться. Нет и все. То, что мы не хотели говорить, мы уже сказали и даже переварили. Иначе...
— Но иначе мы бы сейчас были не здесь, — так же тихо подумала вслух я. Мы бы продолжали наши прятки до тех пор, пока не перегорели бы окончательно. Или не сорвались друг на друга. Алес, видимо, думал о том же, потому что его объятия буквально на мгновение стали крепче, мою ладошку прижали к груди, но через секунду он опомнился и отпустил меня. Только руку продолжал держать. Ощущая толику разочарования, я скользнула взглядом по его предплечью, затянутому в черный рукав водолазки, покраснела и, виновато прикрыв глаза, пробормотала:
— Прости за клуб. Точнее... За руку. Меня так все злило, что я...
Мысли разбежались, и я растерянно посмотрела на Алеса, не зная, как объяснить причину своего взрыва. Он мягко поцеловал мои пальцы и улыбнулся уголком губ, когда мы встретились взглядами.
— Зато я уверен, что ты справишься с кем-то другим, — его улыбка померкла, и он слегка прищурился, — Я тоже не сделал ничего хорошего...
Он замолчал, потом качнул головой, будто пытаясь подобрать слова, и я сама неосознанно сжала его руку. Алес снова посмотрел на меня, заставляя все мысли в моей голове остановиться, и глухо сказал:
— Честно, я так устал. Все что-то пытался сделать, понять, тебя, себя, всех вокруг... Знаешь, о чем я думал, когда ты увидела нас с Сиан? — я только успела нахмуриться, когда Алес вымученно усмехнулся и простонал:
— Что у тебя вкусная помада! Клянусь, я схожу с ума...
Помада? Алес с горькой улыбкой покачал головой, пока я пыталась понять, что он имел в виду. В смысле... Он сравнил нашу помаду? Не выдержав, я тоже улыбнулась, осознавая абсурд ситуации, из-за которой устроила тотальную истерику. Потом тихонько вздохнула, пока не умерла со стыда, поддалась порыву и наклонилась, чтобы снова коснуться его губ. Они пахли горькой вишней...
— Я... — отстранившись, тихо выдохнула я и посмотрела в черные глаза, — Не знаю что тебе сказать. Ненавижу весь мир. Ощущение, будто все вокруг против меня, и когда увидела ее... Хотела убить. И вас всех за гиперопеку. Просто всех...
Голос дрогнул, меня перекосило, по щеке прокатилось что-то обжигающее, а в следующий момент меня поцеловали. Коснулись ладонью шеи, выше, ласково провели пальцем по щеке...
— Я понимаю, — Алес говорил серьезно, но все же мягко улыбнулся, — Мне нужно было время, чтобы это понять, и все... Вышло из-под контроля. Любой бы злился...
Угу. Губы снова дрогнули, глаза и так саднило, но я отчаянно сдерживалась. Просто... От его слов мне правда стало легче. Что я не ненормальная, что я не одна устала от этой взаимной нервотрепки. И от того, что Алес просто сказал мне все и понял меня. Что он ответил на мой поцелуй. Что он просто мне ответил. И если он так откровенен, значит... Он не злится? Тревога отпустила, позволяя опустить зажатые плечи, губы снова дрогнули...
— Я сейчас расплачусь.
Алес удивленно вскинул брови, услышав мой сбивчивый шепот, обнял обеими руками мое лицо и с тревогой выдал:
— Что? Почему? Малыш...
— Именно поэтому... — горло совсем перехватило от сдерживаемых слез, но я прикусила губу и попыталась улыбнуться, — Слишком трогательно. Почему ты вообще такой, если я...
Вела себя как моральный урод. Просто ужасно, да еще и только что...
— Боже... — Алес аж выдохнул, улыбнулся и мягко обнял меня, — Куколка моя, все хорошо.
Хрипло страдальчески застонав, я отчаянно закрыла глаза, когда вместо радости от того, что Алес меня обнял, мозг подкинул подлую мысль, что я над ним издевалась, как могла, а теперь предлагаю все забыть!
— Я драконила тебя почти неделю, а ты...
— А я устал и бесился, — был мне простой ответ самым успокаивающим тоном, а следом заговорческое:
— Купим торт и напишем на нем: двум идиотам?
— И салфетки.
— Что?
— Купим торт и салфетки, — хрипловато отозвалась я сквозь слезы, а едва Алес отстранился, чтобы удивленно посмотреть на меня, криво улыбнулась, — Я собираюсь рыдать.
— Мы же выяснили, что все хорошо... — с тревогой заглянув мне в глаза, снова попытался успокоить меня он и вдруг замер. Внимательно меня осмотрел, глянул куда-то мне за спину, снова на меня и, сжав мои плечи чуть крепче, осторожно уточнил:
— Он все-таки тебе что-то сделал? — его взгляд метнулся мне за спину, а на щеках дернулись желваки, когда Алес на секунду сжал зубы, — Я его убью.
Э... Мне было откровенно стыдно признаться, что я буду жалеть себя, Алеса и наши испоганенные отношения, но и пускать Равена в расход из-за собственной трусости было подло.
— Нет, я... — я посмотрела на еле сдерживающего злость Алеса и, опять краснея от стыда, тихо выдохнула:
— Он просто меня поцеловал. А у меня в голове было только ощущение, что все не так, и это должен быть не он. Я...
Я не смогла договорить, потому что голос дрогнул от подступивших слез, но из носа потекло очень кстати. Шмыгнув им, я просто мотнула головой, показывая, что это уже не важно, вымученно улыбнулась и прошептала:
— Мне нужна салфетка и все. Потом я напишу тебе список всех, кто меня обидел...
Повисла секундная пауза, в которой я поняла, какую глупость сказала, и мы тихо рассмеялись, отпуская напряжение. Напоследок бережно обняв меня, Алес достал из кармана ключ, щелкнул брелком и снова накинул капюшон мне на голову.
