33 Глава
Визг шин. Яркий свет фар, и красно-синие взблески сирены разбивают ночную тьму. Машина скорой помощи въезжает в проулок. В густом сероватом тумане видны две фигуры: лежащая на асфальте девушка и склонившийся над ней парень. Он судорожно прижимает ее к себе, что-то шепча, и целуя ее бледное лицо. Под маленьким, хрупким телом девушки растеклась лужа алой крови. Парень в отчаянии, на его лице видны слезы. Руки дрожат, сам он никого и ничего не замечает вокруг. Будто никого, кроме их двоих больше нет. Он так долго прятал свои чувства за маской безразличного равнодушного бабника, что теперь, видя, как умирает та, которую любит, он больше не в силе удержать их в себе. Он не сдерживает горячих слез.
Он боится отпустить девушку из своих объятий, боится потерять ее. Он зарывается лицом в ее темные волосы, и что-то безустанно повторяет. —Сурин, Сурин, — слышится из его уст. —Сурин… Девочка моя. Ты только держись… Только не покидай меня. Парень снимает свою курточку и накрывает ею охлаждающееся и уже бездыханное тело. Его скулы играют, а в глазах застыл дикий испуг. Он боится… Действительно очень боится за эту маленькую, трепетную девочку, которая сейчас лежит на земле. Врачи бегут к девушке, им еле удается оттащить от нее обезумевшего от душевной боли парня. Он кричит. Обессилев, падает на колени: — Господи! За что? Он целует худые руки девушки, которая его прикосновений уже не чувствует. Его вновь уводят в сторону. Доктора в спешке кладут девушку на носилки и погружают в машину. Парень держит ее за руку и в его бездонных карих глазах вновь блестят слезы, ведь ее ладонь совсем холодная. — Да сделайте же что-нибудь! — не сдерживается он. — Молодой человек, будьте добры, заткнитесь и не мешайте! — медики тоже очень напряжены. Они делают все возможное. Врачи пытаются реанимировать ту, что лежит без сознания, а парень тихо что-то шепчет, сложив руки на груди. Он молится. Молится за нее. Среди суматохи докторов, пытающихся вернуть к жизни недвижимое худенькое тело, парень чувствует себя уже мертвым. Он чувствует, что без нее не хочет жить. Крик сирены разбивал вдребезги ночную тишину. Машина скорой помощи мчала вдоль пустого шоссе, спеша спасти истекающую кровью девушку. Сидящий рядом с ней парень видел, как она гаснет, и от собственного бессилия тихо разрывался внутри. Он сидел молча, держа девушку за руку, и пристально всматривался в ее миловидное личико, пытаясь уловить тень жизни на ее устах. Из тьмы мыслей его выдернул окрик врачей: — Прибыли! В реанимацию ее! Быстрее. Она и так много крови потеряла. Носилки вывезли из авто, и бригада медперсонала быстро повезла девушку к зданию больницы. Парень не отходил ни на шаг. Он хоть и не мог уже держать ее за руку, но его сердце отказывалось биться, если неслышно будет ударов ее. Носилки увозят в операционную и перед парнем двери закрываются. — Вам дальше нельзя, — останавливает его медсестра. — Ждите здесь. Он метается вдоль коридора, как раненый зверь. Не найдя другого выхода, он достает телефон и набирает номер. Через несколько секунд в трубку слышен скрипучий сонный голос: — Мистер Ким слушает. — Это Шуга. Простите, что снова среди ночи. У меня беда. И я не знаю, что делать, — на одном дыхании произносит он. Секундная пауза, и в ответ доноситься: — Где ты? Я сейчас буду. Парень называет адрес больницы и, положив трубку, устало садиться на скамью. Подперев голову руками, он пытается прогнать прочь страшные мысли, что лезут в голову. Он боится, нервничает, переживает. Дрожащими руками достает из джинсов пачку сигарет. Он знает, что ему нельзя, но не может сейчас удержаться. Закуривает и втягивает сладковатые нотки дыма. Затяжка. Еще. В груди все обжигает, но ему плевать. Его мысли сейчас в помещении за тонированной белой дверью, где на операционном столе хирурги спасают его малышку. Парень вдруг начинает надрывно кашлять, внутри его все сжимается. Он встает, пытаясь найти свои таблетки, но вспоминает, что они в куртке, которой он укрыл Сурин. Дышать становится тяжело. В глазах темнеет. Из его тонких пальцев выпадает окурок. А парень опускается по стенке на пол и через секунду, закрыв глаза, теряет сознание. POV Сурин Я проснулась и, не успев открыть глаза, тихонько застонала от боли: первый же вдох отдался ужасной болью в боку. Рук я не чувствовала. Ног практически — тоже. Все тело затекло. Я открыла глаза и сразу зажмурилась от яркого света. Облизав