1Глава
Киба краем глаза косится в окно и видит новое лицо, иногда мелькающее в окне соседского дома. Удивительного абсолютно ничего, соседи сменяли друг друга словно по часам. Этот дом мало кому удавалось обжить так, чтобы в нем в итоге и остаться. Причины парню до конца были неизвестны, но факт оставался фактом. Он был уверен, что новый житель вряд ли продержится дольше полугода. Однако, наблюдать за ним временами занимательно. Киба пока сам не понимает, что тут занимательного, ведь с виду парень обычный и похоже, что не намного старше его самого. Но почему-то глаза сами иногда находят его каштановую макушку и тут же отводятся, стоит Инузуке себя на этом поймать.Может быть, думает он, это потому, что никто из них так и не поздоровался друг с другом по-человечески. Киба будто инстинктивно ждет, что вот он, тот момент, когда ему скажут "привет" или на крайняк, хотя б рукой помашут, без всяких там слов, чисто по-мужски.
Он ведь точно его заметил, ну не мог не заметить, это глаза на заднице надо иметь, чтоб не увидеть человека буквально в двух метрах от тебя, если не меньше. В первый раз Киба, конечно, значения не придал, ну мало ли, не у всех зрение единица на оба глаза. Но после дня четвертого стало как-то немного неприятненько. Его присутствие безбожно игнорировали. Все прошлые соседи хотя бы изредка из маломальского приличия здоровались, если уж глазам суждено было пересечься, но не этот. Дохера важный что-ли?
Киба чувствует себя идиотом, когда раздосадованно задвигает к чертям эти шторы в конце первой недели, чтобы просто не видеть этого самого вот парня, который был лишь себе на уме и, похоже, класть на все хотел и здороваться не собирался подавно. Ну и шел в жопу.
Почему Киба не здоровается сам? А вот хрен теперь.
Сам сосед шторы редко задвигает, будто ему все равно, кто там смотрит и что может увидеть, даже футболки надевает-стягивает без особого зазрения совести. А собственно, что такого? Киба не подглядывает, просто глаз пару раз упал. Пару тройку.
А еще он часто курит, высовывается в это самое окно, которое прям напротив его, Кибы, и будто смотрит сквозь, думая о своем, о далеком. Почему именно в это, Инузука так и не сообразил, он точно знал, что в этой же самой соседской комнате есть выход из другого окна, более приятный на вид, а не утыкающийся в кирпич и левого человека впридачу. Странный тип, определенно.
Киба стоит у окна в конце второй недели, складывает в шкаф вещи и бросает на парня редкие, как ему самому кажется, взгляды. Но вот хрена с два.
— А ты смешной, — первое, что слышит Инузука чуть хрипловатым голосом, когда сосед докуривает очередную сигарету и наконец уходит, оставляя ошалевшего Кибу одного. Вещи чуть ли не выпадают из рук.
Тот не сразу осознает, что это было, и ему ли вообще, такого поворота он явно не ждал, но в округе никого больше и не было, а это о чем-то да говорило.
Он чувствует, как теплеют уши и вот надо оно было ему смотреть вообще? Тупой Киба, тупой, корит он себя. Потому что теперь он смешной, видите ли.
С м е ш н о й.
Вау. Весомо-то как. И смысла столько. Смешной. Одно слово, а на такие мысли наводит. Сиди и думай, это хорошое "смешной" или плохое? Смешной в плане забавный или смешной в плане клоун, чудила, придурок?
Возмущению нет предела.
Смешной. Ну ахренеть теперь. Ты тоже тогда смешной, думает Киба. И с этой мыслью засыпает, утыкаясь в своего любимого пса лбом. Уж для него-то он точно не смешной.