Часть 1 и единственная
Произведение закончено. Было очень трудно написать секс ХуаЛяней и не выпасть совсем уж в разврат (а очень хотелось не сдерживаться в фантазии). Все пишут ХуаЛяней, и я тоже. Это по сути пропущенная сцена перед 244 главой. Хуа Чэн долго ждал и у него было время ознакомится с теорией, но практики у них обоих нет, и они волнуются, особенно Се Лянь.
За все время их отношений с Собирателем Цветов под Кровавым Дождем, тот никогда ни в чем не отказывал Се Ляню. На самом деле, Хуа Чэну, похоже, доставляло особое удовольствие предугадывать потребности Се Ляня и предоставлять заботу в избытке, прежде чем он что-то попросит. Вероятно, это было к лучшему, так как принц не привык просить помощи и обходился всегда своими силами. Им обоим были удобны такие отношения, когда Хуа Чэн ненавязчиво заботился о нуждах Его Высочества.
В течение несколько недель, прошедших с возвращения призрака на безлюдную гору Тайцан, Хуа Чэн с энтузиазмом добивался поставленной перед собой задачи. С тех пор, он едва ли позволил Се Ляню поднять самостоятельно руку. Король Демонов готовил, пропалывал огород, мастерил, чинил все в доме, стирал одежду и постельное белье. В один из погожих теплых дней он подхватил своего Бога на руки и принес к склепу его родителей, чтобы они смогли совершить три брачных поклона, разумеется, после того как Се Лянь оправился от шока предложения самого брака.
- Ах, свадьба, хорошо... Да? Я пойду, пожалуй, у меня там морковка нечищенная... - пробормотал всё ещё шокированный принц. Он всегда так реагировал, если что-то выходило за рамки его миропонимания, то есть, искал способ избежать странных вещей или столкновения с неприятностями.
- Я почистил морковку, а ещё я порезал капусту, сварил маньтоу и приготовил пуджу для твоих родителей, чтобы получить благословения, - невозмутимо ответил Хуа Чэн.
- Замечательно, Сань Лан, - повесил голову Се Лянь, бегая глазами по земле, ища выход. - Но нужны халаты, вино, красный шнур и много чего ещё...
- И это я тоже приготовил! - радостно воскликнул Король Демонов.
Се Лянь почувствовал себя в сладкой ловушке и запаниковал:
- Я потерял шляпу! Я согласен, хорошо, но мне нужно сперва найти проклятую шляпу, - заторопился прочь нервничающий Бог.
- Гэгэ, не убегай! Вовсе не обязательно проводить церемонию сегодня, я вычислил несколько благоприятных дней, - заволновался призрак.
Поле зрения Се Ляня загородила метко накинутая на голову Его Высочества прозрачная красная фата, и тот сразу замер.
- А! Вот где моя шляпа была все это время, на спине! - обернулся назад принц и схватил доули, водружая ее на голову и сминая в руках алую вуаль.
- Я не тороплю, - осторожно развернул к себе растерянного принца Хуа Чэн.
Се Лянь собрался с силами, пришел в себя и упрямо посмотрел в лицо жениха.
- А если я согласен?
Призрак невольно задрожал от перспективы, что он уже сегодня назовет гэгэ мужем.
- Только для кого фата?.. - недоуменно спросил принц.
Хуа Чэн с плохо сдерживаемой улыбкой на устах поступил скромно, вспоминая возлюбленного в платье невесты в их первую встречу, ему так хотелось повторить ее. Это было бы так символично.
После скромной брачной церемонии жизнь вернулась в прежнее безмятежное русло. Внешне их быт радикально никак не изменился. Вечерами Хуа Чэн рассказывал истории и внимательно слушал Его Высочество. Он искренне хвалил принца за любую мелочь, пока Се Лянь не покрывался пунцовым румянцем и едва не начинал заикаться от благодарности. Он был воплощением идеала преданности, а затем произошло нечто невообразимое.
***
Однажды в полдень двое влюбленных новоявленных супругов бездельничали, гуляя по кленовой роще, наблюдая, как солнечный свет играет на алых кронах. Когда Хуа Чэн выпустил несколько серебряных бабочек с ладоней вверх, сердце наблюдавшего за ними Се Ляня пронзили глубокие сильные чувства. Их с Сань Ланом идиллия была настолько прекрасна, что его душа заныла и затрепетала, подобно бабочке. Часть его разума невольно попыталась облечь изумительный, чудесный момент бытия в стихи, но, как и во всех описывающих по-настоящему захватывающих дух вещах в этих строках также закралась нота грусти. Ведь каким бы прекрасным и замечательным не был этот момент, он долгое время не видел серебряных бабочек после того исчезновения Сань Лана на горе Тунлу, принц так боялся потерять Хуа Чэна навсегда.
- Ваше Высочество, гэгэ, не бойся, я с тобой.
Се Лянь сморгнул набежавшие слезы и зарылся носом в грудь, обнимая Хуа Чэна. Он долго не говорил и просто позволял себя держать, опираясь на надёжные руки Сань Лана, успокаивающе гладящих его по волосам и спине. Принц прикрыл глаза, когда понял, что его обеспокоенный взор скользит по красным одеждам, проверяя, не морок ли обнимает его.
- ...Ты здесь, - с облегчением вымолвил Се Лянь, а Хуа Чэн прижался губами к макушке Его Высочества.
- Я никогда не оставлю тебя, - спокойно заявил он, словно не ему пришлось кинуть вызов судьбе, Небесам и смерти, чтобы вернуться к возлюбленному.
Се Лянь глубоко вдохнул и выдохнул:
- Сань Лан?..
- Мм?
- Сань Лан...
Хуа Чэн усмехнулся:
- Есть что-то, чего желает гэгэ, но стесняется попросить? Да?
- Сань Лан.
Принц оторвался от груди и внимательно посмотрел на любимого. Призрак расслаблено стоял, опираясь спиной на ствол клена, ветер мягко теребил распущенные волосы цвета воронова крыла. У Се Ляня была целая минута, чтобы полюбоваться на широкую улыбку и обожание запечатлённое в чертах Непревзойденного, прежде чем Хуа Чэн посерьезнел и глубоко поцеловал его в губы. Сердце принца застучало также часто, как дождь весною. К тому времени, когда демон вернул ему возможность дышать, конечности Се Ляня стали ватными.
Глаза Хуа Чэна сверкали, когда он убирал пряди со лба своего Бога.
- Если Сань Лан - это то, что хочет гэгэ, то это самое легкое желание из всех!
На щеках Се Лянь почувствовал жар. Как у демона получалось угадывать его мысли, которые даже в его голове не складывались в стройное предложение?
- Нет, нет, это не так, я не... Ну, то есть да, но... - принц изо всех сил пытался собраться с мыслями, в то время как Хуа Чэн счастливо смеялся, запрокинув голову назад.
Правда заключалась в том, что Его Высочество точно знал, чего он хотел. Он начал осознавать свое потаенное горячее желание в отношении Сань Лана слишком поздно, всячески пытаясь задавить постыдные мысли ещё в зародыше. Но когда Сань Лана не стало, одинокими ночами принцу оставалось только задаваться вопросами "а что, если бы?.." Он сожалел о том, чего не успел сделать, ведь первая искорка чувственного влечения была зажжена еще в храме Тысяч Фонарей, когда открытие горы Тунлу оказало влияние на Короля Призраков. И он все еще хотел <i><b>этого</b>... </i>Ныне с ещё большею страстью, после того как на Праздник Фонарей Непревзойденный Хуа Чэн вернулся к нему.
Но выразить словами то, что лежало на уме и на сердце было невообразимо трудно!
Если быть честными, то Се Лянь никогда не ожидал, что ему действительно нужно будет сказать вслух столь откровенные слова. У него был целый год, чтобы размышлять об упущенных возможностях и о каждом моменте близости с Хуа Чэном, пока тот не самоуничтожился, защищая его в жерле вулкана Тунлу. Теперь он, по крайней мере, мог заметить скрытые подсказки в блестящем взгляде любимого и в его поведении. Слушая чужое учащенное сердцебиение, можно было забыть, что его супруг призрак, настолько настоящим был его образ. Сличая их нервные эмоциональные реакции, Се Лянь пришел к единственно правильному выводу: Хуа Чэн хотел его также сильно, как он сейчас жаждал его.
"И все же..." - с отчаянием подумал принц, они воссоединились, и прошла уже пара недель с тех пор, как они поженились, а Сань Лан не предпринял ни одной попытки, чтобы лечь с ним на брачное ложе. Он вел себя куртуазно, почтительно, деликатно, преданно, показывая совершенное обожание по отношению к своему Божеству. Иногда он был страстным, особенно когда они целовались, но всегда его руки находились строго на его талии, а взор не был переполнен неистовой похотью, и бедному Се Ляню приходилось сходить с ума, гадая, что твориться в мыслях призрака.