сухие губы, я ощутила сильную жажду, но встать не могла: по всему телу были натыканы катетеры, капельницы, трубочки с жидкостями. Чуть погодя, я осмотрелась вокруг, насколько смогла: большая белая палата, залита солнечным светом. Солнце? Я даже забыла, как оно выглядит. За всю зиму ни разу не видела. А тут солнечные зайчики блуждают по постели, словно в удивительном танце. Я слегка улыбнулась и повернула голову налево. Вот тут-то моя улыбка вмиг исчезла. На койке напротив лежал Шуга. Я подорвалась с кровати, сорвав с себя все иголки и прочую хрень. Какая сейчас разница, что со мной, если рядом без сознания лежит он? Ох, Боже! Дикая резь пронзила тело, я остановилась, ухватившись за бок. Когда стало чуть легче я подошла к Шуге и присела рядом с ним. Коснулась тыльной стороной ладони его лица. — Мальчик мой, — прошептала. Его прохладная кожа обожгла мою, и я, проведя контур его скул, убрала руку. Но тут глаза его открылись, и взгляд медово-золотистых зрачков проник мне в самую душу. Я сглотнула, но не посмела произнести что-либо первой. — Ты жива, это не сон? — улыбнулся он. — Ты жива, Ким. Настолько проникновенно это звучало. Он взял меня за руку, и я затаила дыхание. — Я боялся за тебя, — сказал он совсем тихо, глядя мне в глаза. — Я бы не смог без тебя. Ты знаешь это? Я кивнула. — Там… — начала я, отведя взгляд. — На асфальте, когда я думала, что умру, я сказала тебе, что не буду жалеть, если умру в твоих руках. Я подняла на него глаза: — Это было самое правдивое, что я когда-либо говорила в своей жизни. Он крепче взял мою ладонь и положил себе на грудь. Я чувствовала, как стучит его сердце. Быстро, прерывисто, часто. — Слышишь? — спросил он. — Да. — Так вот, если бы ты умерла, оно бы сейчас тоже не билось. Я закусила губу, сдерживая крик. Слезы появились в уголках глаз, и я тихо всхлипнула. — Ну… — он привстал. — Не нужно плакать. — Не буду, — пообещала я и смахнула со щеки слезу. — Скажи, а почему ты здесь? Он замолчал, обдумывая, что ответить. Я ожидала всего: ругани, обиды, злости. Но его ответ меня просто вырвал из реальности в какую-то черную колючую тьму. — Я болен, Сурин. Очень болен. Слезы опять полились из моих глаз. — Что? Ты же выздоровеешь? — я взяла его руку в свои ладони. — Да что я вообще спрашиваю? Конечно же, ты выздоровеешь! Но его молчание меня пугало. -Правда ведь? Шуга? Он опустил голову. —Шуга?.. Он упрямо молчал. Я заплакала, закрыла руками лицо. В боку проснулась настолько жуткая боль, что я стала судорожно дышать. От того, что было больно даже плакать, я разрыдалась еще больше. — Прости. Я не должен был этого рассказывать. — Чем ты болен? — вдруг спросила я. — Оно излечимо? Парень несколько секунд молчал, уставившись в одну точку в окне, а потом, вгляделся в меня и ответил: — Эмфизема легких. Не лечится. — Ч-что?.. Я не верила его словам. Не хотела верить. Не могла! — Эмфизема легких — болезнь, в процессе которой деформируются легкие. Она развивается у заядлых курильщиков или бывших наркоманов, — констатировал он. — Я вхожу в оба списка. Тут у меня просто отнялся дар речи и единственное, что я смогла произнести было: — В оба?.. — Да. Я сейчас, возможно, делаю самую большую глупость в своей жизни, но расскажу тебе всё. На героин меня подсадила Ким Со Ын. Два года назад. Подсадила меня и моего друга, который полгода года назад погиб от передозировки. Вот тогда я собрался с силами и бросил эту дрянь. Узнав, что Соын одна из самых крупных в городе поставщиков наркоты, я начал с ними войну. Мы срывали почти все поставки и за полгода этот бизнес почти развалился. Ким на время залегла на дно, и мне никак не удавалось ее отыскать. Тогда-то у меня и начались задышки, потери сознания и аритмия. Я лечился, Грейс, правда, лечился. Но запустил все к чертовой матери. И теперь не знаю, как долго еще смогу вести войну с наркобаронами. Вот… теперь ты в курсе всей этой грязи. Я молчала, была в шоке от услышанного. — Но ведь всё же ещё можно исправить? — выкрикнула я. — Я не знаю, Сурин. По моим щекам вновь покатились слезы. Я была не в силе их сдерживать. Он подвинулся ко мне поближе и взял мое лицо в свои ладони: — Посмотри на меня, Сурин, — попросил он, и я взглянула ему в глаза. — Послушай. Послушай, меня. Я не знаю, как долго еще смогу быть рядом с тобой, но я хочу, чтобы ты знала, что я буду рядом до конца. Потому что люблю тебя. Да. И пока я с тобой, ты ничего не бойся.