— У тебя голос садится, — он улыбнулся, — Нужно будет заварить что-нибудь от простуды.
Я молча кивнула и, послушно дойдя до машины, села на переднее сиденье. Ох... В салоне было лишь немного теплее, чем на улице, но даже это сыграло контрастом: я поняла, что буквально окоченела. Алес, видимо догадываясь об этом, завел мотор и сразу же включил печку. Потом подумал и, повернувшись ко мне, тихо добавил:
— Лучше сними куртку и футболку, они уже мокрые, только охлаждают. Там сзади моя толстовка.
Я снова молча кивнула, чувствуя, как потеплели щеки, потому что... Мы не сказали о чувствах вслух, но напряжение и непонимание между нами таяло так же быстро, как капли на нагревшемся лобовом стекле. Быстро переодевшись, я накинула капюшон, согревая голову, откинулась назад, незаметно радостно улыбаясь, и покраснела, когда Алес осторожно подхватил мою ладошку и нежно сжал ее. Вместе с улыбкой на губах, в груди расцветало счастье.
Лексан
— Сразу к тортам или полный круг сделаем? — спросил я, цепляя тележку у входа, — Холодильник почти пустой, а молоко испортилось.
— Полный, — хрипловато отозвалась Кай, осторожно пристраиваясь рядом и затихая. Мне снова безумно захотелось ее обнять, прижать к себе, чтобы согреть и забрать все плохие мысли, но... Я в который раз нерешительно замер. Честно говоря, мне страшно было даже за руку ее взять, вдруг она передумает, оттолкнет, или я сейчас внезапно проснусь, и окажется, что меня все еще ненавидят. Потому что в произошедшее не верилось, это был абсурд.
Я со скоростью улитки вышел на улицу, чтобы увидеть дождь стеной. Кто говорил про мокрый снег? Это натуральный ливень. Недовольно цыкнув, я накинул капюшон и перелез через бетонный блок ближайшего подъезда, чтобы оказаться под козырьком. Вот какого черта? Мало, что я зачем-то сюда приперся, еще и под дождь попал, класс!.. Прошло минут двадцать с момента, как Кай ушла с Равелем, а я уже скатился к апатии и просто сосредоточился на простом — на сигарете. Дейм еще пытался предлагать способы, как выцепить оттуда малявку, но я все игнорировал, и опер обиженно затих. Ну и плевать, хочет, пусть сам идет и забирает ее оттуда. Я вообще не понимаю, зачем притащился... Точнее, я понимаю, но не хочу это признавать. Это бесило, и я в сотый раз раздраженно выругался. Как же я задолбался. Покрутив коробочку в руках, я нахмурился, пытаясь рассмотреть в полумраке язычок упаковки и вполголоса чертыхаясь, когда не смог подцепить его мокрыми руками. Да что ты будешь делать. Можно хоть сигареты меня бесить не будут? Я понимаю, весь мир против меня, включая этот гребаный дождь, но можно мне хотя бы спокойно покурить?!.. Упаковка наконец-то поддалась, и я, шумно выдохнув, сжал ее в руке, прежде чем бросить в урну за блоком. Отлично... Где-то в стороне вдруг раздался писк замка, а молчащий до этого в эфире Дейм чем-то поперхнулся.
— Что за... В чем она? Из постели сбежала что ли?.. — сипло выдал он себе под нос, пока я замер, охренев от увиденного. Прямо напротив меня стояла Кай в одной футболке и джинсах и пялилась в пустоту. Прошла секунда, она провела руками по мгновенно промокшим и облепившим лицо волосам, подняла голову... Я никогда так остро не хотел оказаться рядом. Даже отсюда было видно, в каком она отчаянии!..
— ...Алес, мать твою, какого хрена ты стоишь?! Бегом туда, этот Равен что-то сделал, она же не дебилка в декабре в футболке на улицу вылетать! Алес, чтоб тебя!..
Не слыша Дейма, я не мог отвести взгляда от Кай, пока сердце обрывалось от ее отчаяния. Что я могу для тебя... Когда замок запищал снова, я очнулся и первым делом выдернул из уха наушник. Дейм все пытался до меня докричаться, но вместо этого нервировал вариантами того, что мог сделать с Кай этот гребаный Равель! Убью! Теперь я точно его... Уже успев разозлиться, я снова застыл, когда понял, что парень, перебросившись с Кай парой фраз, ушел, а она сама шагнула ко мне. Тут до меня дошло, что я здесь быть не должен, ведь сам сказал, что умываю руки, но... Как я могу уйти сейчас? Она же белая, как мел. Она же... Я внезапно поймал себя на том, что какая-то часть меня обрадовалась, что вот, она сама пришла, пока другая злилась на Ривена. Хотелось задушить его прямо сейчас, но... В огромных синих глазах плескался ужас, и я смог только сделать спокойный вид, чтобы не пугать Кай еще больше своим мрачным лицом. Я и сам перепугался, когда понял, что она просто стоит рядом и молчит! Я и не вспомнил, что злюсь и не хочу быть рядом! Сердце сжималось от жалости, а в голову не шло ни одной идеи, что ей сказать, как спросить, что случилось и насколько все плохо, начал городить какой-то бред про простуду... Я все равно спросил, чтобы сначала успокоиться, услышав «нет», а потом застыть на вдохе от «поцеловал». На секунду похолодев, я попытался сосредоточиться на чем-то банальном, да хоть на злосчастной сигарете, которую никак не мог прикурить, потому что в этот момент до меня дошло, что такое лютое желание кого-то убить. Мне было все равно, когда я выполнял задания, мне было плевать даже когда я лично сначала общался с жертвой или подговаривал Дейма сделать очередной несчастный случай для кого-то особо убогого, но вот такого дикого желания пойти и сначала оторвать все, до чего дотянусь, а потом долго и с наслаждением убивать, я не испытывал с того дня, как Рихтер послал своих ублюдков в больницу. Аж перед глазами помутнело, и я уже начал продумывать, что воспользуюсь ситуацией, раз его мастер не в стране. Как раз готовит, забудет, например, выключить газ или конфорку, или что там у него, да хоть свечку. Вколю паралитик и буду наслаждаться мыслью, что этот выродок долго задыхался посреди горящей квартиры, преломаю ему все пальцы голыми руками... Когда Кай внезапно поцеловала меня.