Но Хуа Чэн должен был заметить его томление, ведь он подмечал любые детали связанные с Его Высочеством! Он все видел, все замечал, даже если Се Лянь не хотел быть обнаруженным. Принц отказывался верить, что тот пропустил все его застенчивые попытки привлечь внимание. Этому скромному поведению должна быть причина. До того как у него возникнут серьезные сомнения в том, что он непривлекателен для Сань Лана, Се Лянь решил сам выяснить правду и решить эту проблему.
- Возлюбленный муж мой, Ваше Высочество, - сладко проговорил Хуа Чэн, отвлекая супруга от терзавших его дум. - Мой Бог, ты выглядишь обеспокоенным.
Се Лянь глубоко вздохнул, а потом еще раз и пристально посмотрел на красивое открытое лицо Хуа Чэна.
- Сань Лан, - он никогда не прекратит и не устанет звать своего мужа по этому милому сердцу имени. - Сань Лан, я люблю тебя.
Ранимое выражение лица Божества вызвало бурю эмоций в Собирателе Цветов под Кровавым Дождем. Он поднес руку принца к губам, нежно сжимая его узкую ладонь.
- Гэгэ, - произнес Хуа Чэн низким хриплым голосом, - любить тебя - это лучшее, что я умею и хочу делать. Это единственное добро, которое я когда-либо стремился совершить всей душой.
Се Лянь мягко улыбнулся:
- Я уже знаю, что ты готов на все, что угодно, ради меня.
- На все, что угодно, - поклялся и повторил Хуа Чэн.
Внезапно Его Высочество вспомнил дела минувших дней и спросил:
- Сань Лан, ты знаешь, почему Бессмертная Парча не могла тебя контролировать?
Брови призрака с любопытством приподнялись, и он покачал головой:
- Неужели все из-за гэгэ?
Се Лянь кивнул:
- Я спросил Линвэнь, после того, как она вернулась к остальным Богам. Она сказала, что Бессмертная Парча - Бай Цзинь, был согласен в стремлениях с тобой, потому что ты был готов подчиниться любому моему приказу, не сомневаясь, как он подчинялся Линвэнь.
Хуа Чэн усмехнулся и гордо расправил плечи.
- Я так сильно люблю тебя, Сань Лан, и я так благодарен за все, что ты делаешь для меня. Это слишком много, правда, и я бы хотел, чтобы ты позволил мне теперь одарить заботой тебя. Не перечь мне, это правда! - Се Лянь смущённо возмутился и прикрыл рот мужу свободной рукой прежде, чем он смог возразить. - Я почти ничего не хочу сверх того, что имею. Я действительно счастлив, Сань Лан, и все благодаря тебе.
Хуа Чэн сузил глаза, заглотив наживку и крючок:
- Почти ничего не хочешь? Точно? Если есть что-то, что ты желаешь, геге, скажи мне только слово. Ты знаешь, я подарю тебе все, что есть на свете и чего не существует. Пожалуйста, гэгэ, не утаивай своих желаний от меня.
Вдруг Се Лянь почувствовал, как его сердце сжимается от искренности Хуа Чэна. Он выглядел таким взволнованным! Он умиротворяюще поцеловал его в щеку:
- Хорошо, Сань Лан, я скажу тебе. Я хочу кое-что... - сердце в груди принца забилось часто и громко, он сглотнул, прежде чем сказать: - Я хочу... тебя, - закончил он надтреснутым голосом.
Король Призраков радостно, ослепительно улыбнулся, услышав это признание, а после его брови изогнулись в замешательстве:
- Но у тебя уже есть я, гэгэ, разве не так?
Его желание невозможно было выразить более ясно так, чтобы эти слова не стали смертью Се Ляня от сердечного приступа. Принц замотал головой в отчаянии:
- Нет, не то! Я должен сказать... Я хочу тебя! - давясь словами и заикаясь произнес Се Лянь. Он чувствовал, что все его лицо стало очень горячим.
Хуа Чэн рядом с ним замер.
- Гэгэ... - сказал он голосом человека, который понятия не имел, что говорить.
- Я много думал об этом и уверен в своем решении, - быстро, пока не закончилась смелость проговорил Се Лянь, опасаясь, что он вообще не сможет продолжить, если перестанет говорить. - Ты сам сказал, что я могу попросить тебя о чем угодно, и это то, что я хочу. Пусть мы вдвоем совершим... Я просто желаю полной любовной близости с тобой, чтобы ты... - храбрость принца кончилась.
Хуа Чэн собрался с духом, отвечая:
- Геге, я очень польщен, правда.
Призрак поднял одну руку и провел кончиками пальцев по шее Его Высочества. Впервые за восемьсот лет он мог спокойно проследить, как пальцы проводят линию от мочки уха до воротника одежд его Бога и без каких-либо помех. Не было больше уродливых канг на прекрасном теле. Только серебряная цепочка с алмазным кольцом висела на шее принца.
- Но твое совершенствование, гэгэ, требует хранить чистоту плоти.
- Это не имеет значения, - настаивал Се Лянь. Он не был совсем наивным и подозревал, что его романтическая связь с верным ему демоном может окончиться совокуплением, и теперь ждал этого. - Я провел столько веков, обходясь прекрасно без каких-либо духовных сил, и с тех пор, как они вернулись, я просто не знал, что с ними делать.
- Его Высочество мог бы научиться, - тихо предложил Хуа Чэн. - У тебя есть такая невероятная сила, ты можешь использовать ее, чтобы продолжать спасать людей...
- Если вся моя сила не смогла даже спасти тебя, тогда какой в ней смысл? - довольно резко заметил Се Лянь, и Король Призраков замолчал, застыв на месте и выглядя пораженным. Его Высочество вздохнул и сжал его руку: - Извини, Сань Лан, я не хотел, чтобы мои слова звучали так горько. Знаешь, я действительно думал о своих способностях. Я все еще хочу помогать людям и буду продолжать делать все возможное для них, но в прошлом году я много размышлял и понял кое-что. Каждый раз, когда я использовал свои способности, чтобы делать то, что считал правильным, в конце происходило что-то ужасное. Советник Мэй Няньцин однажды сказал мне, что все в этом мире стремится к равновесию, и судьба таким образом предопределена, и, разумеется, всякий раз, когда я пытался изменить природный баланс, масштаб бедствий только множился, а последствия проявлялись неожиданным образом. Так много страданий причинено...
Се Лянь тяжело вздохнул и продолжил:
- Теперь я лучше всех знаю, что не могу спасти мир. Но я могу попробовать всю жизнь заботиться об одном человеке. Ты научил меня этому, Сань Лан, - он улыбнулся Хуа Чэну, у которого было нечитаемое выражение на напряженном лице, казалось, он взвешивает каждое слово возлюбленного. - Не самый великий поступок, который я совершил в начале пути, в результате оказал на мир наибольшее влияние. Может быть, так и стоит продолжать творить не героические подвиги, а простые акты любви и доброты. Я буду и дальше стараться помогать людям и полагаться на твою помощь, чтобы совершать благие поступки быстро и правильно.
- Ты как всегда благороден, гэгэ, - произнес после долгой паузы Хуа Чэн. В то время, пока его лицо было спокойным, его голос был полон эмоций: - Но все же, я... я бы никогда не посмел умалить заслуги Вашего Высочества, я никогда не хотел отнять славу, стать выше тебя, гэгэ, я лишь хочу служить и дополнять тебя, поддерживать и жить для тебя.
- Ах, ты так говоришь лишь потому, что не знаешь обо мне всего, Сань Лан, - заметил Се Лянь.
Лицо Хуа Чэна дрогнуло.
- Я все знаю о тебе, Ваше Высочество и люблю тебя! - опротестовал он и рухнул на колени с отчаянием, застывшим во взоре.
- Не расстраивайся из-за меня! - принц обхватил опечаленное лицо призрака обеими руками и успокаивающе улыбнулся ему. Встав на колени рядом с ним, он сблизил их лица: - Я не хотел огорчать тебя! Конечно, ты знаешь меня лучше, чем кто-либо. Никто никогда не наблюдал за моей судьбой так, как ты, я имею в виду, что даже при всем твоем пристальном внимании ко мне, есть кое-что, чего даже ты не можешь знать. Этого точно никто не знает.
Хуа Чэн потрясенно моргнул:
- Чего же я не знаю?
