Vampires Will Never Hurt You

My Chemical Romance - Vampires Will Never Hurt You

Кто бы мог подумать, что возвращение домой действительно пойдет мне на пользу. Пусть и спустя какое-то время, но все же я был даже немного рад, что спустя примерно месяц после того, как я снова зашел в свою комнату, я смог заговорить с родителями.

Отец убедился в том, что я исправился. Если бы я знал, что для этого нужно уехать на год и стать замкнутым в себе худощавым парнем, то давно бы так сделал. В любом случае, наши отношения, пусть и отдаленно, но наладились.

У меня не было ни малейшего желания найти Рэя, например. Все воспоминания об этом месте я пытался засунуть в самый дальний ящик своей памяти и не трогать его, хоть он иногда и пошатывался, почти изнывая в желания открыться и захлестнуть меня своим содержимым. Но пока я держался, и достаточно стойко.

Я с головой ушел в музыку. Стирал подушечки пальцев в кровь об струны любимой гитары, пытаясь выплеснуть всю свою боль в мелодии и спустя какое-то время обнаруживая, что написал песню, которая напоминала мне человека, которого лучше было бы навсегда забыть.

Таким образом, я несколько месяцев после возвращения домой не вылезал из своей комнаты и снова начал ловить на себе недовольный взгляд отца. Я ведь теперь взрослый и должен работать. Но я меньше всего хотел провести всю свою жизнь в каком-то офисе или магазине, просиживая пятую точку на одном месте. Я просто удушусь в таком случае. Для меня это не жизнь, а лишь жалкое ее подобие.

Мама настаивала на том, что я должен выбраться из своего панциря и попробовать завести новых друзей. И как я ни старался убедить эту женщину в том, что я не могу иметь друзей, она не желала меня слушать и в один прекрасный момент просто устроила меня работать официантом в каком-то баре, ссылаясь на то, что там много народу и я обязательно с кем-нибудь познакомлюсь. Иногда ее наивность меня поражает.

Но как бы ни было сложно это признать, все было именно так, как она сказала. Буквально в первый рабочий день меня разговорили, а после я случайно проболтался о том, что неплохо играю на гитаре, и уж тогда от меня вообще не отлипали, уговаривая как-нибудь выступить тут вечером.

Я? Перед людьми? Да упаси Боже от такой напасти. Меня вполне устраивает зритель в виде плюшевого жирафа, который обитает на письменном столе в моей комнате и слушает мои завывания под гитару.

Спустя две недели я первый раз выступил перед живыми людьми. Спел какую-то всем известную песню, решив, что в первый раз уж точно не буду исполнять им что-то свое. И даже не спрашивайте, как меня уговорили, эти люди буквально пытали меня, честное слово.

Все больше я стал замечать, что выбираюсь из своей хандры. Что снова начинаю превращаться в живого человека, а не в ходячую депрессию. Мама не могла нарадоваться моим переменам, а отец просто одобрительно кивал на то, что я стал зарабатывать хоть какие-то деньги и налаживать свою жизнь.

Вообще удивительно, что он не стал презирать меня за мое поведение. Хотя мама, кажется, рассказала ему все, что произошло со мной за время пребывания в той школе. Уж не знаю, как он отреагировал на все, но он не лез ко мне с расспросами и не цеплял за то, что я распускал сопли. И на этом ему большое спасибо.

Та публика в баре приняла меня на ура, я уже сказал? И не то чтобы я выкладывался на все сто процентов, я бы даже сказал, наоборот, я играл в полсилы, но им понравилось. И с этого момента моя жизнь закрутилась, словно волчок. 

Я выступал там каждую пятницу, и с каждым разом народу становилось все больше и больше. Некоторые даже приходили специально, чтобы посмотреть мое выступление. Владельцу бара это было только на руку, кстати говоря, так что никто не возмущался. 

Спустя, может, месяца два таких выступлений, обо мне уже даже начали говорить в городе. Я стал чем-то вроде... местной знаменитости? Фу, коробит только от одного слова. В общем, на меня стали обращать внимание, и я стал собирать все больше и больше народа.

В одну из таких пятниц, когда зал буквально был забит людьми, желающими послушать мое выступление, я решился спеть наконец свою песню, а не чью-то еще.

Выйдя на маленькую сцену, я неуверенно подошел к микрофону, нервничая, словно в первый раз, и произнес:

— Здравствуйте. Я очень рад, что вы сегодня пришли, и сегодняшнее мое выступление будет немного отличаться от предыдущих.

По залу прошелся недовольный шепот, на что я ответил:

— Сегодня я буду исполнять свою песню, а не чужие.

Люди тут же прекратили шептаться и ободряюще зааплодировали. Я слегка улыбнулся и, присев на стул, что уже успел стать мне родным, наклонил микрофонную стойку поближе к себе, и добавил кое-что, что показалось мне вдруг очень важным:

— Эта песня была написана для человека, которого уже нет с нами, но он всегда будет жить у меня в сердце, — слегка сдавленно произнес я, получая новую волну одобрения от зрителей.

Я скучаю по тебе, Джерард.

Прочистив горло, я первый раз ударил по струнам, пытаясь настроиться на нужный лад. Но мой разум был в данный момент против меня. Он решил воскресить все, казалось бы, канувшие в лету воспоминания, открывая тот потайной ящичек настежь и срывая замок. Воспоминания нахлынули на меня, завлекая в водоворот из боли, и я несколько секунд тяжело дышал, пытаясь сосредоточиться. Справившись со своими эмоциями, я наконец заставил себя запеть:

And if they get me and the sun goes down into the ground

And if they get me take this spike to my heart and 

Каждое слово отдавалась болью в сердце, и выдавить их из себя было все сложнее и сложнее. Я буквально задыхался в воспоминаниях, что так услужливо подкинула мне память в самый неподходящий момент.

Строчки лились из меня единым потоком, и я забыл про то, что на меня сейчас смотрят люди, что я выступаю перед ними. Все мои мысли были забиты одним человеком. Человеком, которого давно уже нет.

Я закрыл глаза, утопая в мелодии и словах с головой, чувствуя, как воспоминания образуют неприятный ком в горле. Песня уже подходила к концу, но...

I'll never let them hurt you, not tonight

I'll never let them, I can't forget them

I'll never let them hurt you, I promise 

Ты не сдержал обещание, Джерард, не сдержал. 

Эти три строчки я произнес со всей болью, что была во мне, и я даже не почувствовал, как по лицу, оставляя влажную дорожку, побежала слеза. Кто-то в зале, кажется, ахнул, заметив это, но мне было все равно.

Вся моя злость досталась гитарным струнам, и я надрывал горло, выкрикивая слова и потихоньку стихая на последних строчках:

And as always, innocent like roller coasters,

Fatality is like ghosts in snow and you have no idea what you're up against,

Because I've seen what they look like.

Becoming perfect as if they were sterling silver chainsaws, going cascading. 

Открывая глаза и вытягивая из себя улыбку, я окинул взглядом зал, пытаясь оглядеть каждого присутствующего.

Столько народу смотрели с восхищением на меня... кроме одного.

Он стоял в самом конце, но привлек мое внимание больше всего.

Он стоял и ухмылялся, смотря мне в глаза.

И я знаю только одного человека, у которого золотые крапинки в глазах и ухмылка, которую я так ненавижу.

The End?