Словно мир замер. Ее губы были ледяными, она вся была ледяной, но в тот момент во мне будто снова что-то вспыхнуло... Я не хотел ее отпускать. Поняв, насколько сильно соскучился по этому чувству, я ответил, прижимая ее ближе, ощущая гибкое тело под ладонью... Пока в какой-то момент в голове не «вспыхнуло» и гребаное, сто раз проклятое чувство вины. Идиотская мысль в стиле «я ее не заслужил» втемяшилась в голову и никак не уходила, делая только больнее, даже когда я объяснил, что произошло. Легче не становилось. Вернее, это мерзотное чувство подвинулось перед пониманием, что расстояние между нами с Кай сократилось, но не исчезло. Осталось мерзким ощущением досады на краю сознания и мешало просто расслабиться и улыбнуться. Позволить чувствам меня оглушить... Из-за него сейчас я боялся, что опять все испорчу. Я даже не смог выдавить «я люблю тебя», потому что боялся, что отпугну Кай! Я сам застыл в шоке, когда понял, почему вообще горожу весь этот бред про Сиан, зачем оправдываюсь и почему снова хочу прикоснуться к ее губам. И еще больше меня скрутило, когда я представил, что случится, если сейчас скажу, что люблю ее. После всего того, что вывалил на нее той ночью. После того, как посоветовал ей... Потому что она выглядела такой хрупкой и искренней, когда пыталась извиниться, а от одного вида ее слез меня чуть ли не колотило. Как я мог вообще что-то сказать?! Все слишком... Хрупкое.
Поэтому сейчас я посмотрел на Кай и дважды все взвесил, прежде чем потянулся к ее руке. Она еле заметно вздрогнула, повернулась и подняла на меня свои удивительно-синие глаза... Одновременно с радостью где-то внутри поселилась совершенно несвойственная мне неуверенность. Я понимаю, что послал ее на все четыре, но я же... Но я все же улыбнулся, ловя отражение своей улыбки на ее губах. В моей толстовке и с капюшоном на голове она выглядит такой милой...
Все в той же тишине мы прошлись по магазину, бездумно накидывая в тележку все подряд. Меня больше волновали собственные оглушающие чувства, которые метались от радости к страху и неуверенности, а потом к досаде из-за собственных слов, и притихшая Кай. Она так же робко сжимала мою руку в ответ, и я догадывался, что в ее голове происходит что-то наподобие моего хаоса. И как с этим быть?.. Нет, даже интереснее: как с этим быть, если я сам не знаю что сделать и боюсь шагнуть не туда? Я в который раз посмотрел на Кай, пользуясь тем, что она стояла спиной и не видела меня. Я больше никогда тебя не отпущу. Что бы не случилось, я подобное больше не переживу. Свяжу, посажу в комнате, буду вымаливать прощение, подкупать печеньем, тортом, что угодно достану, но никогда больше на твое «расстанемся» не соглашусь! Даже не так: я не дам тебе повода такое сказать...
— Этот? — Кай повернулась, встречаясь со мной взглядом и вопросительно приподнимая брови. А? Отвлекаясь от ненормального чувства обожания и планов по запиранию еще даже не начавшей возмущаться и пытаться сбежать Кай, я невольно улыбнулся ей. Посмотрел в синие глаза, на подсохшую алую прядь, обнявшую бледную щеку... Так безумно хотелось поцеловать ее, но я остановился. Если она не хочет? Или не готова простить меня до такой степени?.. Но она же сама меня целовала. Дважды. Озаренный этой мыслью, я все же шагнул ближе и невесомо коснулся ее губ. Синие глазки удивленно округлились.
— Какой ты хочешь?
— А... Я... — Кай, очаровательно краснея, опустила голову, растерянно осматривая торт у себя в руках, и хрипло пробормотала:
— Тогда этот. Ты же тоже часто его берешь...
Она подумала обо мне. Мысль заставила улыбнуться совсем придурковато, и я даже не стал это скрывать, наоборот, улыбнулся шире, когда Кай поставила коробку в тележку и опять посмотрела на меня. Ее плечи расслабленно опустились, а уголок губ дрогнул.
— Я бы предложил мороженое, но твой голос и правда меня беспокоит, — я подтолкнул тележку и, поравнявшись с Кай, мягко подхватил ее руку, — Горло болит?
— Холодно, — тихо отозвалась она, сжимая мои пальцы крепче. Я сейчас умру. Я растаю и умру счастливым, как никогда. Загоняя свои чувства в рамки, я притормозил, чтобы коснуться губами ее лба... Горячая. Вот съязвить бы, что бегать в декабре в футболке, да под дождем — это верх идиотизма и очевидная попытка заработать воспаление, чтобы ввести традицию валяться с ним каждую зиму, но я вздохнул и промолчал. Хотя еще больше хотелось узнать, какого черта она вообще была в футболке, если уходила в свитере и не собиралась его снимать, судя по тонкой кружевной майке. Догадываясь о возможном ответе, я моргнул, прогоняя ослепившую на секунду ярость, и вместо этого потянул Кай дальше, прибавляя шагу.
