Глава 24
POV Джерард
У меня были связаны руки. Не в буквальном смысле, конечно же.
Как бы мне ни хотелось выбить всю дурь из своего брата, я прекрасно понимал, что так поступать нельзя, поэтому пришлось обратиться к более гуманному способу — поговорить с Хэмом.
В конце концов, тот был довольно влиятельной личностью, особенно для Майки. Мой брат почти дрожал под его хмурым взглядом и выполнил бы любую его просьбу, даже не думая воспротивиться.
Так что я, как никогда уверенный в себе, зашел к директору в кабинет и тут же столкнулся с его недоуменным взглядом.
— Джерард? Что-то случилось?
— О да, еще как случилось, Хэм, — горячо сказал я, присаживаясь в кресло и нервно выстукивая кончиками пальцев ритм на подлокотниках.
Он чуть кивнул головой, и я воспринял этот жест как разрешение продолжить.
— Майки. У нас с ним появились проблемы. Точнее, одна большая проблема.
— Что произошло?
— Прежде, чем я расскажу, что случилось, ответь мне, ты сможешь отправить его куда-нибудь? Хотя бы до конца учебного года?
— В зависимости от ситуации, Джерард, я же не могу просто так сослать его ни с того ни с сего.
— Понимаю. Хэм, он...
Дверь распахнулась, и в кабинет влетел Рэй с распахнутыми глазами, и в них было столько ужаса, что мне даже стало страшно. Тяжело дыша, он выдавил из себя только:
— Джерард... там... Фрэнк... Майки, — сгибаясь пополам и хватая ртом воздух, произнес он, а у меня от этих слов душа, если бы таковая была, ушла в пятки.
— О нет, — прошептал я, пулей вскакивая с кресла и почти сбив Рэя с ног, помчался в комнату к своему брату.
В этот момент я поблагодарил все существующие на Земле силы за то, что я смог почти в один миг, позабыв о том, что кто-то может увидеть мое чересчур быстрое перемещение, добраться до нужной мне двери и сорвать ее с петель.
Честно говоря, у меня даже не было какого-то плана, только ужасающее желание разорвать родного брата на куски, если хоть волосок с головы Фрэнка упал не по его воле.
Картина, которую я застал, влетев в комнату, свернула все мои внутренности в тугой узел, а глаза покрылись красной пеленой от ненависти. Потому что я знал, из-за кого это случилось.
Фрэнк лежал около разбитого окна весь в крови и из его рук, лица торчали маленькие осколки. Я перестал дышать, чтобы справиться с заполняющим легкие запахом его крови. Рядом со шрамами от моего укуса появились две новые точки, из которых все еще вытекала кровь. Он не шевелился, я не слышал его мыслей, и что пугало меня еще больше — я не слышал его сердцебиения.
Злость заполнила весь мой разум, и все тело налилось невиданной силой, которой бы хватило, чтобы разнести эту школу по кирпичику.
— Майки! — это был не крик, а самый настоящий вопль вперемешку с рыком, который точно слышал каждый, кто был в здании.
— Око за око, дорогой братец, — ядовито произнес мой брат, появившись откуда-то из тени.
Его губы до сих пор были в крови, и он растянул их в усмешке. Кроме зависти, злости и удовольствия ничего не было в его глазах. Где тот брат, которого я любил? Где мой веселый, поддерживающий и любящий меня Майки? Что с ним стало?
— Назови хоть одну причину, по которой я не должен разрывать тебя на куски прямо сейчас, — прошипел я, надвигаясь на него, словно дикий зверь на охоте.
— Мы теперь в расчете, Джерард. Ты убил моего лучшего друга, а я убил Фрэнка, все справедливо, — совершенно безобидным тоном произнес он, невинно хлопая глазами, — За все нужно платить, Джерард, — процедил он.
Я был готов убить его. Клянусь, я уже был к этому близок, и в этот раз Фрэнк не остановил бы меня. Но как только я окончательно отключил мозг и включил в себе беспощадного убийцу, меня обхватили чьи-то руки, вновь оттаскивая от Майки.