Перед тем как сформулировать ответ на вопрос, сознание Се Ляня наполнилось чувственными, греховными образами демона в алом, и на мгновение он был выбит из колеи. Он вспомнил, как размазали его рукава написанные упражнения для каллиграфии в храме Тысячи Фонарей, когда Сань Лан толкнул его в бешеном поцелуе на стол. Принц помнил блуждающие по спине руки Короля Призраков, зажегшие огонь в его теле, вздохи и стоны, вырвавшиеся изо рта Се Ляня, в которые он сам не мог поверить.
Наследный принц Сянь Лэ встал на ноги и, сфокусировав взгляд на Хуа Чэне, произнес:
- Ты не знаешь, какая во мне скрывается страсть.
После этого заявления Собиратель Цветов под Кровавым Дождем выглядел так, будто его толкнули в грудь: его губы приоткрылись, а глаза расширились и потемнели.
- Гэгэ... - резко выдохнул он.
- Сань Лан, я должен признаться тебе кое в чем, - сказал Се Лянь одновременно с любимым. Хуа Чэн должен узнать, что случилось тогда в храме во время открытия Тунлу, иначе его признание не будет иметь смысла. - До того, как мы отправились к вулкану, я солгал тебе. Я, мы...
- Я потерял контроль в храме Тысячи Фонарей и вел себя непотребно перед гэгэ, - тихо продолжил призрак. Он был поражен подтверждением своего неприемлемого поведения, хотя ничего почти не помнил, и потому его голос был глухим.
- Ах, ты понял, - ответил принц, он ощущал странную стеснительность, говоря на интимные темы. - Признаю, тогда я ощутил облегчение, оттого что ты не мог вспомнить. Я не хотел, чтобы тебе стало плохо из-за собственных неконтролируемых действий, и... я не хотел, чтобы ты знал мои истинные чувства. Потому что я думал, что ты меня на самом деле не... То есть, осознанно ты пока не желаешь... Не важно! - быстро добавил он, заметив боль, мелькнувшую на лице Хуа Чэна, после чего демон впал в лёгкую прострацию.
Се Лянь преклонил обратно колени и прикоснулся лбом ко лбу Непревзойденного, посчитав, что этот жест может утешить возлюбленного. Он забормотал торопливо почти в самые губы призрака:
- Сань Лан, Сань Лан, очнись, посмотри на меня! Все нормально! Это моя вина, я был слишком глуп и наивен, чтобы понять твои истинные глубокие чувства ко мне и значение того, что произошло тогда в храме. Я был слишком напуган, а ты не помнил ничего из произошедшего между нами. Я хочу, чтобы ты знал, что я отвечал тогда в храме тебе взаимностью, и я готов отдать тебе больше, чем поцелуй. От ночи любви мне не станет хуже, обещаю, на самом деле, наоборот... Тебе не нужно беспокоиться о моем совершенствовании. Сань Лан, пожалуйста... Может быть, ты поцелуешь меня сейчас?
Наконец, он сделал это, сказал единственную правильную вещь. В одно мгновение лицо Хуа Чэна озарилось, и их нетерпеливые горячие губы столкнулись в поцелуе. Принц громко простонал в чужой рот, когда напряжение и смущение исчезли из его расслабившегося тела. Он был с партнером, которому полностью доверял, со своим возлюбленным ему нечего было опасаться.
Хуа Чэн посадил его на себя так, чтобы колени Се Ляня оказались по обеим сторонам от его бедер, и углубил поцелуй. Принц вздрогнул, не в силах и не желая сдерживать себя. В последний раз, когда они так страстно целовались, он слишком нервничал, чтобы дотронуться и исследовать Сань Лана. Призрак был не в своем уме из-за открытия Тунлу, и Се Лянь был категорически против воспользоваться затуманенным сознанием возлюбленного, утоляя собственное любопытство. Но на этот раз все было по-другому, и Его Высочество осмелился погладить Хуа Чэна.
Когда бережные руки слепо заскользили по груди призрака, зашуршали красные одежды и серебряные подвески, то Хуа Чэн издал какой-то громкий болезненный стон, словно его ранили, и лишь тогда Се Лянь прервал их долгий поцелуй, дабы отдышаться, все еще прижимаясь к Сань Лану. Демон прошептал:
- Гэгэ, подожди...
Его Высочество застыл на месте, ибо у него перехватило дыхание. Он отпрянул назад и убрал ладони с чужой талии так быстро, будто он коснулся горячих углей. Голова закружилась от смущения, но твердые руки Хуа Чэна помешали ему сорваться с места и убежать.
- Не пойми меня неправильно, - произнес демон. - Я не собираюсь останавливаться на достигнутом, гэгэ. Я хочу нашей близости не меньше твоего, я хочу доставить тебе удовольствие, я всегда хотел тебя и поэтому должен быть таким осторожным, - он мягко улыбнулся Се Ляню. - Не волнуйся понапрасну, гэгэ.
Се Лянь выслушал его объяснения с облегчением, но так и не смог понять, что делать ему со своими руками. Он чувствовал беспокойство и скопившуюся нервозность, которую он не знал, куда выпустить. Хуа Чэн, казалось, заметил это и взял ладони Се Ляня в свои, затем поцеловал их дважды: сначала левую потом правую, опять правую и левую. После он посмотрел на их соединенные руки и произнес:
- Я надеюсь, что гэгэ простит небольшой перерыв, но есть кое-что, что я должен подготовить прежде, чем мы приступим...
Конечно, призрак не мог покраснеть, но принц подумал, что если бы он мог, то это было бы прямо сейчас.
Его Высочество, наконец, успокоил свой дух, чтобы заметить, как выглядел выведенный из равновесия смущенный Хуа Чэн: его брови были сведены, а челюсть крепко сжата. Когда он поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с возлюбленным, безошибочное желание, горящее в его взоре, заставило сердце Се Ляня сделать в груди кульбит.
- Мм, Сань Лан, а когда ты вернешься?
Король Призраков посмотрел на шелестящую над ними крону кленовых листьев.
- Если я уйду сейчас, то вернусь к сумеркам, - сказал он, пока не двигаясь с места.
Се Лянь кивнул и взял на себя инициативу встать первым. Он потянул за собой Хуа Чэна, слегка откинувшись назад, уже стоя на ногах. Когда они поравнялись, Его Высочество обнял Непревзойденного демона за талию и прижался к нему. Хуа Чэн сразу же сделал то же самое.
- Я буду ждать тебя, - прошептал Се Лянь. Призрак обнял своего драгоценного Бога посильнее.
- Я постараюсь скоро вернуться, гэгэ.
Впервые со времени их воссоединения на Празднике Фонарей Се Лянь остался один, ожидая возвращения Хуа Чэна. Возможно, тому надо было действительно уладить какую-то мелочь, и принц мог бы спокойно дождаться его возвращения, не волнуясь за безопасность любимого, однако через несколько мгновений после того, как Хуа Чэн бросил свои кости и исчез за дверью их скромного уютного дома, яростное беспокойство начало мучить его. Поэтому Се Лянь начал ходить из одного угла в другой, ища что-то, что могло бы занять его и помочь отвлечься. Тем не менее, он постоянно натыкался на следы присутствия Сань Лана в каждой комнате восстановленного монастыря, несмотря на то что в помещениях всегда было чисто и аккуратно: вот сложенный зонт, вот серебряная бабочка ползет по раме окна. Не было ничего, что могло бы успокоить тревогу Его Высочества. Он подумал о чтении, но даже не вытащил книгу с полки; его разум был просто слишком взволнован, чтобы сосредоточиться на чем-либо, кроме отсутствующего Хуа Чэна. Выглядывая в окно, Се Лянь видел, как еще высоко в небесах было предательское солнце, и он еле подавил желание проклясть его.
Эта ситуация была невыносимой!
Когда ему наконец пришло в голову практичное решение искупаться, чтобы встретить Короля Призраков чистым, принц вскочил с места и пошел вскипятить воды. Он снял с себя одежду, забрался в бочку и яростно потёр свою кожу, словно пытаясь очистить свое тело от нетерпеливого ожидания. Через некоторое время его кожа стала розовой, точно стыдливый румянец, после чего также тщательно Его Высочество принялся мыть волосы.
Се Лянь просто пытался тянуть время, сидя в деревянной бочке, согнув колени. Он облокотился на бортик и погрузил торс поглубже в воду, пока кромка воды не достигла носа. Его длинные волосы развевались, плавая по поверхности воды. С этой позиции было гораздо труднее смотреть в окно и незаметно наблюдать за изменением солнечного света, и Его Высочество вяло подумал, что это к лучшему.