— Во-первых, мы, по сути, в холодильнике, во-вторых — заболеваешь, — я постарался мягко улыбнуться, — Сейчас домой приедем и что-нибудь придумаем.
Она согласно угукнула и с той же тихой покорностью дождалась, пока мы все оплатим и сядем в машину. Я потянулся к своей куртке, брошенной на заднем сидении, и недовольно цыкнул: она все еще была влажной. Ладно, тогда сделаю потеплее...
Почему-то чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее я нервничал. Странное чувство подвоха скреблось где-то на краю сознания рядом с чувством вины, а в голове роились неприятные мысли. Что если Кай сейчас отойдет от шока, и завтра утром все снова будет плохо? Или нет, что если она такая спокойная и тихая потому, что этот Равель все-таки сделал что-то кроме поцелуя, и она напридумывает себе трехэтажные доводы, почему мы больше не можем быть вместе? Я с Сиан просто целовался у квартиры, и у Кай уже в голове катастрофа, а теперь она сама сделала подобное... Может, ее тоже гложет чувство вины, и из-за него она молчит? Покосившись на Кай, когда мы заходили в лифт, я не сдержался и, снова взяв ее ладошку, крепко сжал. А давай мы просто... Просто побудем вместе? Без оглядок на других и без всяких тараканов в голове? Я действительно устал от борьбы с самим собой и попытками понять Кай, и сейчас, когда все наладилось, хотелось откровенно лечь и со спокойной душой выспаться. Причем желательно, чтобы рядом была она. Я ведь почти ее потерял, я реально ее послал, я был готов смириться, что с Равелем будет лучше!..
При одном воспоминании об этом сопляке, я разозлился и хлопнул дверью. Уже стянувшая сапоги Кай вздрогнула, заваливаясь в сторону, и с тихим писком грохнулась. Тьфу.
— Ты в порядке? — наклоняясь и помогая ей подняться, спросил я и тут же неосознанно попытался оправдаться:
— Это сквозняк, я забыл закрыть окно в зале...
— А... Да я... Задумалась и испугалась, — Кай устало улыбнулась, выпрямилась и, снова посмотрев мне в глаза, замерла. Вот как... Я никуда не хотел и не торопился, продолжая придерживать ее за предплечье. Мы дома. И мы просто разговариваем без сарказма, подколок и попыток задеть побольнее. После последней пары недель — удивительная ситуация. Я бы сказал, шокирующая.
Пауза затянулась, но мы оба стояли в непонятном аморфном состоянии и разглядывали друг друга. В какой-то момент Кай, будто очнувшись, моргнула, потом шмыгнула носом и отвела глаза. Точно. До меня тоже дошло, что, вообще-то, кое-кто недавно бегал под ледяным дождем, и я, по инерции растерев Кай предплечья, ласково улыбнулся, тихо сказав:
— Думаю, тебе нужен горячий душ, а я пока посмотрю, что у нас есть от простуды.
Она кивнула, снова шмыгнула носом, потом усмехнулась и, посмотрев на сумки, все же пошла в сторону комнаты. Отлично. Подхватив пакеты, я переставил их на стул и нахмурился, пытаясь вспомнить, что есть в аптечке, и что ей можно дать. Что-то для профилактики?.. В кармане завибрировал телефон, но я даже не успел его вытащить, как он затих. Уже собравшись посмотреть на экран, я мазнул взглядом по коридору, и у меня вырвалось:
— Ты поужинаешь со мной?
Я запоздало прикусил язык и тихо цыкнул, смутившись. Откажет?.. Завтраки она либо пропускала, либо мы сидели в тяжелом молчании. Об остальном тем более молчу: либо Кай сбегала, куда могла, либо атмосфера становилась еще тяжелее. Я прекрасно понимал причину и до последних пары часов был не против вообще с ней не пересекаться. Куда ни плюнь, везде была какая-то...
— Да... — хрипловато отозвались из коридора, и я, моргнув, удивленно поднял голову. Кай уже там не было, но я все равно улыбнулся. Согласилась. Губы сами расплылись в идиотской улыбке, и продукты в холодильник я распихивал кое-как. Мысли плавали вокруг Кай, идей, как поднять ей настроение... При воспоминании о том, что его ей испортило, я тяжело вздохнул и неосознанно грохнул тарелкой по столу. Этот Равель... Убить мало, нет, сначала над ним надо поиздеваться. В следующий момент меня оглушило чувством вины, и кровожадные порывы отошли на второй план. Не валандался бы, как дебил, она бы в его сторону даже не смотрела, Кай же сама сказала, что бесилась из-за... Всего. Попытавшись хоть как-то проанализировать ее слова, я завис, но мозг буксовал и ничего путного не выдавал, складывалось впечатление, что я так и не понял, из-за чего все случилось. Но мне обещали список всех, кто ее обидел... Курицу на бульон я нашинковал за несколько секунд, напоследок с особой жестокостью воткнув нож в доску.
Убедившись, что все готово, а бульону осталось только закипеть, я зашел в комнату переодеться. Вытащив телефон из кармана, небрежно кинул его на кровать, достал из ящика новую футболку и устало прислонился к косяку, по инерции расправляя ее. Из-за двери в ванную слышался шум воды. Мысли снова завертелись вокруг Кай, и я улыбнулся. Моя малышка... На кровати завибрировал телефон, про который я уже успел забыть. Что на этот раз? Поморщившись, я подхватил его, вставляя в ухо наушник, глянул на экран и скривился окончательно.
— Что?
— Не хочу отвлекать, но, раз ты ничего не делаешь, напоминаю, что у тебя горит заказ, — со странной псевдо-деловой интонацией сказал Дейм. Пусть полыхает синим пламенем. Я прикрыл глаза, глуша вспышку раздражения, и, повернувшись к ближайшей камере, многозначительно в нее посмотрел.
— Ты за кем из нас следишь?