— Пусти меня, сейчас же! Я убью его, разорву на клочья! — проревел я не своим голосом.
— Успокойся, Джерард, сейчас же успокойся, — проговорил Боб, все дальше и дальше уводя меня от брата.
— Боб, ты не понимаешь, он... он...
— Я знаю. Успокойся. Подумай лучше о Фрэнке.
Хэмсворт вместе с Рэем уже успели куда-то утащить Майки, поэтому я сказал Бобу, что взял себя в руки, и повернулся в сторону окна, бросая на Фрэнка встревоженный взгляд. Кажется, даже мое лицо перекосилось от тревоги.
— Мы уже вызвали скорую, — будто ответив на мои мысли, сказал Боб.
Быстро подойдя к нему и присев рядом, я тихонько взял его за запястье, пытаясь нащупать пульс. Слава Богу, я был неправ по поводу того, что его сердце не билось. Пульс был, но совсем слабый.
— Джерард?
Я посмотрел на Боба, и я не знаю, что он увидел, но на секунду его глаза немного расширились от удивления, но он быстро справился со своими эмоциями.
— Что он с тобой творит?
Насколько я понял, под «он» подразумевался Фрэнк, и я нахмурился, потому что в эту фразу Боб вложил столько недоумения и отвращения, что я только бросил на него злой взгляд, и тот тут же замолчал, виновато уставившись в пол.
— Передай Хэмсворту, что если Майки будет здесь, когда я вернусь, меня уже ничто не остановит.
— Хорошо, — сказал он и вышел из комнаты, оставив меня с Фрэнком одного.
— Мне так жаль, Фрэнки, — сказал я, чуть поглаживая его по голове и, услышав торопливые шаги в коридоре, поднялся на ноги.
В комнату забежали врачи с носилками и, не говоря ни слова, аккуратно положили его на них и тут же скрылись в коридоре, оставляя меня теперь уже в полном одиночестве в комнате брата.
****
Первые дни я не решался навестить его. К тому же, он был без сознания, и мое присутствие там было бы бессмысленно. Впрочем, если я приду, когда он очнется, едва ли он будет рад видеть меня. Точнее сказать, он не будет рад совсем.
Просто представьте, что человек, которому вы долгое время доверяли и считали своим другом, оказывается тем, кто предаст вашу дружбу и изобьет вас почти до смерти. После такого никому доверять не захочется. Так что уж говорить обо мне, когда я столько раз, как минимум, покушался на его жизнь? Когда все это время я был ему никем, у меня не было статуса. Я не был другом, не был врагом, не был его симпатией. Я просто был.
Джерард Уэй, который появился в его жизни никем, никем и исчезнет, выветриваясь из памяти.
Все чаще я стал ловить на себе взгляды. Полные отвращения, любопытства, непонимания. Кажется, об этом случае узнала каждая душа в школе, и я стал единственным очевидцем случившегося. Помимо Рэя и Боба, которых по какой-то причине чрезмерное внимание не коснулось.
Я игнорировал любые вопросы, жесты, перешептывания за моей спиной, хоть и слышал каждое их слово, сказанное чуть слышно на ухо рядом идущему. Это всегда звучало одинаково: «Эй, смотри, это тот самый» или «Это тот, который был там...». Ни секунды моего внимания не стоили того, чтобы слушать эту пустую болтовню и натянутые за уши сплетни.
Кстати о сплетнях, стены этой школы слышали немало бреда, но за последние годы самым нелепым, что я слышал, было: «Вы слышали, что Джерард Уэй убил родного брата...». Признаюсь честно, это был единственный раз, когда я отреагировал, бросив на произнесшего этот маразм болвана полный злобы взгляд, и тот тут же притих, будто проглотив язык. Как и его развесившие уши друзья.
Чтобы развеять ваши сомнения по поводу местоположения моего брата, скажу, что он уехал. Как, собственно говоря, и было задумано. Хэмсворт сказал, что до конца учебного года он не вернется точно. Значит, Фрэнк успеет доучиться последний год в полном спокойствии и уехать отсюда, позабыв весь кошмар, что с ним произошел. В том числе и меня. Я, скорее всего, большая часть этих кошмаров.