Когда вода коснулась губ Се Ляня он вспомнил их первый с Хуа Чэном поцелуй под водой и потом его неумелое дыхание рот в рот на берегу. Белые и красные мокрые одежды, яркий лунный свет, бледный подбородок призрака, им тогда еще были нужны оправдания для близости, по крайней мере принцу. Старая привычка неожиданно завладела им, и Се Лянь забормотал первый стих «Этической Сутры», для подавления греховных мыслей, прежде чем осознал всю тщетность и ненужность этого теперь. Бог чуть не рассмеялся над иронией, когда его смех прервало другое воспоминание.
- Я всегда хотел тебя.
Глубокий голос Сань Лана эхом отозвался из глубины сознания Его Высочества. Он вздрогнул в остывающей воде. «Я был прав», - тихо попытался сказать принц, но его голос исказился водой. После всех своих размышлений он наконец уверился, что Хуа Чэн хотел его, искал интимного контакта с ним.
Каждое прикосновение, каждый поцелуй с самого начала был вроде мощного заряда молнии для него. А избегание страстных прикосновений к Се Ляню можно было объяснить ожиданием ответного добровольного желания принца. Его Высочество решил как можно лучше самому показать готовность прикосновениями к Хуа Чэну, когда он вернется.
Чувствуя, что его кожа уже начинает неприятно сморщиваться в воде, Се Лянь поднялся из ванны, ополоснулся и стал одеваться. Случайный взгляд в окно застал его врасплох: в тенях кленов несомненно промелькнули красные одежды, багряные, как последние лучи заката над рощей. Сердце Се Ляня застучало быстрее, и он неловко наскоро закончил завязывать халат. Он использовал немного духовной энергии, чтобы высушить свои волосы, прежде чем завязать половину их в свободный неаккуратный пучок. Невероятно легкомысленный жест для принца, который наверняка заставит улыбнуться Хуа Чэна.
Через промежуток времени равный кэ Се Лянь вылил воду из бадьи и вернул купальню в ее первоначальное состояние. Он не мог придумать, чем еще заняться в ожидании, поэтому сел на кровать и вздохнул. Его Высочество замер наблюдая, как небо постепенно становится черным и ночь спускается на землю, но на самом деле его внимание было сосредоточено на воспоминаниях о разных местах и временах. Не осознавая этого, он вытащил прозрачное алмазное кольцо на цепочке из складок своих белых одежд и рассеянно посмотрел на него.
В конце концов, Се Лянь был выведен из своего дрейфующего состояния появлением серебряной бабочки. Его сердце замерло, когда он поднялся на ноги и распахнул дверь. Шумный рой порхающих призрачных насекомых обрушился на него, будто порыв ветра, как только принц вышел наружу. Он вытянул руки перед собой, и тут же на него приземлились бесчисленные бабочки, трепеща прозрачными крылышками. Се Лянь широко открыл глаза и пораженно улыбнулся:
- Ты вернулся, - прошептал он.
Вскоре бабочки поднялись в воздух, направляясь к главному храмовому комплексу. Его Высочество с любопытством последовал за ними, восхищаясь красотой своих провожатых, порхающих вокруг него и освещающих ему путь призрачным сиянием. Сгустилась мгла, и растущая луна уже ясно светила в темном небе.
Большинство зданий, которые Се Лянь помнил с юных лет, давно сгорели и пришли в упадок. Правда, когда гора Тайцан стала временным прибежищем Небожителей, они помогли отремонтировать многие залы и храмы. Принц был уверен, что чиновники взялись помогать ему ради своего комфорта, а не ради него самого, но в любом случае он был очень им благодарен.
Как только Се Лянь прошел через первые ворота, он был удивлен, увидев центральную дорогу, освещенную десятками висящих фонарей. Бабочки вырвались вперед, ведя его глубже к нужному павильону, оставляя серебристые отблески на каменной тропе. Наконец, процессия остановилась перед восстановленным храмом, и сотни бабочек разлетелись, чтобы украсить собою каждую поверхность поблизости. Пара бабочек лениво взмахнула крыльями, приземляясь на табличку здания, которое было основным в монастыре, и на нем, как в старь, было написано: "Хуанцзи".
Внезапно голову принца посетило далекое видение о мальчике с забинтованным глазом, стоящем в храме Бога Войны в Короне из Цветов и приносящего клятву: "Я не забуду! Я никогда не забуду о вас, Ваше Высочество!" - так восклицал он.
Его Высочество моргнул, несколько удивленный представшей перед ним картиной. Это произошло здесь на горе Тайцан? Или в другом храме? Он присутствовал при этом? Его память была слишком ненадежной от пережитых страданий, он старался не ворошить прошлое, но он подозревал, что Хуа Чэн будет точно помнить каждое мгновение связанное с его Богом. Он улыбнулся. Воистину, у него никогда не было и не будет более искреннего верующего в него, чем Сань Лан.
Се Лянь поднялся на несколько ступенек храма Хуанцзи, распахнул главные двери и перешагнул через порог. Восстановленное святилище снаружи казалось не таким величественным, как то, которое он запомнил, но как только он оказался внутри, Се Лянь подумал, что он никогда не видел чего-то столь прекрасного. Зал был залит теплым светом свечей, освещая множество рассыпанных на плитах пола цветочных лепестков. Между красными колоннами висели шелковые занавеси, которые мягко зашуршали от порыва ветра, проникавшего сквозь открытые двери. Сладкий запах ладана наполнил ноздри. Высокий человек в багровых одеждах стоял перед алтарем, и, прежде чем в сознании сформировалось его имя, принц побежал ему навстречу.
Он схватил Хуа Чэна и прижался к нему сзади, уткнувшись носом между лопатками и радостно говоря:
- Сань Лан!
Хуа Чэн покачнулся вперед от столкновения, но моментально восстановил равновесие. Он обнял руки, обернутые вокруг его туловища.
- Я надеюсь, что гэгэ не очень сильно скучал по мне, - сказал он с улыбкой в голосе.
- Наоборот, ты не представляешь, как я невыносимо скучал по тебе! - протяжно возразил, согревая спину призрака своим дыханием, принц.
Хуа Чэн залился счастливым смехом.
- Гэгэ, я обещаю, что сделаю всё для тебя. Эта ночь станет лучшей и не последней, я буду стараться исполнить любую твою прихоть, только скажи, - Король Демонов, словно светился изнутри, его слова невольно вызывали дрожь в позвоночнике Се Ляня.
Хуа Чэн осторожно освободился из объятий Его Высочества и повернулся к нему лицом. На короткий момент, когда Се Лянь отодвинулся от Короля Демонов, он заметил кое-что позади Хуа Чэна. Он подался вперед, и призрак обернулся и посторонился, чтобы открыть лучший вид на подарок. Рот принца от удивления приоткрылся.
Великий алтарь в главном храме на горе Тайцан был восстановлен и теперь был полностью застелен пуховыми одеялами!
В этот момент реальность и важность ситуации, наконец-то, проникли в разум Его Высочества.
- Гэгэ, - произнес Хуа Чэн и подхватил нежно подбородок Се Ляня, направляя его взгляд на себя. Взор самого призрака затуманился. Руки Непревзойденного казались ледяными на горячем лице принца. Се Лянь тянулся к прохладным прикосновениям, а его веки трепетали, словно крылья бабочек.
- Тебе нравятся украшения? - спросил Хуа Чэн.
Глаза принца широко открылись. Неужели, Сань Лан нарывался на бесконечные комплименты в такой сложный интимный момент жизни для них?! Только через мгновение он заметил игривый блеск в глазах Короля Демонов и понял шутливую нотку, прозвучавшую только что в его голосе.
- Сань Лан, - мягко отругал его Се Лянь, его губы изогнулись в легкой усмешке.
Хуа Чэн выглядел восхищенным и ничуть не виноватым, он чмокнул свое Божество в лоб.
- Я очень рад, что гэгэ счастлив! - смеялся нахальный призрак, жмурясь, как объевшийся кот. Смех оказался заразительным, и вот они уже вместе с принцем раскачивались, обнимаясь, глупо хохоча. Они были вместе и влюблены в друг друга. Кто может их осудить за дурачества?!
- Ах, Сань Лан, да, конечно, - произнес Се Лянь между смехом, - я тоже очень счастлив! Я самый счастливый и удачливый Бог на свете! - раньше он никогда бы не посмел в таком признаться, столько лет преследовали его беды.
Его Высочество приподнялся на цыпочки и легко поцеловал Хуа Чена в щеку. Он сиял, и его глаза были полны нежности к любимому.
- Сань Лан, ты тоже счастлив?
- Очень, - серьезно ответил призрак. - Если гэгэ со мной, иначе и быть не может.