— За кастрюлей, которая выкипела и залила всю плиту.
Твою мать! Пулей метнувшись на кухню, я с отчаянным стоном выматерился и переставил кастрюлю на подставку, параллельно пытаясь вытереть пену. Совсем уже поплыл... Дейм хмыкнул и будто невзначай спросил:
— Помирились?
Хороший вопрос. Продолжая недовольно шипеть, я кинул полотенце на плиту, взъерошил волосы, собираясь с мыслями, и наконец оделся. Потом достал половник... Закрыв ящик и уперевшись руками в столешницу, я задумчиво вздохнул, прокручивая в голове вопрос Дейма. Что-то определенно изменилось, в конце-концов, она бы даже не подошла ко мне, если бы все было по-старому, но сказать, что прямо помирились...
— Не знаю, — я опять провел рукой по волосам и потянулся за тарелками, — Что-то стало лучше, но я понял, что ничего не понял. И не уверен, что надо спрашивать...
— О чем? Почему она тебя бросила или почему передумала? — в голосе Дейма просочилась насмешка, и я раздраженно цыкнул. Особенно потому, что не хотел признавать, что это меня бросили. А еще потому, что боялся узнать причину... Вдруг она намного серьезнее, чем «все бесило»? У клуба мне очевидно дали понять, что бесит ее очень конкретное «все». То есть я. И если объективно... Я поежился от нового прилива неуверенности и тихо взвыл:
— Слушай, ты можешь отвалить, а?! Я понятия не имею, что происходит, я даже себя не понимаю, а ты меня дергаешь.
— Но ты же должен знать, за что извиняться.
Что? Я должен извиняться?!.. Я замер, когда до меня дошло, что извинения очевидно нужны, а значит, опер прав, хотя и нагло режет по больному. Разлив бульон по тарелкам и поставив на стол, я остановился посреди кухни и потер переносицу.
— Иногда я хочу тебе врезать, но ты прав. Может, позже поговорю с ней, придумаю, что сказать...
— А она как раз придумает себе что-нибудь неправдоподобное.
М-да. Опять прямо в больную точку. Мрачно уставившись в пустоту, я глухо буркнул:
— Ладно. Что ты предлагаешь?
— Поговорите уже, — Дейм усмехнулся, но в голосе явно послышалось сочувствие, и я в очередной раз шумно вздохнул, — Ты как начал от нее бегать, так и молчишь, а всего-то и надо было задавить гордость и...
Что там дальше, я уже не услышал: в коридоре раздались тихие шаги и, подняв голову, я встретился взглядом с Кай. Малышка укуталась изо всех сил, даже теплые тапочки откопала, и я не удержался от улыбки. Один момент.
— Если ты не успела высушиться, я подожду, — делая шаг к ней и осторожно надевая ей на голову капюшон ее толстовки, сказал я. Кай шмыгнула носом, покосилась на телефон в моей руке и, тоже легко улыбнувшись, повела плечом.
— Хотела... быстрее вернуться.
Я аж завис, осознав ее слова. Она хотела быстрее прийти обратно ко мне? Это...
— Очаровательно, — почти прорыдал от умиления Дейм, напоминая, что все еще на связи, — Ты просто обязан с ней поговорить и умолять о прощении. Если не можешь придумать, пожалуйста, главный вопрос — «почему вы расстались?». А дальше вымаливай прощения за все грехи, которые она тебе тогда перечислила. И у тебя горит заказ, в час ты должен быть в пригороде Окаго.
В гробу я видел этот заказ! Главный вопрос — как мне объяснить Кай, что я устал от этой нервотрепки и хочу все забыть, сделав вид, что ничего не было?! Начиная с той гребаной крыши...
— Будешь чай?
Безжалостно сбросив опера, я вытащил наушник, запихнул телефон в карман и, улыбнувшись Кай, сделал приглашающий жест в сторону ее стула. Она озадаченно кивнула, села за стол и, поправив тарелку, тихо усмехнулась. Залив заварку кипятком, я поставил чайник на стол, выудил нам две чашки и, сев напротив... Посмотрел на Кай. Между нами висела немного неловкая тишина, но я все равно улыбнулся шире, когда взялся за ложку.
— Я положил тебе противовирусное на блюдце. Вторая моя.
Кай посмотрела на таблетки, сразу закинула одну в рот, а потом, фыркнув, подняла на меня глаза.
— А что случилось с плитой? — с хрипотцой поинтересовалась она, и я на секунду подвис. Потом покосился в сторону залитой панели...
— Хм... — я прищурился, пытаясь подобрать что-то получше, чем «я стоял под дверью ванной и беспокоился, что ты замерзла, а еще, что тот ублюдок мог тебя обидеть, и ты плачешь, пользуясь шумом воды». Потом усмехнулся и, покаянно приподняв брови, признался:
— Мне кажется, эта квартира проклята. Ни разу за все время жизни здесь у меня не получилось сварить чертов бульон, — я рассмеялся и оперся локтем о столешницу, — С момента как заехал, каждый раз он выкипает.
— Я думала, это работает только со мной, — поддержала меня Кай и тоже тихо хихикнула, напоминая мне тот эпохальный случай с бульоном. А еще то, что было до него. Как Кай держала меня за руку, беспокоилась... Я поймал себя на том, что продолжаю гипнотизировать ее и тупо улыбаться. Ты сходишь с ума, Лекс. Взъерошив волосы, я со смешком отозвался:
— Думаю, нам стоит найти новый способ лечить простуду.
— Или ресторан доставляющий супы.