Когда настал третий день его отсутствия, я стал еще раздражительнее, чем когда-либо. Меня выводил из себя любой шорох, посторонний звук, скрип, что угодно. Сказанное кем-то неловкое или неуместное слово, кашель или насморк. Буквально все. Все утро я был ужасно вспыльчивым и просидел все уроки, словно на иголках, часто ерзая и дергаясь.
Учитель литературы выгнал меня с урока, потому что я наорал на девушку, которая чихнула во время занятия.
Чуть ли не дымясь от злобы, я направился в кабинет Хэмсворта, но, не знаю к счастью или же нет, встретил его в коридоре.
— Боже, Джерард, ты сейчас шипеть как масло на сковородке начнешь, что с тобой?
— Ты можешь отпустить меня?
— Куда?
Он это сейчас специально? Видит же, что мне не до шуток.
— К Фрэнку, разумеется, — проговорил я сквозь зубы, вздохнув поглубже, чтобы успокоиться.
— Ах да, я и забыл про него. Если так хочешь, то поезжай, думаю, он будет рад тебя видеть.
— Много думать — вредно, — проворчал я, прекрасно понимая, что Фрэнк уж точно не будет рад меня видеть.
Спустя приблизительно два часа я стоял у входа в больницу, еще раз тщательно все обдумывая. Все это время я терзал себя сомненьями относительно того, стоит ли к нему идти.
Меня разрывало на две части: одна из которых хотела поскорее убраться отсюда обратно в стены школы, закрыться в своей комнате и изрисовывать очередной альбом, стачивая карандаши, а вторая заставляла меня передвигать ногами, желая поскорее увидеть Фрэнка.
Если бы я все еще был на очереди в Рай, то меня бы сейчас осудили и вычеркнули из списка. Но я уже давно там не числюсь.
Зайдя в здание, я все еще не исключал вариант развернуться и поехать домой сию же секунду, но вторая часть была сильнее. Подойдя к столу регистрации, я прочистил горло и, стараясь не дышать, дабы не дразнить себя в очередной раз запахом крови, что был здесь повсюду, произнес:
— Извините, вы не подскажете, в какой-то палате находится Фрэнк Айеро?
На мой голос откликнулась медсестра, окинув меня оценивающим взглядом, и, натянуто улыбнувшись, ответила:
— Минуточку.
Около минуты она искала его в базе данных и наконец ответила:
— Четвертая палата на третьем этаже. А вы, собственно, кем ему приходитесь?
— Я его... друг, — замешкался я и, поблагодарив девушку за помощь, быстрыми шагами направился на нужный мне этаж.
Лифт я проигнорировал, посчитав, что пешком поднимусь гораздо быстрее. На лестнице никого не было, так как большинство людей предпочитает передвигаться именно в кабине лифта. Всему виной лень, либо старость. Ни то, ни другое мне не знакомо.
С каждым этажом мое волнение увеличивалось в несколько раз, и когда я достиг нужного мне этажа, то заметил, что мои руки дрожат, а ноздри жадно вдыхают кислород, несмотря на то, что он мне не нужен.
Волнение — вот мой враг в данный момент.
Пройдя по коридору до нужной палаты, я остановился у двери, не решаясь зайти или хотя бы постучаться. Как же глупо я себя веду в данный момент. Боюсь, словно стеснительная школьница, влюбившаяся в главного хулигана школы.
Городские громады, уходящие своими верхушками в ясное небо, рассыпались, словно карточный домик от взмаха крыла бабочки.
Глубокий вдох. Выдох.
Больничную тишину разрезает мой неуверенный стук в дверь.
Задерживаю дыхание, словно перед прыжком в воду.
— Войдите.
Выдыхаю, словно с моих плеч упала непосильная ноша.
Аккуратно надавливаю на дверную ручку и открываю дверь, входя в палату человека, которого хотел увидеть больше всего в жизни. Входя в палату человека, который сейчас значит все.