Се Лянь кивнул ему, щуря от широкой улыбки глаза:
- Я чувствую то же самое.
Благодаря Хуа Чэну он снова полностью расслабился, и вся его нервозность забылась. Се Лянь все еще чувствовал жар, но он начинал думать, что повышение температуры в его теле могло быть вызвано напряжением иного рода, которое, вероятно, сохранится надолго и даже усилится...
Похоже, что возлюбленный отлично читал его настроение, Хуа Чэн наклонил подбородок и поцеловал Се Ляня в приоткрытые губы. Этот поцелуй заставил плавиться принца в его руках.
После того, как мысли Се Ляня давно превратились в кашу, демон отпрянул. Его Высочество инстинктивно потянулся за чужими губами, но Хуа Чэн только хитро ухмыльнулся и удержал его на месте, крепко сжав пальцы на ягодицах Се Ляня.
- Ваше Высочество, - осторожно, почти официально спросил Король Призраков, - могу ли я раздеть вас?
За этими словами прятался какой-то особый скрытый умысел, но принц был слишком сильно отвлечен фейерверком, который вспыхнул от одного лишь поцелуя у него в его голове, чтобы заметить хищное лицо демона.
- Угум, - смущенно и нечленораздельно попытался ответить Се Лянь. И в итоге воскликнул: - Да!
А потом затаил дыхание.
Хуа Чэн без паузы поднял свое Божество на руки и усадил его на груду одеял на алтаре. Казалось, он едва прилагал усилия, чтобы манипулировать его телом. Се Лянь вздрогнул, когда любимый опустился на колени перед ним. Его Высочеству не надо было сильно наклоняться для того, чтобы пристально смотреть в глаза Хуа Чэна напротив себя, высота алтаря позволяла это.
Король Демонов взял лицо Се Ляня в свои ладони и поцеловал его в лоб, а затем потянулся ослабить ленту, удерживающую его волосы, которые тут же растеклись по его плечам и защекотали щеки.
- Ваше Высочество, - произнес Хуа Чэн возле его уха, и сердце принца замерло. - Не бойся. Я позабочусь о тебе.
Се Лянь внутренне запаниковал, когда Король Призраков приблизился к нему, но вернул самообладание, увидев, как Хуа Чэн преклонил колено и опустился на пол перед ним. Он взял правую ногу Его Высочества в руки и начал снимать сапог и носок. Принц напрягся и чуть не вскочил, когда Сань Лан прижался губами к верхней поверхности стопы, а затем к внутренней и внешней части его лодыжки. Он повторил тот же завораживающий процесс с левой ногой Се Ляня. Каждое действие его было медленным, обдуманным и методичным. Это были осторожные молитвы преданного верующего, припадающего к телу своего Бога, и Се Лянь плавился от его прикосновений.
Хуа Чэн поднялся и устроился рядом на алтаре, чтобы поцеловать уже губы принца. В мягком, но настойчивом проникновении языка призрака в рот Его Высочества ощущался явный голод, на который Се Лянь отвечал также жадно и почти умело. Пока они целовались и слабо покусывали губы друг друга, руки Хуа Чэна опустились на талию и начали развязывать пояс Бога Войны.
Сань Лан всегда был таким осторожным, никогда не дотрагивался до тела Его Высочества без необходимости и без его разрешения, а только чтобы успокоить и придать сил. Пальцы Се Ляня запутались в чернильно-черных прядях демона.
Когда Хуа Чэн справился с завязками, то спустил верхний халат с плеч Его Высочества до локтей и провел раскрытыми ладонями вдоль ключиц и вниз по плечам. Потом он медленно распахнул его внутренние одежды. Он продолжал отвлекать от раздевания своего Бога поцелуями, а потом прервался, оторвавшись от сладкого рта, оставив принца задыхаться, чтобы продолжить ласкать линию его челюсти и шею.
- Сань Лан... - выдохнул в висок над ухом демона Се Лянь.
Томный густой голос любимого вторил ему, обжигая дыханием изгиб шеи:
- Гэгэ... - от чего мурашки щекотки и удовольствия пробежали по плечам Его Высочества.
Хуа Чэн двигался вниз поцелуями по руке Се Ляня, заставляя почитаемого им Бога чувствовать с каждой меткой губ на коже десятки трепещущих серебряных бабочек внутри живота. Невольно принц прижимал к себе каждый раз голову Сань Лана, ощущая новый знойный поцелуй. Призрак выпутал его руку из своих волос и поднес к губам кончики пальцев. Достигнув поцелуями Жое на запястье, Король Демонов ухмыльнулся, заметив, как дрожит лента, будто ей передался нарастающий жар вожделения хозяина.
- Жое, все хорошо, ты можешь оставить нас, - успокоил подругу Се Лянь. Лента, поколебавшись, неохотно слетела с его запястья и бросилась в дальний угол комнаты к Эмину.
На лице Хуа Чэна блуждала легкая улыбка, когда он выпутывал из рукавов руки принца и отбрасывал лишние халаты в сторону, оставляя на принце только штаны. Призрак глубоко вздохнул и выдохнул, хотя на самом деле не нуждался в дыхании. Его взгляд жадно блуждал по обнаженному телу Се Ляня с такой интенсивностью, что должен был оставить ожоги. Полуобнаженный Бог на алтаре тоже заинтересовался любовником и стал рассматривать фигуру Хуа Чэна.
- Сань Лан! - Его Высочество едва не умер от стыдливости. До него только через несколько мгновений дошло, что он почти гол, а его возлюбленный очень возбужден. - Я ... ты все еще ... Позволь мне тоже раздеть тебя! - выпалил он.
Демон выглядел удивленным, но беспечно ответил ему:
- Не нужно волноваться, гэгэ.
Вмиг Хуа Чэн быстро снял свои сапоги, украшения и пояс, его движения были торопливыми и выдавали волнение, но призрак немного засомневался, когда пришел черед алого платья. Он неуверенно стянул его, оставшись в белом внутреннем коротком халате и потеребил его завязки. Се Лянь накрыл его напряженные руки и произнес:
- Нет проблем, я все еще хочу тебя, Сань Лан.
Хуа Чэн остановился, внимательно наблюдая, как Его Высочество развязал его нижние одежды и проскользнул ладонью под ткань, впервые касаясь обнаженного торса. Выражение лица Короля Демонов в этот момент было диким и полным желания, ибо каждое прикосновение теплых пальцев принца ощущалось, словно разряд молнии на прохладной коже призрака.
Нижний халат упал на пол, и воцарилась тишина, предвещавшая эмоциональную бурю. Хуа Чэн никак не мог поверить в происходящее: его самая большая мечта, исполнение которой он ждал восемьсот лет, сбывалась. Боясь еще прикосновений друг друга, словно проверяя дорогу, Сань Лан помог осторожно стянуть штаны со стройных крепких ног своего Божества. Принц, подражая ему, стесняясь и нервничая, попытался тоже освободить возлюбленного от оставшейся одежды. Почему-то именно эта нелепая возня вызвала не только смущённые улыбки у обоих, но и учащенное сердцебиение, и желание наконец воедино сплести тела.
Хуа Чэн легонько толкнул Се Ляня обратно на алтарь и возлег рядом с ним. В течение нескольких мгновений, затаив дыхание, они представляли собой страстный клубок постоянно движущихся тел, блуждающих по бокам и по всему до чего могли дотянуться рук, а когда они остановились, то на какое-то время замерли в плотных объятиях друг друга на алтаре, точно жертвенные любовники. Если бы свидетелем этой сцены стал художник, то в мире появилась бы еще одна Прекрасная картина.
И вот Собиратель Цветов под Кровавым Дождем, перевернувшись, прижал Бога Войны к одеялам, развел его ноги и расположился между ними.
Се Лянь приподнялся на локте и коснулся глазной повязки Хуа Чэна, безмолвно вопрошая. Судорожно тот кивнул и наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй в шею, пока Его Высочество развязывал шнурок на затылке, а после принц отложил повязку в сторону и взглянул на любимого.
Король Призраков встряхнул волосами, он не хотел смущать своим обликом Се Ляня. Нет, он не думал, что тот испытает отвращение, но и не желал заострять на своем повреждении внимание, поэтому отвлек Его Высочество щекотливыми поглаживаниями по груди и ключицам. Необычные ощущения пронзили тело Божества, словно сотни мелких электрических разрядов; он невольно застонал и приподнял бедра, прижимаясь горячей вставшей плотью к Хуа Чэну. Призрак издал поистине непристойный звук и отчаянно в ответ потерся своим твердым, крепким естеством о пах Се Ляня. Ему понадобилось все душевное равновесие, чтобы продолжать терпеливо, медленно гладить грудь и пресс, пощипывая легонько соски Его Высочества, заставляя принца невольно постанывать и испытывать приливы жара.