Мы переглянулись и снова засмеялись. Отличная идея! Почему я раньше не подумал об этом?.. Тут в голову пришла мысль, что когда жил один, я просто редко болел и не нуждался в бульоне, а потом не заказывал доставок в целях безопасности. Ну, это точно не повод обесценивать шутку Кай, все же это было смешно и сделало паузу не такой неловкой. Наоборот, будто стало легче. Вот только... Дейм прав, нам надо поговорить. Потянувшись к чашке, я тоже на всякий случай выпил таблетку и, пытаясь придумать, как завести разговор о произошедшем, слегка нахмурился. Потом осторожно посмотрел на Кай... И встретился с ней взглядом. Она задумчиво обкусывала губу, да так, что там уже наметилась приличная ссадина. Забыв, что творю, я качнул головой и, потянувшись, коснулся большим пальцем уголка губ Кай. Она удивленно распахнула глаза, а я застыл, поняв, что сделал. Эм... Решив, что ничего страшного не произошло, я убрал руку, чуть отодвинулся и, кашлянув, с улыбкой спросил:
— Что?
— М-м... Не знаю, как объяснить, — Кай тоже качнула головой и попыталась спрятаться за чашкой. Ох, куколка моя, как я тебя понимаю. Снова повисла долгая пауза, в которой мы допили чай, а я успел разлить то, что осталось в чайнике. Что мне сказать? Точнее, с чего мне начать? С расставания, серьезно? Но ведь... Началось все совсем не с этого, и виноват в этом как раз я. Проследив, как вертится мелкая чаинка где-то у дна чашки, я заставил себя собраться, запинал неуверенность подальше и понадеялся, что после того, что я скажу, Кай не сбежит снова. А даже если попытается, я ближе к двери и смогу ее поймать... Мысленно нервно хмыкнув, я решительно поднял голову и выдал:
— Кай, я...
— Алес...
На меня с такой же шаткой уверенностью смотрели синие глазки, и Кай точно так же осеклась. Я неловко взъерошил волосы, снова задушил неуверенность, мерзко сжимающую внутренности, и выдавил кривую ободряющую улыбку.
— Говори...
— Я... Нет, ты был первым...
Опять одновременно. У нас одна смелость на двоих? Теперь стало смешно, и я на секунду расслабленно выдохнул, прежде чем понял, что Кай, едва улыбнувшись, прикусила и так пострадавшую губу и уткнулась взглядом в чай. Давай, Лекс, будь мужиком, ты просто должен... С чего мне, черт возьми начать?! Я уже все забыл, я уже ничего не знаю, у меня был план или нет?!..
— Прости меня, — еле сдерживая панику, сказал я, но голос не подвел и прозвучал даже мягко, — Мне не стоило расслабляться тем вечером и подпирать стенку, точнее, — я вздохнул и, потерев лоб, пробормотал:
— Недавно я выяснил, что вообще мог заранее все узнать, поэтому, в любом случае... Мне очень жаль. И... — тут я поморщился, потому что правда давила на больную мозоль, — Кай, в том, что случилось потом, нет твоей вины. Я...
Зачем я на нее в этот момент посмотрел — сам не знаю, но сделал это зря. Кай смотрела на меня широко распахнутыми синими глазами, а вот что за эмоции в них плескались, разобрать было невозможно, это была такая адская смесь ожидания, понимания, сочувствия, боли и... надежды, что мне стало плохо. Слова, которые и так сложно было найти, вылетели из головы, и я завис, обреченно глядя ей в глаза. Что «я»? Я от тебя бегал! Потому что...
— Больше всего я виню себя за то, что тебя не поймал, — глухо сказал я, сглотнул и на секунду сжал зубы, — За то, что вообще позволил там оказаться и не пристрелил Риану сразу. За то, что не смог справиться с собой и каждый раз, когда тебя видел, пытался поскорее уйти...
— Ты не виноват, — в тон мне с хрипотцой обронила Кай и потянулась к моей руке, — Я понимаю... Что это было невозможно. Ты тоже это знаешь, ты же не можешь предугадать все, и ты не супергерой. Ты... Тебе же тоже было больно, пожалуйста, не надо...
Ее взгляд обжигал сочувствием, и заставлял меня ощутить себя последним подонком, который добился, что девушка, перед которой он виноват, убеждает его, как он не прав. Я сжал ее пальчики на своей руке и серьезно покачал головой.
— Кай, не оправдывай меня, пожалуйста. Я сам себя за это простить не могу, и понимаю, что ты тоже вряд ли сможешь, я знаю, я... Еще тогда должен был хотя бы извиниться, даже если до сих пор не знаю, как могу загладить такую вину.
— Алес, — ее брови изогнулись в отчаянной гримасе, когда она попыталась меня переубедить, но я отвел взгляд, цепляясь только за ощутимое тепло ее пальцев, и упрямо продолжил:
— И все, что случилось дальше, тоже не твоя вина. Ты никогда не была проблемой, я просто не мог справиться с собой и потом, когда... — вспомнив идиотскую выходку Сиан, полный разнос от Кай и памятную ссору, я не выдержал. Нервы сдали, я усмехнулся, потом снова и, беспомощно схватившись за голову, простонал:
— Да все, что случилось дальше — это последствия моей тупости и соплежуйства! И мне... — улыбка сползла с лица, и я смог посмотреть на Кай, прежде чем добавить:
— Мне правда так жаль, что ты все это...
— Алес.
Кай сжала мою руку крепче, поджала губы и, прикрыв глаза, тихим, звенящим от эмоций голосом сказала:
— Ты так говоришь, будто ты там был один. Я... — она на секунду опустила взгляд и, тихо выдохнув, посмотрела мне в глаза, — Тебя не виню, больше скажу: если бы снова оказалась на той чертовой террасе, убила бы Риа сама. И ее, и Кея. Я же понимаю, что ты сделал все, что мог, ты даже меня умудрился услышать, когда я начала топить за альтруизм!..
