Айрис
Помню только то, что она была прекрасна внешне. Белокурые волосы и сияющие глаза цвета ближайшей к нам планеты – Земли. Нет, они не карие, они зелёно-голубые, словно самые прекрасные краски смешались в ней.
Я тогда и подумать не мог о том, что даже она делает здесь что-то не просто так. В первый день нашего путешествия между пространством, она вела себя, словно первый раз видела космический межпространственный корабль-разведчик.
Айрис любила петь. Очень любила. По-моему, даже больше космоса, которому посвятила себя.
– Я пою для космоса, – говорила она, когда спрашивал её об этом. И была в чём-то права. – Только он этого достоин.
Через пару дней после отправления к Конфедерации на разведку, наши системы навигации стали хромать. Тогда никто и подумать не мог, кто портил оборудование.
Я застукал её ночью, когда она сидела в кабине пилота и перенастраивала конечную точку приземления.
– Айрис... Что ты делаешь? – спросил тогда я.
– У нас есть более важная миссия, чем лететь к этим упырям из Конфедерации.
Мои брови сами нахмурились.
– Мы должны восстановить порядок во Вселенной.
– Но... – начал было я, а затем неуверенно добавил, – Она в порядке.
– Она говорила мне, как ей больно.
В ту ночь я ещё долго сидел в темноте и смотрел в иллюминатор. И ещё тогда ко мне пришло осознание того, что каждый из нас здесь занимается тем, чем запрещено заниматься на нашей планете.
Поэтому мы и назвали корабль "Отступник".
А на следующий день она попыталась убить меня. Взяла обычный кухонный нож, пришла ко мне в каюту и попыталась заколоть.
Мы заперли Айрис в её же комнате.
Я видел, как она страдает. Она явно была не в порядке: красные глаза с набухшими капиллярами, бегающий взгляд и судороги, словно ей было очень холодно.
Теперь мне вновь пришлось зайти сюда и посмотреть на весь этот ужас. Теперь я всё начинаю понимать.
Мы были монстрами. Страшнее всяких Вселенных.
В комнате Айрис было пусто. Одна кровать у стены с кожаными ремнями для рук и ног, единственная люминесцентная лампа над ней и бездушный круг иллюминатора, куда она смотрела почти всё время.
Было страшно.
Когда она умирала, я слышал, как рвалась её кожа в скафандре, как кричала, пока воздух высасывало из разрушенной кабины.
Тогда я понял, что даже самые красивые люди снаружи имеют самую чёрную душу внутри.
Это её Чернота.