Невинный Бог приподнял голову, чтобы взглянуть на место соприкосновения и трения их тел. Внизу живота ныло, плоть между ног пульсировала, и мурашки бегали по коже. Было странно видеть и чувствовать чужой член, упирающийся в бедро, но это зрелище не так уж сильно и потрясало, ведь принц тоже был мужчиной. Все, что происходило между ними, было естественно.
- Ваше Высочество, - прорычал хищно призрак на ухо Се Ляню, а затем прикусил его мочку зубами. Принц задохнулся и охнул, дрожа от возбуждения, ища большего трения между бедрами.
- Сань Лан, - умолял он между вздохами. - Сань Лан, ах, я хочу больше! - Принц никогда не испытывал такого удовольствия за все свои сотни лет бессмертной жизни. И пусть ему казалось, что волны экстаза вот-вот затопят его и раздавят, он был безрассудно полон решимости дойти до своего предела и переступить порог. Возможно, это было именно то самое импульсивное начало, которое не позволяло ему в юности опускать руки и поддерживало его упрямство.
Хуа Чэн безоговорочно повиновался и опустил голову. Скользящие по его груди чужие кончики пальцев заставляли Его Высочество терять контроль, а теперь к ним прибавились нежные губы и острые зубы. В какой-то момент перед взглядом принца зажглось новое солнце. Все его тело сильно задрожало. Он извивался и извивался под неустанными прикосновениями Короля Демонов, пока его собственные руки гладили по спине возлюбленного и опускались все ниже смелее к его ягодицам. Это были необычные новые волнующие ощущения и первый опыт для принца.
- Ты мне делаешь так хорошо, Сань Лан, - выдохнул Се Лянь. - Очень-очень хорошо...
Хуа Чэн улыбнулся, обжигая очередным поцелуем чувствительную грудь дорогого Божества, он перестал терзать вишневые соски и перенес свои нежные укусы и поцелуи на остальное тело любимого. Пряди длинных волос демона с коралловой бусиной на конце косицы щекотали живот и бока любимого. Се Лянь раскрыл рот и забыл, как дышать, когда Хуа Чэн поцеловал выпячивающие тазовые косточки принца.
- Гэгэ, гэгэ, не бойся, сделай вдох!
Этот низкий голос призрака был самым чувственным и привлекательным из всех что когда-либо он слышал. Се Лянь вздрогнул, когда Хуа Чен приподнял его бедра. Он был обнажен, как дитя, единственное, что осталось на принце - это алмазное кольцо на серебряной цепочке.
Король Демонов поудобнее устроился между разведёнными коленями Се Ляня. Его глаза светились вожделением и алчностью, и на короткое безумное мгновение принц осознал, что на самом деле может с ним произойти...
Он ахнул. Хуа Чэн был... Точнее, у него был... Принц поискал взглядом саблю Эмин, потому что не знал с чем можно сравнить великолепное мужское достоинство его любимого.
- Сань Лан!
Все, что Се Лянь чувствовал с тех пор, как он вошел в Храм Хуанцзи, было лучшим опытом, который он когда-либо получал в жизни, и, безусловно самые лучшие из возможных нежные, ласковые ощущения. Даже после того, как Хуа Чэн снова и снова доказывал, что еще не все грани удовольствия ими исследованы, Его Высочество совершенно не был готов к тому событию, которое с ним сейчас происходило. Сань Лан коварно обхватил его обнаженную восставшую плоть губами и глубоко втянул ее в рот. И Се Лянь подумал, что он уже в который раз за вечер окрепнет и изольется теперь внутри этого волшебного рта. Его спина выгнулась на алтаре, пальцы на ногах конвульсивно сжались. Он больше не мог распознать звуки, издаваемые им, да и никакие шумы извне не отвлекли бы его, потому что уши, словно заложило ватой. Все перед мысленным взором заволокло горячим туманом.
Бог Войны уже давно перестал умолять демона просто потому, что он перестал верить, что его вообще возможно остановить. Но Хуа Чэн, должно быть, все-таки воспринял его просьбу по-своему, и пока он ублажал Се Ляня своим ртом, руки Сань Лана успокаивающе поглаживали каждый участок тела, до которого он мог дотянуться. Демон медленно провел ладонями по согнутым ногам, бёдрам, огладил ягодицы, отвлекая Его Высочество от монотонного, бессвязного постанывания в тыльную сторону ладони. Другой рукой принц сжимал волосы Хуа Чэна, не смея отодвигать его голову, убирать скользкий, ловкий язык от своих чресел или же толкнуться в чужое горло глубже. Золотое тепло накапливалось в даньтянях Се Ляня и грозило затопить его. Его Высочество напрягся, чувствуя себя стоящем на остром краю, готовым вот-вот упасть.
Как будто почувствовав, что удовольствие принца приближается к пику, Хуа Чэн сделал что-то невероятное по мнению Его Высочества: обвел кончиком языка головку члена и слегка лизнул уретру. Се Лянь ахнул от неожиданности и вспыхнувших звезд перед глазами. Его бёдра приподнялись сами собой вверх один-два раза, а затем все нервы в его теле, словно взорвались, не выдержав напряжения.
Когда последняя волна оргазма прокатилась по дрожащему телу Его Высочества, Король Призраков поднял голову и улыбнулся растрепанному Богу. С дьявольским алым блеском в глазах Хуа Чэн сглотнул и облизнул влажные губы, смакуя белые капли семени.
Се Лянь просто чуть не умер от шока, он был уверен, что сердце его сейчас выскочит из груди! Как может такое извращенное вожделение быть таким чудесным и привлекательным?! Сань Лан ответил ему коротким самодовольным смешком, но Се Лянь едва слышал его за ревом крови в ушах. Он чувствовал жар на скулах и кончиках ушей.
- Гэгэ, я должен остановиться? - спросил призрак, подползая ближе к лицу возлюбленного и нависая над ним, опираясь на руки.
- Остановиться?.. - эхом отозвался принц. Тихий голос в его голове шептал: "Осталось еще что-то неизведанное. Сделайте еще что-то запретное..." Хуа Чэн хитро улыбнулся, и Се Лянь испуганно подумал, что он проговорил свои мысли вслух.
- Мы можем остановиться в любое время, когда ты захочешь, - заверил Король Демонов голосом, который был слишком соблазнительным для этих обещаний. - Но если гэгэ не слишком устал, есть еще одна вещь, которую я хотел бы попробовать сегодня...
В конце концов, это была их первая брачная ночь, как-никак.
Он знал, что его заманили в сладкую ловушку, но Его Высочеству было уже слишком поздно заботиться о потере лица, а еще ему было очень хорошо.
- Да, Сань Лан! Я имею в виду, нет, не прекращай, мы никогда не должны останавливаться! Давай попробуем, пожалуйста, я хочу... Мн...- лихорадочные глаза неофита в делах любви доставляли призраку радость.
Хуа Чэн глубоко поцеловал принца, прерывая растерянное бормотание Се Ляня. Его Высочество заметил, что губы у Сань Лана стали горячее и солоноватыми на вкус, и он с трепетом подумал, что, должно быть, муж проглотил все его семя. Он беспомощно наблюдал, как разомкнулись с влажным звуком их губы, после чего беспомощно уставился на Хуа Чена, который выглядел очень довольным собой.
- Гэгэ, почему ты сразу согласился, не узнав, что я имею в виду? - мурлыкал хитрый демон. - Разве ты не хочешь сначала понять в чем суть? Я, конечно, буду рад поведать подробности того, что я собираюсь сделать со своим приобретенным супругом.
- Сань Лан!!! - невероятно, но от пошлых намеков естество Се Ляня затвердело. Необъяснимо, что член Его Высочества дернулся от грубых попыток настойчивого соблазнения. От стыда он закрыл лицо руками.
- Небеса... - иронично, что настоящий Бог молился в такой интимный момент, - боюсь, я не в силах справиться со своим состоянием сейчас и что-то осмыслить, - пробормотал Се Лянь, быстро мотая головой. - Может быть, лучше будет, если ты просто... мы просто...
Хуа Чэн довольно и победно засмеялся, растянув улыбку до ушей. Он приподнял подбородок Его Высочества ладонью и зажал прядь волос принца, поигрывая ею между пальцами.
- Я очень рад, что гэгэ так мне доверяет.
- ... Мм, - робко произнес Его Высочество. - я сомневаюсь, что у Сань Лана были планы так быстро прекратить нашу близость.