Не выдержав, я иронично улыбнулся на этой фразе. Ну конечно, все, что мог. Я мог просто открыть сообщение Дейма и узнать все заранее, я мог просто пристрелить эту тетку сразу, я мог... Кай, очевидно, заметила мою улыбку, потому что в следующий момент, она высвободила свою руку и вместо этого переплела наши пальцы.
— К тому же, когда я очнулась, ты был рядом, — тихо добавила она, снова заглядывая мне в глаза, — Ты был рядом и спас меня, разве нет?
— Ты опять скажешь, что «все хорошо»? — у меня не получилось сдержать сарказм, и я поморщился, осознав это. Черт. Грубить не хотелось, но эта фраза до сих пор бесила так, что..! Кай грустно улыбнулась.
— Нет. Не «хорошо», но я уже достаточно тебе это показала, и... Ведь сейчас мы рядом.
Я бездумно рассматривал ее лицо, отмечая и впитывая малейшие эмоции, а на последних словах улыбнулся, ловя отголосок своих мыслей. Да, мы рядом. Несмотря на весь бардак, который устроили, на собственную переломанную жизнь, мы все-таки сели на кухне и нашли в себе силы высказаться... От следующей мысли я снова нервно засмеялся, а на вопросительный взгляд Кай сам подхватил ее руки.
— Веришь, ощущение, будто это все тянется уже лет сто, а я пашу как заведенный, — я ткнулся лбом в наши сцепленные ладони и простонал:
— Устал как собака от всего этого дерьма... При этом умудрился натворить еще хлеще, а потом устал окончательно. Хоть ложись и дохни.
Кай вдруг тоже рассмеялась, понимающе улыбнулась и с тем же нервным отчаянием выдала:
— Согласна на все сто, ощущение, будто меня раскатало в асфальт и сверху еще пришибло.
Теперь мы оба смеялись, не в силах успокоиться. Как мы вообще от серьезных вопросов вины перешли к таким идиотским ассоциациям?!.. Я выдохнул в попытке успокоиться, потом снова устало уткнулся в наши руки, коснулся губами ее тонких пальцев, вздохнул еще раз... И улыбнулся. Гложущее без остановки чувство вины будто подвинулось, позволяя впервые за долгое время дышать спокойно, не оглушая и не зажимая каждую мышцу в теле при одном взгляде на Кай. Наоборот, когда я поднял на нее глаза, то легко улыбнулся, чувствуя, как на душе становится теплее. В принципе чувствуя, что у меня есть эта самая душа и сердце, которое на мгновение сбилось с ритма, когда Кай еще раз улыбнулась, выдохнула и посмотрела мне в глаза. Такая очаровательно-растрепанная, румяная и улыбающаяся... Я соскучился по такой Кай.
— Прости за то, что я сказал тогда... — вырвалось у меня. Черт. Кай еле заметно приподняла брови, потом осознала... Я с досадой прикрыл глаза, зная, что прозвучу тупо, но все же глуховато добавил:
— Во всем этом... всех этих проблемах, ты не виновата, я выбесился и... Прости... Пожалуйста. Пойму, если ты не...
— Я тоже нагородила полнейший бред, — в тон мне простонала Кай и прикрыла глаза свободной рукой, — Извини... Я просто так разозлилась, что только потом поняла, какую же чушь выдумала.
— Ну, в чем-то ты права... — пробормотал я, вспоминая ее слова про мои настроения, и с досадой скривился, когда услышал тихое:
— Будем честны, ты тоже...
Мы переглянулись, как-то синхронно страдальчески вздохнули, и я опять встретился взглядом с Кай.
— Ты не бесишь меня, забудь, что я сказал про крышу... — тихо обронил я, погладив ее ладонь большим пальцем, — Прости, мне правда очень жаль.
— Я... — она поморщилась, но кивнула, — Я знаю. Мне тоже... очень жаль.
— Забудем?
Кай угукнула и криво нерадостно улыбнулась. Да уж. Усмехнувшись в ответ, я снова погладил ее пальчики и в шутку напомнил:
— Отметим тортом?
— Правда напишем «двум идиотам»? — она улыбнулась шире, скептично вскинула бровь, потом нахмурилась, показывая, что до сих пор считает это исключительно шуткой, а вот я был вполне серьезен. После всего случившегося, наше... Примирение, надо отмечать только под таким девизом. Я криво ухмыльнулся и многозначительно кивнул.
— Это эпохальный день. Мы научились разговаривать.
Кай засмеялась, заражая меня своей легкостью, и кивнула, соглашаясь на такую идею. Вот только когда я достал торт, стало понятно, что писать негде и нечем.
— М-м... Может задуем свечи? — с сомнением уточнили над ухом.
— Загадав желание больше так не дурить? — я покосился на Кай и встретился с таким же подозрительным взглядом. Хм, как бы... Идея была внезапной и до смешного глупой, но я добежал до кабинета и, схватив стикеры, написал на одном наш новый... девиз. Хотя, лучше считать это самоназванием самого убойного периода нашей жизни, а девизом избрать что-то повеселее. Я вернулся на кухню, взял вилку и, прилепив к ней стикер, гордо показал ее Кай. Она как раз заново заварила чай и теперь пыталась осторожно его отпить, но, увидев импровизированную табличку, поперхнулась и сквозь кашель выдала:
— Это... гениально.
— Думаешь? — я лукаво глянул на нее и, не спеша отходить, подхватил ее ладошку, — Предлагаю убить этот торт олицетворением нашей...
— Тупости. Угу.
— Именно, — мы переглянулись и беспощадно воткнули вилку в торт. Потом замерли, осматривая желтый стикер над шоколадными завитками...
— Выглядит сюрреалистично, — пробормотала Кай, и я внутренне с ней согласился. С другой стороны, про все произошедшее можно так сказать, а особенно про то, что случилось сегодня... На этой мысли я снова посмотрел на Кай и замер. Потому что она, по-прежнему улыбаясь, потерла переносицу и дрогнувшим голосом пробормотала:
— Черт... Мне все равно так жаль.
В смысле? Мы же выяснили, что это все моя вина, а она даже попыталась меня убедить, что и винить мне себя не за что. Конечно, работало пока в полсилы, но, может, со временем я поверю, что она... Я заставил себя отвлечься и сосредоточиться на Кай, которая подняла на меня покрасневшие глаза и тихо судорожно вздохнула. Что? Она... подумала про то, что случилось сегодня? Честно... Кай нашла в себе силы сказать, что не винит меня в том, что произошло тогда на крыше. Не так: она нашла в себе силы простить меня за это, ведь еще пару недель назад малышка точно считала меня виноватым. А учитывая, что я, как последний имбецил, начал от нее бегать, потом лажанул с Сиа и... решил дать полную свободу, чтобы самому быть подальше, я пойму, если все, что было сегодня, это ее способ...
— Да блин, я не знаю, это было очень тупо, но... — Кай посмотрела на меня и нервно усмехнулась, — Я поняла, почему ты не стал оправдываться. Сама не понимаю, как это все...
— Какая разница? — я улыбнулся и мягко погладил ее плечо, в попытке поддержать, — Может, ты так пыталась... мне отомстить, может, решила отвлечься, может, ты просто, как и я, устала и плыла по течению, думая непонятно о чем. Это имеет значение? — я уверенно посмотрел в синие глаза и успокаивающе добавил:
— Ты же сама сказала: мы рядом.
И мне плевать на Равеля, потому что прямо сейчас ты со мной, а я больше тебя не отпущу. Кай отвела глаза, а пухлые губы горько изогнулись. Черт, она мне не верит?.. Как будто бы ты сам поверил, что все так просто, Лекс! Я незаметно вздохнул, думая, как мне сказать Кай, что я все равно люблю ее, даже открыл рот, чтобы выдать прямым текстом, когда припомнилось моя же гребаная отповедь «иди и сдохни», и от чувства вины перехватило дыхание. Я форсирую события? Несколько часов назад мы готовы были послать друг-друга, потом вдруг снова нашли друг в друге целый мир, а сейчас я... Что если она не готова? На словах все просто, но если я заявлю, что люблю ее, хотя не так давно сам себя убеждал, что это не так?.. Судорожно соображая, я скользнул взглядом по ее лицу, наткнулся на все же закровившую ранку на губе и вдруг все понял. «Он меня поцеловал», — всплыло в памяти и, окончательно решив все для себя, я наклонился, чтобы невесомо поцеловать Кай. Оказавшись так близко, я ощутил знакомый запах ее шампуня, не удержавшись, напоследок лизнул ранку, и в этот момент Кай ответила, заставляя мое сердце пропустить удар. Удивилась...
Мысленно довольно улыбнувшись, я притянул ее ближе за предплечья, провел языком по губе и с легким сожалением отстранился. Дыхание предательски кончилось, но отпускать Кай я не хотел. Единственное желание, которое осталось, — стереть его прикосновение, и сейчас, глядя ей в глаза, пока мы все еще были так близко, я тихо спросил:
— Еще?
У Кай от растерянности расширились глаза, прошла секунда, за которую она осознала, что я сказал, а в следующую — кивнула. Я улыбнулся, прежде чем снова коснуться ее губ в новом поцелуе, более глубоком и жарком, от которого мутнел рассудок. Не думая, что делаю, я подхватил Кай за талию, усаживая на высокий стул, придвигаясь ближе и пробираясь руками под ее толстовку, чтобы провести ладонью по спине, огладить линию талии, щекотнуть большим пальцем дрогнувший живот...
В этот раз я отстранился сам, понимая, что еще немного, и мы снова опробуем стол. Хриплое дыхание Кай заставляло мысленно довольно улыбнуться, но в синие глаза я посмотрел все с той же решимостью и так же уверенно тихо сказал:
— Я буду целовать столько, сколько понадобится, чтобы это стереть.
Кай прекрасно поняла о чем я, потому что в ее взгляде мелькнула благодарность, а уголок губ приподнялся в намеке на улыбку. Я скользнул взглядом по ее лицу, надеясь, что ей понадобится хотя бы один, и с удовольствием осознал, что Кай сама потянулась к моим губам, шепча:
— Можно еще один?..
— Для тебя их бесчисленное множество, — улыбнувшись, отозвался я, чувствуя, как щекотно соприкасаются наши губы, когда я говорю. И как нежно Кай целует сама... Стоило больших усилий не перехватить инициативу, а позволить ей быть главной. Но я отыгрался в следующем. И в еще одном, прежде чем снова подчиниться ей...
Просто отправить ее спать после такого было невыносимо тяжело. Особенно зная, что когда я вернусь, меня будет ждать пустая кровать, а моя малышка будет в целой соседней комнате. Я давно так остро не скучал по ней, но, желая Кай спокойной ночи, смог улыбнуться так нежно, что на ее щечках расцвел очаровательный румянец. Тем более, задание в некоторой степени выручило: пока ехал в пригород — успел отвлечься, пока препирался с Деймом и отмахивался от его вопросов — окончательно пришел в себя... Выдержка закончилась именно на пустой кровати.
В полусне зайдя в комнату, я мрачно осмотрел откинутое одеяло, потом покосился на дверь в ванную... В шесть тренировка. Она не встанет сразу, потому что последние несколько дней нарушала режим, а вот я по будильнику проснусь и смогу уйти. Раньше, чем успел себя отговорить, я беззвучно открыл дверь в комнату Кай, дошел до ее постели и, осторожно опустившись рядом, невесомо обнял гусеничку из одеяла. Потом уткнулся в нее носом и, прикрыв глаза, придурковато улыбнулся. Наконец-то мы вместе...