Хуа Чэн блестяще улыбнулся.
- Я могу сделать тебе лучше, чем сейчас. Ты достаточно отдохнул, гэгэ?
Не доверяя себе, Се Лянь кивнул.
- Тогда перевернись.
Эти нескольких слов сформировали четкое представление о дальнейших действиях демона и произвели сильное впечатление на принца. Он перекатился на живот и спрятал алеющие щеки в одеялах. Его сердце снова забилось сильнее, когда под живот ему подложили маленькую подушечку.
- В первый раз тебе так будет легче принять... - в дрогнувшем голосе Хуа Чэна звучало плохо скрытое смущение.
Призрак возился позади него, суетно ища что-то. Когда Се Лянь оглянулся назад, он увидел очень красивого, очень обнаженного Хуа Чэна, стоящего на коленях на краю алтаря и смотрящего вниз на его распростёртое тело с бутылочкой масла в руках. Их взгляды встретились, и Его Высочество быстро отвернулся, обнаружив, что ему стало гораздо труднее дышать.
Дыхание принца становилось то легче, то тяжелее, когда демон прикасался в разных местах к нему. Сань Лан положил ладони увлажнённые маслом ему на спину и начал массировать ее, потом бедра и божественную во всех смыслах этого слова задницу, методично снимая напряжение в мышцах и восстанавливая умиротворённое блаженство возлюбленного. Се Лянь лишь удовлетворенно вздохнул, когда Хуа Чэн аккуратно раздвинул его колени. Демон невесомо прикоснулся губами к пояснице супруга, которая тут же рефлекторно выгнулась. В момент отвлечения поцелуями Се Ляня пальцы Хуа Чэна пробрались к внутренней части бедер, раздвинули ягодицы и осторожно прижались к самому постыдному и такому оказывается чувствительному местечку. Подушечка пальца просто дотронулась до сжатого бутона хризантемы.
И Бог застонал. Острая волна возбуждения пронзила его тело, и он стукнул кулаком по одеялам рядом с головой, борясь с желанием податься навстречу ласки бедрами.
Но демон неожиданно прекратил легкий массаж лепестков входа и наклонился, чтобы вновь подобрать бутылек с алтаря. Когда Сань Лан вновь коснулся сокровенного места, то его пальцы уже были совершенно скользкими от смазки.
Король Призраков был терпелив и не желал допустить ошибки, поглаживая, надавливая на отверстие, пока Се Лянь не расслабился достаточно для следующего этапа. Принц казался себе более возбужденным, чем когда-либо. Небольшие толчки указательного пальца, постепенно растягивающего сопротивляющиеся мышцы, заставляли сотрясаться его бедра, пока он дышал с приоткрытым ртом и ждал продолжения. Но его трепещущий вход не переставали дразнить лишь проникающим кончиком пальца. Он держался так долго, как мог, а когда он подумал, что сойдет с ума от желания, то задохнулся и взмолился:
- Сань Лан! Пожалуйста, ааах... Я хочу, ммнн , почувствовать тебя... глубже... пожалуйста, Сань Лан!
- Да, Ваше Высочество...
И затем первый палец призрака уверенно скользнул внутрь тела Божества. Се Лянь, казалось, потерял оставшийся разум, почти не ощущая легкое сопротивление своего тела, когда Хуа Чэн начал медленно вставлять и направлять обратно фалангу за фалангой, разминая проход. Се Лянь чувствовал покалывание на ладонях и в основании шеи, словно его поразили сотни маленьких молний. Время перестало существовать; все происходило, словно в единый миг превратившийся в вечность. Принц слегка зашипел, когда второй палец добавился к первому, но третий уже чувствительно усилил растяжение в отверстии, и он застонал, заелозив в сильных руках Сань Лана, приподнявшись почти на колени, выпятив зад и глубоко прогнувшись в спине.
- Ах, гэгэ, гэгэ... - бормотал Хуа Чэн глубоким хриплым голосом, с темным от похоти взглядом, и Его Высочеству было так томно и сладко от этих слов.
Одурманенный ощущениями тела Се Лянь думал, что его стоны звучали почти так же громко, как и Сань Лана. Насколько был пьянящим и страстным голос Хуа Чэна в тот момент! Имя Его Высочества в его устах становилось весенней песней. Непревзойденный Король демонов принял возбужденные невольные вскрики Божества за согласие продолжить и принял решение заменить скользкие пальцы более пригодной для физической любви частью тела. Се Лянь немедленно разочарованно застонал из-за прекратившегося удовольствия, но прежде, чем он смог сформулировать слова, чтобы попросить продолжить, его возлюбленный супруг вновь склонился над ним, заслоняя свет, после чего сразу что-то влажное и твердое прижалось к трепещущему отверстию принца.
- Сань Лан! - Бог едва не задохнулся от смеси наслаждения и немного болезненного растяжения прохода. Медленное продвижение члена демона в конечном итоге вызвало слезы неизбежного дискомфорта от первого проникновения на глазах Се Ляня. Хуа Чэн и сам дрожал над ним от напряжения, опираясь на руки у него над головой. Он прислонился губами к пульсирующей артерии на шее супруга. В отличие от плавных движений его бедер, поцелуй демона не был мягким и тягучим. Укус хорошо отвлек Се Ляня от неприятных ощущений внутри. Боковым зрением принц приметил черную татуировку с его именем на напрягшемся предплечье мужа и красную нить на косице с коралловой бусиной; в следующее мгновение картинка перед глазами стала размытой и превратились в цветные пятна из-за набежавших, потекших по щекам слез.
- Ваше Высочество... - шепот демона послышался возле самого уха, с придыханием он позвал любимого, уговаривая: - Все хорошо. Мой Бог, мой <i>муж</i>. Гэгэ, мой дорогой, не бойся. Все будет хорошо, хорошо, потерпи...
Принц всплакнул, когда спустя долгое время после импровизированной свадьбы, их клятв, Хуа Чэн назвал его мужем. Его Высочество смущался этого слова, женитьба шла вразрез с его привычным одиноким аскетическим путем, и Хуа Чэн уступил ему, продолжая называть его "гэгэ", ожидая подходящего момента. И вот он настал.
- Да нет же! Я... - Се Лянь затаил дыхание и быстро отчаянно пролепетал: - Сань Лан... пожалуйста, возьми меня сейчас!
Позже Его Высочество будет со стыдом вспоминать какие неблагочестивые звуки он издавал под Хуа Чэном, и как призрачный супруг урчал и стонал, почти лежа на нем, а из его груди вырывался звериный рык. Воспоминания о неистовстве демона заставляли Бога краснеть, а тело дрожать. Сань Лан подразнивал его позже, упоминая события первой брачной ночи в течение последующих нескольких дней.
Но в тот момент они оба были совершенно безумны. Се Лянь инстинктивно приподнял бедра навстречу, когда демон толкнулся вперед, и они наконец слились в едином сладостном экстазе. От захлестнувшей их волны удовольствия они чуть не задохнулись, по крайней мере Его Высочество. После того, как шок от первых толчков прошел, движения бедер стали ритмичными. Се Лянь остро понял, что ощущения от ловких пальцев Хуа Чэна просто нельзя сравнивать с той заполностью, которую он ощущал, и постоянным давлением на какую-то таинственную точку внутри его тела, которая распространяла огонь наслаждения от макушки до стоп.
Как только принц начал приспосабливаться к новому опыту и пытаться найти ориентир, Собиратель Цветов под Кровавым Дождем снова перевернул его мир. Поддерживая безжалостный темп ударов бедер о покрасневшую кожу ягодиц Се Ляня, Хуа Чэн переместил равновесие на одну руку, а другую он просунул под грудь принца и безжалостно ущипнул его сосок. Не ожидая такого поворота, Его Высочество в шоке упал на согнутые руки, его тело было буквально переполнено пронзительным удовольствием со всех сторон. Однако это были не все приятные сюрпризы, приготовленные для него. Со следующим толчком Сань Лан, придерживая партнёра за ягодицы, нашел новый угол для проникновения и точно ударил по чувствительной простате, и столь невообразимые ощущения привели Его Высочество на край блаженства, и он, не выдержав, закатил глаза, сотрясаясь всем телом, ожидая разрядки.
- Да! - Се Лянь прослезился, сгорая в предоргазменном состоянии, и отчаянно заумолял любимого: - Не останавливайся, Сань Лан! Только не останавливайся,... <i>м-муж...</i> <i><b>мой</b></i>! - сжав кулаки воскликнул принц.
Услышав эти воодушевляющие крики, призрак принял их как разрешение и перестал сдерживаться. Их бедра сталкивались, раздавались пошлые шлепки влажной кожи о кожу, и в какой-то момент Хуа Чэн сжал кулак на эрекции Се Ляня. Принц толкнулся в руку Короля демонов и тот стал накачивать его член, двигая ладонью по сочащейся смазкой плоти. Последней связной мыслью принца было осознание того, что он долго не продержится.
- Гэгэ, отпусти себя... - проурчал Хуа Чэн на ухо Его Высочеству, и тот благодарно послушался. Накрывший его оргазм выдавил из него громкий сладостный стон, который захлебнулся, когда Се Лянь прогнулся назад и сжался на члене возлюбленного мужа.
Через несколько секунд Непревзойденный призрак тоже последовал за ним с сильным содроганием выплеснувшись внутрь драгоценного тела, обмякшего под ним.
Хуа Чэн обнял Се Ляня за талию и прижался к нему, упираясь лбом между лопатками. Грудь принца громко вздымалась, а зрение было затуманенным. В то время, когда его мысли начали формироваться в слова, призрак осторожно вынул свое естество из расслабленного отверстия, и они, наконец, обессиленные, счастливые и уставшие рухнули на алтарь.
Хуа Чэн обвился руками и ногами вокруг божественного супруга и крепко обнял его. Он поправил его волосы и тихо прошептал ему на ушко, хотя Его Высочество не сразу смог понять сказанное. Когда он, наконец, вслушался в бормотание призрака, то понял, что Хуа Чэн просто говорил всякие бесстыдные милые вещи вроде: "Бог мой, я люблю тебя". "Гэгэ, я был хорош в постели, верно?" "Ты был великолепен!" "Я действительно очень сильно люблю тебя, муж". Когда Се Лянь смутился и спрятал лицо в ладонях, демон рассмеялся и продолжил болтать романтическую чепуху.
- Ах, вы очнулись, Ваше Высочество! - поддразнил демон, целуя в затылок свое Божество.
- ... Сань Лан...
- Тебе было хорошо со мной, да?
- Сань Лан!!!
- Не волнуйся ты так, гэгэ, я только немного тебя дразню.
- ...
Через мгновение Се Лянь вздохнул и улыбнулся. Он опустил руки и перевернулся в объятиях Хуа Чэна, после, приподнявшись на локте, так чтобы его супруг глядел снизу вверх на него, принц нежно провел кончиками пальцев по правой щеке любимого, затем наклонился вперед и осторожно прижал губы к пустой глазнице. Как только он отстранился, призрак потянулся к нему навстречу и поймал его губы своими. Поцелуй был таким нежным, что сердце Его Высочества закололо.
Выражение лица Хуа Чэна, когда они разорвали поцелуй, обезоружило его. Непревзойденный Король демонов выглядел переполненным любовью, счастливее, чем когда-либо Се Лянь видел его, но в нем также было что-то и меланхоличное.
- Сань Лан, о чем ты задумался?
Призрак моргнул и расслабил свои черты, словно забывая, что его муж научился читать его, как раскрытую книгу.
- Ах, любимый мой гэгэ, тебе не о чем беспокоиться, - произнес он слишком небрежно. - Ты так добр ко мне. Иногда, правда, мне... сложно поверить, что происходящее сейчас реально спустя восемьсот лет, и я просто, наверное, зацикливаюсь на нестоящей волнения проблеме, вот и все. Ты ведь здесь?..
- Я здесь, - тихо ответил Се Лянь, глядя в дрожащие от непролитых слез глаза демона. Один глаз только сегодня. Его супруг мог показать истинное увечье только ему, обычно закрывая глазницу повязкой или иллюзией.
Сердце принца замерло от любви, и он не смог удержаться и клюнул поцелуем в щеку Хуа Чэна, как только пришел в себя. Призрак радостно усмехнулся.
- Гэгэ, - ласково произнес он.
- Сань Лан, - пробормотал Се Лянь, улыбаясь ему в ответ. Он взял правую руку Хуа Чэна левой и поднял их сжатые ладони вверх. Их красные нити на сплетённых пальцах были похожи на парные кольца и иллюстрировали их нерушимый вечный союз. Этот факт глубоко поразил Его Высочество.
- Если ты почувствуешь одиночество, а меня в этот миг не будет рядом, то обрати внимание на свой палец обвязанный алой нитью судьбы. Смотри, у меня такая же красная нить. Прикоснись к ней, и ты сразу почувствуешь, что со мной все в порядке, и я к тебе скоро вернусь. Сколько бы это не заняло времени мы вернёмся друг к другу, Сань Лан.
- Разве эти утешительные слова не должны быть моими? - проворчал призрак и поднял их руки, снова любуясь сплетением пальцев и судеб.
- Но если я рядом, пожалуйста, скажи мне, если тебя что-то не беспокоит. Я сам тогда напомню тебе, что все у нас в хорошо и переживать не о чем, - продолжал Се Лянь. Он говорил больше для себя, нуждаясь в убеждении.
В глазе Хуа Чэна промелькнули лукавые искорки, и Се Лянь понял, что ему стало лучше, когда услышал вопрос:
- Вообще-то, у меня есть повод для тревог. Мой муж перестал называть меня "мужем" после свадьбы и вспоминает об этом только во время секса. Что мне делать, гэгэ?
- Ты сам не называл меня мужем после свадьбы! - принц упрекнул его с улыбкой.
На этот раз Король демонов зарделся и виновато сказал:
- Прости, в уме я сотни раз осмелился назвать тебя мужем, а с губ срывается привычное "гэгэ". Ты сожалеешь о такой скромной свадебной церемонии или ещё о чем-нибудь?
- Я ни о чем не сожалею и никогда не буду, - уверенно произнес Се Лянь. - Мне просто надо время привыкнуть. Я долго отказывался, боялся сближаться с кем-нибудь надолго. Не желал перекидывать на людей свои несчастья. Я считал, что мне будет лучше одному, и я привык к этому образу жизни, пока не появился ты. Я не знаю пока, что во мне изменила эта ночь. Мне было страшно решиться на последний шаг, после многих веков аскезы, но я желал этого. У меня нет возражений.
- Тогда у меня тоже нет сожалений. Я видел твое напряжение и не хотел лишний раз тебя пугать и портить доставшееся нам после испытаний блаженство, - Хуа Чэн повернул голову и чмокнул гэгэ во влажный от пота висок. - Возможно, я был слишком медлителен и осторожен, но я всегда хотел одного, чтобы ты был счастлив. Моя боязнь одиночества происходит из страха потерять тебя. И этот страх вернул меня к призрачной жизни. И, конечно, твоя вера а меня, муж-гэгэ...
Се Лянь решил попытаться превзойти ожидания Короля Демонов, было любопытно посмотреть, что тогда произойдет:
- Я буду делать все, что ты захочешь, пока ты мне не поверишь. Муж. Я готов дать тебе все, что смогу, - с полной серьёзностью сказал Бог Войны.
Хуа Чэн сразу же растянул губы в широкой улыбке и предложил:
- Все готов дать?.. И даже ещё один раунд брачной ночи теперь лицом к лицу со своим мужем? - с азартом спросил хитрый демон.
Счастливо смеясь, Се Лянь осыпал лицо ненасытного супруга поцелуями. Когда-нибудь он научится говорить слово "муж" без пожара смущения, хотя "Сань Лан" из его уст будет все равно звучать чаще. Как и привычное "гэгэ" в его сторону.
***
Уставшие молодожены, наконец, уснули, запутавшись в объятиях друг друга, лежа на собственном алтаре Се Ляня в храме, украшенном цветами и лепестками. Когда рассвет проник вместе с утренним ветерком в окна, они немного смущенно надели свои внутренние одежды, вспоминая бурную ночь, и вернулись в свой дом, где тут же, позабыв про стыд, быстро снова разделись, чтобы опять потеряться в любовных ласках и весенних забавах.
В течение следующих нескольких дней Собиратель Цветов под Кровавым Дождем неустанно дразнил своего любимого Бога в Короне из Цветов, прося у него бесконечные поцелуи и знаки внимания. Некоторые просьбы знаков внимания были продиктованы старой душевной болью, другие - нет. Через несколько недель Хуа Чэн обнаружил, что все меньше и меньше его просьб исходили из глухой тоски и страха потери и все больше появлялось эгоистичных требований ласк просто так. Постепенно тревога отпустила его, он не просыпался, если гэгэ начинал ворочаться во сне. В постоянном обществе возлюбленного его сердце оттаяло, и Хуа Чэн, наконец, поверил, что его восемьсот лет одиночества завершились счастливым воссоединением с предназначенной ему душой.
(Кэ - 15 минут в кит. измерении времени).